Как правление монарха, который часами молился, всегда хотел мира и несколько раз сходил с ума, привело к Войнам Роз и гибели династии Ланкастеров

Войны Роз – это целая эпоха в истории Англии. Современные историки полагают, что Войны Роз длились 30 лет: с 1455 по 1485 год, то есть от первой битвы при Сент-Олбансе и до сражения при Босворте, которым Войны Роз принято заканчивать.

В Войнах Роз за трон Англии боролись две династии, два аристократических дома: Йорки и Ланкастеры. Ланкастеры на момент начала Войн Роз находились на троне, а Йорки оспорили их право. Два короля династии Йорков правили – сначала Эдуард IV, потом Ричард III, – а победили в Войнах Роз те, кто пришел после, а именно династия Тюдоров.

Что самое интересное, современники вообще не знали, что у них идут Войны Роз. Важно помнить, что розы им были неизвестны как эмблемы враждующих домов, да и политические беспорядки, которые происходили в Англии XV века, современники не связывали между собой, ведь военные действия не шли постоянно – были значительные мирные промежутки, самый долгий из которых длился более десяти лет. Поэтому англичане просто считали, что живут в очень неспокойное время. И каждый раз, когда военные действия заканчивались, менялась власть – люди надеялись, что на этот раз можно говорить, что конфликт исчерпан, наступила эпоха мира, покоя и процветания. В итоге она наступила только после воцарения Тюдоров.

Начнем с того короля, при котором конфликт разразился. Это Генрих VI, третий монарх из династии Ланкастеров. Родился он в 1421 году, на трон взошел в 1422-м и правил до 1471-го, однако в его правлении были промежутки.

От короля Генриха VI очень многого ждали, ведь его отцом был завоеватель Генрих V. Но этот монарх не оправдал ожиданий: он не только потерял трон и жизнь, но и подготовил гибель своего царствующего дома – династии Ланкастеров.

О Генрихе VI историки очень много спорят. Спорят прежде всего о его роли в происходивших событиях. Кто-то говорит, что Войны Роз начались по независящим от него причинам. Другие же, напротив, утверждают, что главной причиной начала конфликта была неспособность Генриха VI управлять государством. Здесь мнения исследователей разделились. Например, известный историк Пол Кендалл утверждает, что Генрих VI был просто плохим управленцем: решения, которые он принимал, были ошибочными и в конечном счете привели к гражданской войне. А Бертрам Вулф считает, что о его управленческих способностях серьезно говорить просто нельзя, потому что этот король был душевно нездоров – пережил два длительных приступа безумия и, скорее всего, был не вполне адекватен с ранней молодости. Наверно, истина, как обычно, лежит где-то посередине.

Генрих VI вступил на трон рано, в возрасте всего-то восьми месяцев. Начало его царствования обещало очень и очень многое. Одной из основных внешнеполитических проблем или, наоборот, удач Англии была идущая много-много лет Столетняя война. За год до рождения Генриха VI, в 1420 году, между Англией и Францией в Труа был подписан крайне выгодный для Англии мирный договор, по которому отец Генриха VI – Генрих V – фактически стал правителем не только Англии, но и Франции. Такого успеха удалось достигнуть и благодаря впечатляющим военным победам: Генрих V – это действительно король-завоеватель, на этом основании англичане его обожали и продолжают обожать до сих пор. Но и обстановка во Франции в высшей степени благоприятствовала такому развитию событий. Дело в том, что на французском троне в тот момент находился душевнобольной король Карл VI, у него даже прозвище есть – Безумный. И это прозвище вполне отражает историческую реальность. Франции крайне не повезло уже после коронации: после нескольких лет правления Карл VI сошел с ума. Внезапно во время охоты он принял своих спутников то ли за чертей, то ли за сарацин – то есть за мусульманских воинов – и напал на них с оружием. До того как короля скрутили, он успел ранить нескольких человек. Затем длительные приступы безумия у него перемежались довольно короткими светлыми периодами. Он воображал себя стеклянным сосудом, очень боялся, что, если к нему приблизятся, его повредят, разобьют. Королевство с таким правителем рано или поздно должно было испытать все ужасы гражданской войны, ведь если король не может править, то очевидно, что править вместо него будет кто-то другой. Во Франции началась гражданская война бургиньонов и арманьяков. Бургиньонами называли сторонников герцога Бургундского. Мечта герцогов Бургундских в то время состояла в том, чтобы сделать Бургундию не герцогством, а отдельным королевством, поэтому отчасти они выступали как сепаратисты. Арманьяками называли сторонников графа Арманьяка. Первоначально партию арманьяков возглавлял брат Карла VI Людовик Орлеанский, ну а затем главенство переходило от одного аристократа к другому. Но арманьяков можно условно назвать французскими патриотами – они боролись за единство Франции, за более или менее сильную королевскую власть.

