Чем Вестерос не похож на Англию XV века, каких персонажей Джордж Мартин наделил чертами Ричарда III и кто в «Песни льда и пламени» может претендовать на прозвище Создатель Королей

Для англичан Войны Роз – это не далекое абстрактное историческое прошлое, это их живая история, которая многих из них эмоционально затрагивает. До сих пор дети играют в Войны Роз – кто-то за Йорков, кто-то за Ланкастеров, кто-то за Алую розу, кто-то за Белую. Этот конфликт остается частью литературного, медийного пространства, продолжает жить своей жизнью, вдохновлять поэтов, писателей, даже фантастов – тех, кто работает в жанре фэнтези. Самым известным примером можно считать грандиозную сагу Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени». Конечно, о том, чем вдохновлялся Джордж Мартин, какие периоды он актуализовал в своих книгах, можно говорить практически бесконечно. Чтобы задать какие-то разумные рамки, есть смысл сразу провести ограничения: мы будем говорить только об исторических параллелях, связанных с Войнами Роз, только о книгах цикла «Песнь льда и пламени» и, соответственно, об их экранизации, потому что, разумеется, для современного человека одно уже не существует без другого.

Для начала хочется сказать несколько слов о том, что в условном, прекрасном, влекущем мире Джорджа Мартина совпадает с исторической реальностью и что с ней ярко контрастирует.

Первое, что бросается в глаза, когда мы погружаемся в мир «Игры престолов», – это грандиозные, эпические масштабы. Разумеется, в Англии эпохи позднего Средневековья ничего подобного не было. Вестерос огромен: например, на дорогу из столицы до Винтерфелла герои тратят полгода, стена, отгораживающая мир людей от потустороннего мира, имеет просто циклопические масштабы, да и многое другое сильно преувеличено, но это, разумеется, закон жанра. Как законом жанра является гораздо большее обилие крови и секса, чем в исторической реальности, – в конце концов, это беспроигрышный метод привлечения и читательской, и зрительской аудитории.

Историки обычно обращают больше внимания на то, что «Игра престолов» – не про людей XV века. В ту эпоху люди думали, чувствовали иначе. У них было совершенно иное понятие о том, что прилично, что неприлично, что допустимо, что недопустимо. В том числе совершенно иные гендерные стереотипы. В «Игре престолов» мир абсолютно феминизированный, там есть, например, женщина-рыцарь Бриенна Тарт, что совершенно немыслимо для позднего Средневековья. Да и вообще там скорее женское царство. Вспомним финальные серии «Игры престолов»: противостояние шло между двумя женщинами, Серсеей Ланнистер и Дейенерис Таргариен. Мужчины остаются где-то на втором, если не на третьем плане, и чувства женщин, которых изображает Джордж Мартин, а также сценарист и продюсеры «Игры престолов», вполне современны, они не характерны для женщин XV века.

В частности, королева Серсея была буквально шокирована тем, что ее дочь Мирцеллу отправили к жениху в Дорн, она воспринимала это как нежданную разлуку с любимым ребенком, что никак не коррелируется с исторической реальностью. В Средневековье и в Новое время любую принцессу с ранних лет готовили к тому, что она обязательно выйдет замуж, скорее всего, в чужую страну, ее отправят к жениху, там она обретет новую родину, и переживать по такому поводу никому и в голову не приходило, потому что это единственный возможный вариант развития событий.

В «Игре престолов» есть огромное количество абсолютно чуждых Средневековью гуманистических ценностей, о которых герои очень много думают. Например, перед штурмом столицы Дейенерис, как вы, наверное, помните, пытались отговорить от применения дракона в качестве оружия, потому что это повлечет за собой большие жертвы среди мирного населения. Но в реальных войнах позднего Средневековья о потерях противника думали в последнюю очередь. Даже собственные воспринимались как некоторая неизбежность, скорее досадная, чем по-настоящему трагическая. В голову полководцам совершенно не приходила мысль, что некие непокорные горожане серьезно пострадают, если воевать с ними таким мощным оружием, а если и приходила, то метод ведения сражения, вероятнее всего, считался прекрасным инструментом устрашения.

Линия, связанная с освобождением рабов, очень четко очерченная и в книге, и в сериале, конечно, совсем не про Средневековье – она про современные стандарты. В мире XIV, XV, XVI столетий рабство тоже существует. Да, его практически нет в Европе, но оно существует на мусульманском Востоке. Просто невозможно представить, чтобы кто-то из политических деятелей попытался сломать существующий социальный порядок, освободив всех рабов.