Бургиньоны, для того чтобы сделать Бургундию независимым от Франции королевством, заключили союз с англичанами. И в результате – триумфальное английское вторжение во Францию в начале XV века. Генрих V фактически становится регентом при душевнобольном Карле VI. Для закрепления своего положения Генрих V взял в жены старшую дочь Карла VI, принцессу Екатерину Валуа. Французский трон после смерти Карла VI должен был перейти к Генриху V, а затем к детям Генриха V и принцессы Екатерины, дочери Карла VI.

При заключении договора в Труа англичане и поддерживающие их французы забыли о том, что у Карла VI был наследник – будущий король Франции Карл VII. Карла VII объявили незаконнорожденным, его мать Изабеллу Баварскую – гулящей женщиной. И таким образом проблема фактически была решена.

На момент заключения договора в Труа под военным контролем англичан находилась значительная часть Франции, в том числе и столица – Париж, где прибытие англичан даже приветствовали, потому что в этой гражданской войне Париж всегда был на стороне бургундцев.

Казалось, что Столетняя война практически завершена: не существует отдельно Англии и Франции, а есть соединенное англо-французское королевство. Да, где-то там на части Франции человек, провозгласивший себя Карлом VII, продолжает говорить, что Франция – это отдельное государство, но англичане рассчитывали достаточно быстро его победить. Однако в 1422 году скончались и душевнобольной король Франции Карл VI, и довольно молодой Генрих V – он стал жертвой дизентерии. К сожалению, тогда эта болезнь считалась страшной, смертельной, она не щадила никого, в том числе и представителей королевских домов.

К тому времени, когда Генрих V умер, у него уже был сын и наследник – Генрих VI, восьмимесячный, достаточно крепкий мальчик, который, невзирая на свое хорошее здоровье, очевидно, не мог править самостоятельно, поэтому регентство было поделено между двумя братьями Генриха V: Джон, герцог Бедфорд, взял на себя правление французскими владениями и планировал продолжить войну с французами до победного конца, Хэмфри, герцог Глостер, – тоже брат герцога Генриха V – контролировал английские дела.

Итак, от Генриха VI ждали очень многого, однако эти ожидания он абсолютно не оправдал. Если Генрих V был человеком со стальной волей, он был прирожденным воином, очень любил турниры, то с Генрихом VI все было ровно наоборот: ребенок был слабохарактерным, ведомым, очень-очень добрым, благочестивым, мог проводить в молитвах многие часы – в детском возрасте, естественно, поменьше, а уже в отрочестве стало понятно, что король, пожалуй, излишне увлекается благочестивыми размышлениями. Он мог впасть в молитвенный экстаз утром и выйти из него вечером. А главное, Генриху VI недоставало воинственности, рыцарственности. Все же Англия находилась в состоянии войны, и эти качества были абсолютно необходимы. Генрих VI категорически не выносил самого вида крови, не принимал насилия и даже считал, что с Францией необходимо заключить мирный договор, что англичане воспринимали очень неоднозначно.

Разумеется, до совершеннолетия Генрих VI оставался декоративной политической фигурой. В частности, так было во время противостояния с Францией. Когда в десять лет, в 1431 году, его короновали как правителя Франции в Париже, в соборе Парижской Богоматери, Генрих воспринимался скорее как символ власти англичан над этим королевством. Однако за коронацией не последовали военные успехи – напротив, владения во Франции продолжали уменьшаться, а Карла VII все признали легитимным французским королем.

В 1437 году, то есть когда Генриху VI исполнилось 16 лет, его официально признали совершеннолетним и ожидали, что теперь-то он возьмет в свои руки бразды правления, однако этого так и не произошло. В течение практически всей своей жизни Генрих оставался слабым, ведомым, делал в основном то, что ему говорят советники, был склонен, что называется, к фаворитизму – и в этом была его большая беда. Дело в том, что в Англии на закате Средневековья каждый магнат, аристократ был лицом чрезвычайно влиятельным не только потому, что за ним стояли огромные деньги и не менее значительные комплексы земельных владений, – у каждого магната в Англии XV века была своя маленькая армия, которая комплектовалась и из наемников, и из людей, зависимых от этого магната, и из тех, кто искал его покровительства. Этот властный пирог, состоявший из земель, денег, титулов, придворных должностей, который король должен был разделить между аристократами, не был бесконечным.

Генрих VI был, очевидно, слабым королем, и удержаться у власти он мог бы только при помощи адекватного раздела этого властного пирога, то есть каждому в строгом соответствии с его происхождением, с положением его предков. Такое устроило бы большинство англичан и аристократов тоже, скорее всего. Однако Генрих начал возвышать тех, кто ему больше нравился, прислушиваясь к их советам, отдавая им места в так называемом Королевском совете, это что-то вроде кабинета министров, Тех, кто ему не нравился, тех, кто думал по-другому, он от власти отстранял.

В результате при дворе сформировалось две партии. Первая – так называемая «Партия мира», которую возглавлял Уильям де ла Поль, граф Саффолк, и к ней-то король прислушивался. Эти люди говорили о необходимости прекратить Столетнюю войну, заключить с Францией не просто перемирие, а мирный договор и зафиксировать то положение вещей, которое существовало на тот момент, то есть не продолжать завоевание, смириться с тем, что французы уже вернули себе часть земель, и пользоваться оставшимся. Но существовала и так называемая «Партия войны», оппозиция, ее возглавлял Хэмфри Глостер, дядя короля, и заметную роль в ней также играл Ричард, герцог Йорк, самый богатый и могущественный магнат Англии. Они утверждали, что поражение англичан последних лет не столь уж трагичны, что необходимо вновь высадиться во Франции, возобновить военные действия и вернуться к положению, которое было при Генрихе V.

Англичанам, естественно, такой проект чрезвычайно нравился – он был очень популярен, и вообще сторонников «Партии войны» можно назвать популистами, потому что они обвиняли во всем плохом дурных советников короля. Это абсолютно беспроигрышная для Средневековья линия поведения, знакомая русскому человеку по поговорке «Царь хороший, бояре плохие». Так вот, давайте дурных советников, как тогда говорили, от короля отстраним, посадим на их место Хэмфри Глостера, Ричарда, герцога Йорка, вновь отправимся во Францию, и все будет просто замечательно.

Как раз на фоне назревающего конфликта между «Партией мира» и «Партией войны» было принято решение о браке короля. Обратите внимание, именно было принято решение, то есть сам Генрих VI здесь выступал, как обычно, скорее как ведомая сторона. К невесте предъявлялся не вполне обычный набор требований. С одной стороны, поскольку невесту искали советники короля, ориентированные на заключение мира с Францией, нужна была какая-то влиятельная французская дама, которая могла принести нужные династические связи. С другой стороны, важно было еще учитывать характер Генриха VI. Он был настолько флегматичным, настолько благочестивым и оторванным от жизни, что нужно было обязательно подыскать ему более живую невесту, иначе возникал серьезный риск, что наследника от королевской четы дождаться просто не удастся: неизвестно, была ли у Генриха VI личная жизнь к 24 годам. Ряд историков полагают, что не было, что он хранил целомудрие, считая, что это наиболее правильная для короля линия поведения, а может быть, и просто в силу неких проблем со здоровьем мало интересовался противоположным полом. Как бы то ни было, выбор остановили на Маргарите Анжуйской, племяннице супруги Карла VII, Марии Анжуйской, но идея о таком браке пользовалась не слишком большой популярностью.

Невеста в строгом смысле слова была бесприданницей. То есть никаких денег, никаких земель Маргарита Анжуйская своему мужу не приносила. Должна была принести мирный договор с Францией, по замыслу графа Саффолка, который этим браком и занимался. Французы к этой инициативе подошли несколько иначе. Переговоры о мире действительно велись, однако если англичане рассчитывали на вечный мир, на то, что будет зафиксирован статус-кво, то французы просто заключили перемирие на несколько лет, которое не удалось продлить, военные действия возобновились и снова не в пользу англичан. Естественно, англичане были этим крайне недовольны и в таком развитии событий начали обвинять, конечно же, королеву-француженку, которая продолжает действовать в пользу своей бывшей родины.