Точно так же не совсем здоровым, сумасшедшим сочли бы Вариса, который всегда заботился о государственном благе в первую очередь. Напомню, что Варис – это всемогущий серый кардинал, он всю свою жизнь положил, что называется, на благо Вестероса, делал все для того, чтобы на троне оказался по-настоящему добрый король, заботящийся именно о подданных. В позднее Средневековье аристократы никогда так не поступали. Они, безусловно, декларировали стремление к общей пользе: тот же самый Уорик, Создатель Королей, постоянно об этом говорил, да и все участники гражданской войны громко заявляли, что действуют ради общего блага, но это были именно громкие заявления, которые никто не воспринимал по-настоящему серьезно. Если благо конкретного аристократа совпадало с интересами королевства, это была настоящая удача. Действовать для государства, но не для себя – это линия поведения умалишенного.

Наконец, финал и апофеоз абсурда – выборность королевской должности, что мы и видим в последней серии «Игры престолов». Для эпохи, о которой мы с вами рассуждаем, для эпохи Войн Роз, это самый верный путь к гражданской войне. Да и для условного мира сериала тоже. Аристократы собрались на совет, выбирают нового короля и говорят о том, что король должен править только пожизненно, а дальше мы выберем нового, того, кто сможет править по-настоящему хорошо и справедливо. Даже на уровне логики этот вариант абсолютно не работает. Представим себе, что эти аристократические кланы некоторое время пожили себе мирно, накопили силы, родили наследников – и возникает необходимость выбрать нового короля. Как они его выберут? Скорее всего, если не найдется кандидата, который сможет победить всех остальных (не обязательно на поле боя), какого-то очевидного претендента, начнется война, то есть они фактически закладывают основу для новых битв.

Разумеется, мотивов Войн Роз в книгах Джорджа Мартина немало, и их не так уж сложно найти. Например, базовым тезисом для многих историков в течение XVIII, XIX, первой половины XX века оставался тезис о том, что в Войнах Роз погибли едва ли не большинство представителей знатных родов, и затем Тюдоры создали новое дворянство. Если мы вглядимся в «Игру престолов», то заметим ту же самую тенденцию: Ланнистеры были истреблены под корень, Таргариены тоже, остался Джон Сноу, но считать его настоящим Таргариеном как-то не получается. Тиреллы, Мормонты, Амберы были истреблены, а также Болтоны – этих, конечно, не жалко, но на общем фоне не самое лучшее событие.

Более-менее выжили только Старки, но, возможно, просто в силу плодовитости, высокой рождаемости. Сам характер противостояния, нарисованного Джорджем Мартином, тоже отсылает нас к эпохе Войн Роз. Долгая кровавая эпоха, сражения, правда, не следуют одно за другим, бывают достаточно длительные мирные промежутки, и каждый раз складывается впечатление, что воцарился мир, пусть шаткий, но дай бог, чтобы он продлился подольше. Это очень похоже на чувства англичан эпохи Войн Роз.

Пожалуй, одна из самых удачных находок Джорджа Мартина – это эмблема враждующих домов, да не только враждующих. У его ведь каждый род имел свой символ: дракон у Таргариенов, лютоволк у Старков, ну и так далее и тому подобное. Действительно, у каждой аристократической фамилии в Средневековье был свой символ, правда, историки называют его не гербом, а бейджем. Но таких бейджей в реальности, как правило, было несколько. Каждый род обладал достаточно широким набором символов, из которого представитель мог выбирать тот, что больше соответствует обстоятельствам, или тот, что нравится лично ему. Все-таки это очень фактурная идея, она как раз отсылает нас к тому, что Йорки якобы сражались под знаменем белой розы, Ланкастеры – алой, а тут у нас Таргариены с драконом, Старки с лютоволком, у всех остальных тоже есть свои символы.

Нет смысла проводить прямые параллели между условным миром Джорджа Мартина и историческими событиями. Йорки и Старки, Ланкастеры и Ланнистеры – фамилии звучат похоже, но общего между историями этих семейств мало: Ланнистеры – не Ланкастеры, а Старки – не Йорки. Давайте разберемся в этом подробнее: ориентироваться будем не на материал Джорджа Мартина, а на исторические фигуры.