Еще одна обязанность, с которой Маргарита не смогла справиться, хотя здесь, скорее всего, ее вины не было, – это деторождение. Довольно долго, а именно в течение первых восьми лет, у Генриха и Маргариты не было детей. Первый и единственный ребенок появился только в 1453 году. К счастью, это был мальчик, а если бы родилась девочка, естественно, династия просто оказалась бы в опасности.

Довольно быстро политические оппоненты начали обвинять Маргариту в излишнем вмешательстве в политические дела. Если требовалось покритиковать короля, то обычно полемический задор обрушивался либо на его советников, либо на его супругу: вот злая королева, недобрая, неумная, она короля настроила против достойных людей. Королева действительно включилась в политическую борьбу в том плане, что поддерживала людей, которые устроили ее брак и всегда были на ее стороне, то есть того же самого графа Саффолка.

Первым проявлением нараставшей политической напряженности стал арест по обвинению в государственной измене лидера оппозиции Хэмфри Глостера. Пожилой герцог Хэмфри был арестован в 1447 году, а через несколько дней после ареста он загадочным образом скончался в Тауэре. Общественное мнение было буквально взбудоражено. Герцога Хэмфри в Лондоне очень любили. Он был большим покровителем искусств, меценатом, блестящим рыцарем, очень щедрым дворянином, в том числе проводил пиры, на которые могли прийти не только приглашенные аристократы – столы накрывались и во дворе для простонародья. В результате, конечно, англичане были шокированы и обвинили во всем королеву и Саффолка. Из этих обвинений ничего не вышло – не было никаких политических последствий. Напротив, пострадал второй лидер оппозиции герцог Ричард Йорк: его назначили наместником Ирландии и отправили туда, что называется, в почетную ссылку. С одной стороны, должность наместника Ирландии – это очень высокий пост. С другой стороны, занимающий этот высокий пост находится далеко от столицы и не имеет возможности активно участвовать в политической жизни.

Ситуация, казалось, нормализовалась, но в 1450 году произошла настоящая катастрофа. В Англию пришло известие о том, что потеряна Нормандия, то есть французские владения англичан существенно уменьшились. Стали говорить, что королева и Уильям Саффолк попросту продали Нормандию французам. Кстати, их к этому времени оппозиция обвинила в любовной связи, что, вполне вероятно, было неправдой, но мы не можем здесь ничего утверждать на сто процентов. Однако же эти обвинения тоже были абсолютно стандартизованы. Ведь если королева или просто какая-то влиятельная дама начинала поддерживать одного политического игрока, то общественное мнение немедленно находило этому объяснение. Разумеется, женщина может поддерживать мужчину по одной-единственной причине: у нее с этим мужчиной сексуальная связь.

Итак, в Англии начались беспорядки, вспыхнуло народное восстание под предводительством Джека Кэда. Участники этого восстания требовали в том числе отстранить от власти дурных советников, требовали вернуть из Ирландии Ричарда Йорка, вернуть ему место в Королевском совете. И в результате Генрих VI вынужден был поместить Саффолка в Тауэр, организовать некое подобие судебного процесса над ним и вынести максимально мягкий приговор. Саффолка приговорили к изгнанию с территории Англии на пять лет, но общественное мнение с этим не смирилось. Саффолку не удалось покинуть Англию, его перехватили и казнили, как говорили оппозиционеры, либо убили, как говорили представители центральной власти, но в любом случае покарать виновных в смерти Саффолка королю не удалось, общественное мнение было попросту не на его стороне.

И вот 1450 год открывает такой уже длительный период политической напряженности, когда конфликт готов перейти в военную фазу.

Если делить ту часть Войн Роз, которая пришлась на царствование Генриха VI, на некие смысловые промежутки, то можно выделить следующие периоды. С 1450 по 1455 год шло нарастание напряженности, но конфликт все-таки не заканчивался сражениями. В 1455 году Войны Роз начались первой битвой при Сент-Олбансе, затем в военных действиях был перерыв. В 1460–1461 годах война возобновилась, Генрих VI Ланкастер потерял трон, власть перешла к Эдуарду IV Йорку, а в 1469–1471 годах ситуация снова изменилась. Начался мятеж против Эдуарда IV, в 1470-м Эдуард IV лишился власти и на троне вновь оказался Генрих VI. В 1471 году Генрих VI окончательно потерял власть и начался второй период правления Эдуарда IV, длинный и мирный.

В 1452 году Ричард Йорк решился поднять мятеж против короля. Действительно, у него были для этого основания и личная заинтересованность, потому что Ричард Йорк по-прежнему пребывал в Ирландии, но стремился в Лондон – желал стать активным участником политической жизни, вернуть себе место в Королевском совете, а также получить какие-то более доходные государственные должности, ведь тех денег, что давали имения, ему попросту не хватало. Иными словами, могущественный герцог, магнат оказался, в общем, едва ли не по уши в долгах.

Кроме того, общественное мнение было полностью на стороне Ричарда Йорка. Генрих VI оказался не вполне удачным королем – при нем процветала коррупция, говорили, что решения судов несправедливы, что местные чиновники творят буквально все, что хотят. Безусловно, осталась и французская карта. Англичане крайне болезненно воспринимали сокращение своих владений во Франции и буквально жаждали, чтобы состав людей, окружавших короля, изменился.

Герцог Саффолк был убит в 1450 году, но на его место пришел человек с ровно такими же взглядами – герцог Сомерсет, и, по сути, ничего не изменилось. Под лозунгом бунта не против короля, а за короля, под лозунгом отстранения от короля плохих людей и введения на их место хороших, радеющих об общественном благе Ричард Йорк поднял мятеж, собрал войско, по численности практически равное королевским войскам. Оба войска (сторонников короля и Ричарда Йорка) даже выстроились друг напротив друга, но здесь Генрих VI предпринял попытку договориться, пригласил Ричарда Йорка в свой шатер, обещая ему полную безопасность. И по-видимому, пообещал не только полную безопасность, но и то, что будет проведено расследование злоупотреблений, что герцог Сомерсет лишится места в Королевском совете или, во всяком случае, его влияние будет несколько уменьшено.

Обо всем этом сложно говорить достоверно, потому что содержание переговоров не было обнародовано – в те времена это было попросту не принято. Но как бы то ни было, Ричард Йорк распустил свою армию, а потом оказалось, что обещания короля фактически ничего не стоят. Генрих VI не отстранил герцога Сомерсета, а Ричарда Йорка заставили покаяться в политических грехах и уехать в свои владения на севере королевства.

Однако же в 1453 году ситуация снова поменялась. Прежде всего, пришли отвратительные известия из Франции. На этот раз была потеряна Аквитания – у Англии остался только крошечный кусочек владений на континенте, а именно город Кале и его ближайшие окрестности. Для англичан это явилось настоящим шоком, они были абсолютно не готовы к такому развитию событий, потому что уже несколько поколений привыкли к тому, что Францию Англия побеждает, это объект для грабежа, это место, куда можно отправиться на славную войну, чтобы вернуться с деньгами, с новыми французскими землями – словом, вернуться, что называется, на коне.

Возможно, после этих вестей, а возможно, просто так сложились обстоятельства, но летом 1453 года (как раз вскоре после известий о потере Аквитании) король сошел с ума. На тот момент Генриху был 31 год, казалось, что династический кризис тоже преодолен, за несколько месяцев до этого трагического события было официально объявлено о том, что королева ждет наследника, и вот король полностью теряет власть над своим телом. Это было что-то вроде состояния ступора. Король не осознавал окружающий его мир, его переносили с трона на кровать, кормили с ложечки, он никого не узнавал: когда королева благополучно разрешилась мальчиком и ребенка принесли королю, он даже толком не посмотрел на младенца и, естественно, не смог его официально признать, что тоже было достаточно неприятно, потому что признание ребенка было абсолютно обязательным элементом его легитимации. Мальчик или девочка – неважно, ребенок не считался законнорожденным до тех пор, пока отец этого официально не подтвердит.

Встал вопрос о регентстве. И регентом, разумеется, был назначен Ричард Йорк, потому что советники короля были непопулярны, королева пыталась включиться в политическую борьбу, но ее попросту не послушали, сказали, что ее дело – забота о только что родившемся наследнике. И вот политический кризис как будто разрешился. Ричарда Йорка объявили регентом, он поставил везде своих людей, но в декабре 1454 года, то есть больше чем через год после начала приступа безумия, Генрих неожиданно пришел в себя, и, разумеется, было заявлено о том, что регентство Англии больше не нужно и король будет править самостоятельно.

Считается, что после первого приступа безумия ментальные способности Генриха VI пострадали несильно, он был еще более или менее способен к принятию каких-то управленческих решений. Но, разумеется, с таким развитием событий не были готовы смириться Ричард Йорк и его сторонники – снова был поднят мятеж, и в мае 1455 года состоялось первое сражение Войн Роз, битва при Сент-Олбансе. Йоркисты в этой битве одержали полную и безоговорочную победу, король был взят в плен. Вообще Генрих во время этой битвы проявил себя не лучшим образом: не руководил войсками и не сражался сам. Монарха никто не хотел, что называется, повредить, поэтому его довольно быстро увели в дом. Битва шла на улицах городка Сент-Олбанс, и Генрих в качестве живого трофея достался Ричарду Йорку и его сторонникам.

Ричард Йорк контролировал короля, по-прежнему говорил о том, что он его самый верный и преданный вассал, никоим образом не замышляет смену власти, просто хочет проконтролировать, чтобы Англией управляли достойно. И этому контролю очень способствовал второй приступ безумия Генриха VI. В декабре 1455 года, то есть буквально через несколько месяцев, Генрих вновь перестал осознавать себя, но пришел в разум быстрее. Уже в марте 1456 года король вновь оправился, но Англией начала править королева Маргарита – от имени своего мужа. Генрих VI превратился в политическую марионетку, после второго приступа безумия его разум серьезно пострадал: он уже был не в состоянии не только сколько-нибудь активно участвовать в военных действиях, но и, по-видимому, принимать значимые управленческие решения. Правда, король оставался убежденным сторонником мира.

В 1459 году оппозиционеры вновь стали созывать войска, тем же самым занялась и королева, и в 1460-м возобновились военные действия. Правда, теперь для большинства англичан и для лидеров оппозиции стало очевидно, что установить сколько-нибудь прочный контроль над Генрихом VI просто невозможно. Он искренне привязан к своим сторонникам, к своей супруге и всегда будет делать то, что они ему скажут. Поэтому летом 1460 года, после очередной военной победы, после того как Генрих VI в очередной раз попал в плен к оппозиционерам, Ричард Йорк предъявил свои права на английскую корону.

Парламент, правда, был несколько шокирован таким развитием событий. Да, теоретически права на корону у Ричарда Йорка были. Дело в том, что и Йорки, и Ланкастеры являлись потомками самого знаменитого английского средневекового короля Эдуарда III. Тем не менее просто передать власть Ричарду Йорку, пусть он в здравом уме, пусть он выглядит куда более способным нести королевский венец, парламент все-таки был не готов. Палата общин просто устранилась от принятия решения, лорды очень долго совещались и в конце концов пришли к компромиссу. Ричард Йорк был вновь объявлен регентом (Генриху VI, очевидно, была нужна опека), а вдобавок еще и наследником короны. Про принца Эдуарда, малолетнего сына Генриха VI и Маргариты Анжуйской, при заключении этой договоренности попросту забыли, а Генрих VI до такой степени хотел прекратить распри, что подписал документ.

Разумеется, Маргарита Анжуйская, супруга Генриха VI, вовсе не была рада такому развитию событий. Историки спорят о том, как она относилась к мужу, здесь вполне возможны разные варианты, но своего сына Маргарита любила безумно и готова была сражаться за него до последней капли крови, поэтому сторонники Ланкастеров снова начали собирать войска. Военные действия продолжились, и в самые последние дни 1460 года, в декабре, Ричард Йорк был убит в битве при Уэйкфилде. Разумеется, его гибель не означала конец дома Йорков. У Ричарда Йорка было несколько сыновей, на тот момент в живых осталось трое: Эдуард, старший сын, Джордж, средний сын, и Ричард, младший сын.

Весной 1461 года Эдуард, старший сын Ричарда Йорка, выиграл целый ряд битв, ему открыли ворота лондонцы, они в принципе всегда были скорее на стороне оппозиции, очень любили Йорков. В Англии появился новый король – Эдуард IV Йорк.

Генрих VI несколько лет скитался по Англии, находя приют то у одного своего сторонника, то у другого, практически без свиты. Маргарита Анжуйская и сын Генриха, принц Эдуард, вынуждены были покинуть территорию страны, они уехали в Шотландию, затем отплыли во Францию. Генриху же не удалось присоединиться к сыну и супруге. Через несколько лет, в 1465 году, он попал в плен к Эдуарду IV, был торжественно провезен по улицам Лондона, чтобы показать, что власти Эдуарда IV ничто не угрожает, и помещен в Тауэр. Тауэр на тот момент, мне хотелось бы это подчеркнуть, все-таки не только тюрьма (хотя там, безусловно, были камеры для неких почетных, наиболее ценных узников), но и крепость, в которой короли могли переждать беспорядки, если таковые возникали в Лондоне, и королевская резиденция, в которой монарх неизменно останавливался, если пребывал в столице.

Генрих VI жил в Тауэре, ему было выделено несколько комнат с вполне достойной обстановкой, бывшему королю оставили приличное количество слуг, его хорошо кормили и даже позволяли ему принимать посетителей, что красноречиво свидетельствует об одном: Генриха не считали значимым политическим соперником. Он спокойно жил, предаваясь молитвам, и на тот момент был нужен династии Йорков, поскольку само его присутствие в Тауэре демонстрировало, что Эдуард IV хорошо контролирует политическую ситуацию. Вот он, бывший король, при необходимости его можно в любой момент предъявить народу – тем самым в том числе права Маргариты Анжуйской и ее сына превращались в нечто достаточно зыбкое.

В 1469 году разгорелся конфликт между Эдуардом IV и его самым могущественным сторонником – Ричардом, графом Уориком. Этот конфликт развивался для Йорков не лучшим образом. В 1470 году граф Уорик покинул территорию Англии, отправился во Францию и заключил там союз с фактическим лидером дома Ланкастеров, с Маргаритой Анжуйской. По договоренности с королевой Уорик обещал восстановить на троне ее супруга Генриха VI, разумеется, с условием, что фактически править королевством он будет не сам – значительная часть власти перейдет к графу Уорику. Для закрепления этой договоренности дочь графа Уорика Анна была выдана замуж за принца Эдуарда Ланкастера, сына Маргариты Анжуйской и Генриха VI. Принцу на тот момент было уже 17 лет, он казался многообещающим юношей, и было вполне очевидно, что у дома Ланкастеров есть наследник, который в будущем станет хорошим королем.

В 1470 году после достижения этой договоренности войска графа Уорика высадились в Англии, им удалось вытеснить Эдуарда IV. Генриха VI извлекли из Тауэра, посадили на трон, Уорик принимал все необходимые управленческие решения, Маргарита Анжуйская пока оставалась во Франции – по-видимому, она желала дождаться, пока власть Ланкастеров некоторым образом укрепится.

Однако Эдуард IV тоже не терял времени даром. Когда Генриха VI восстановили на троне, Эдуард IV отправился в Бургундию к своему родственнику, герцогу Бургундии, набрал там войско, весной 1471 года вернулся в Англию и в начале апреля без боя вошел в Лондон. Напомню, что лондонцы в этой истории в основном были на стороне Йорков.

Генрих VI к этому моменту был совершенно нездоровым человеком, политическую ситуацию воспринимал абсолютно неадекватно, его оставили в Лондоне как некий символ, но все-таки он сам вышел навстречу Эдуарду IV, тепло его приветствовал, назвал своим кузеном, сказал, что очень рад его видеть и что под покровительством Эдуарда чувствует себя в полной безопасности.

Тем не менее захват Лондона не означал захват власти. В апреле–мае 1471 года войска Ланкастеров и Йорков вновь встретились на полях сражений. Сначала в битве при Барнете погиб Ричард Уорик, которого к тому времени уже успели прозвать Создателем Королей, ведь тот, кого он поддерживал, как правило, оказывался на английском троне. В тот же самый день, когда Уорик погиб в битве при Барнете, на английскую землю наконец высадилось войско Маргариты Анжуйской. Но и его Эдуард IV разбил, это произошло уже в мае 1471 года в битве при Тьюксбери. И как раз во время этой битвы (или сразу после нее) был убит сын Генриха VI и Маргариты Анжуйской, принц Эдуард. То есть династия Ланкастеров осталась обезглавленной.

Как только в Лондоне получили известие о победе при Тьюксбери, поступил весьма жестокий приказ о том, что необходимо избавиться от Генриха VI. Было объявлено, что король скончался от душевной меланхолии. Как бы то ни было, перед смертью Генрих, скорее всего, успел узнать о том, что его сын убит в сражении, что его супруга в плену у Эдуарда IV, что его династии больше нет. Конечно, Генриха VI можно только пожалеть, он ведь был очень добр, миролюбив, всегда хотел закончить гражданское противостояние миром, но не был в состоянии это сделать. На мой взгляд, это человек оказался не на своем месте, и именно этим можно объяснить все его несчастья.