Начнем с дома Ланкастеров. Генрих VI Ланкастер – первый король эпохи Войн Роз, при нем начался конфликт. Он отчасти напоминает Эйериса II Таргариена, сумасшедшего короля, – очень отчасти, потому что личного сходства здесь нет никакого. Эйерис был человеком крайне неприятным, обожал всех сжигать, и его неумеренная жестокость и параноидальность спровоцировали начало эпохи нестабильности. Что касается Генриха VI, то он был тихим, добрым, во многом близким к святости. Но сама идея, что беспорядки начинаются в правление безумного короля и спусковым крючком является именно безумие, ментальное расстройство, объединяет Генриха VI и Эйериса II.

Есть параллели и с образом сына Генриха VI, Эдуардом Ланкастером. На него немного похож Джоффри Баратеон. Джоффри, конечно, персонаж крайне неприятный, и он списан не с самого Эдуарда Ланкастера – про него мы практически ничего не знаем. Историкам известна только внешняя сторона его жизни, публичные действия – нет буквально ни одного личного документа, никаких мемуарных записей, писем, из которых мы могли бы сделать вывод о том, каким был этот юноша, умерший всего-то в 17 лет.

Пропаганда Йорков создавала негативный образ Эдуарда Ланкастера – его представляли как жестокого принца, как человека, который уже в семь лет не просто подписывал смертные приговоры, продиктованные его матерью, но и наслаждался этим. Есть и еще один стереотип: этот неприятный, жестокий молодой человек получает в качестве политического залога в жены невинную девушку Анну Невилл – наследницу Уорика, Создателя Королей, – и она является живым трофеем, который закрепляет его политический успех. В саге Джорджа Мартина есть очень похожая ситуация. Неприятнейший Джоффри получает невинную, по-своему любящую его Сансу Старк и обращается с ней не лучшим образом – здесь есть сходство не с исторической реальностью, а с историческим мифом.

Не менее интересен и образ супруги Генриха VI Маргариты Анжуйской. Маргарита Анжуйская отчасти напоминает Серсею Ланнистер. Что их объединяет? Обе – женщины-правительницы, принимавшие более чем активное участие в политической борьбе, лично собиравшие войска.

Маргарита Анжуйская, правда, действовала не самостоятельно, в отличие от Серсеи Ланнистер, а от имени сначала мужа, а затем сына. В XV веке у супруги короля нет никаких прав на престол, ее вмешательство в политику полностью придумано Джорджем Мартином. Серсею Ланнистер и Маргариту Анжуйскую объединяет характер. В сериале Серсея Ланнистер умеет плести интриги, обладает некоторыми качествами правительницы. Доброй королевой ей, очевидно, не стать, но тем не менее Серсея способна бороться за престол и при определенных обстоятельствах его сохранить. Сторонники Маргариты восхищались силой ее характера, Шекспир писал, что у королевы сердце тигра (в глазах современной аудитории скорее комплимент, чем оскорбление). А вот ее противники нередко говорили и писали совершенно другое: что она глупа, недальновидна, что ее вмешательство в политику абсолютно чрезмерно и в значительной степени именно из-за королевы начались Войны Роз, то есть на нее перекладывалась вина ее супруга. Здесь мы видим параллели скорее с книжной Серсеей – в книге она не обладает никаким государственным умом.

Есть определенные совпадения и в том, что касается детей. Серсея своих детей родила вовсе не от мужа. Про Маргариту Анжуйскую ходили аналогичные слухи – правда, скорее всего, безосновательные, но тем не менее из песни слова не выкинешь: в Англии поговаривали, что Эдуард Ланкастер, возможно, рожден Маргаритой не от Генриха VI, а, например, от герцога Саффолка, ну или вообще непонятно от кого.

Однако Серсея Ланнистер при всем своем спорном характере – это образ исключительно многогранный, сложный. Создавая ее, Джордж Мартин имел в виду не только Маргариту Анжуйскую, есть как минимум еще одна историческая параллель из эпохи Войн Роз: Серсея напоминает и Елизавету Вудвилл, супругу Эдуарда IV Йорка. Что объединяет этих женщин? Елизавета Вудвилл была красавицей, светловолосой, влекущей. Портрет, который имеется в распоряжении историков, по-видимому, не передает ее обаяния, потому что англичане говорили о том, что королева исключительно хороша собой. Да и Эдуард IV, знавший толк в женской красоте, придерживался ровно такого же мнения. Что касается портрета, на нем миловидная женщина, но не яркая красавица. Помимо красоты Серсею Ланнистер и Елизавету Вудвилл объединяет также неверность супруга. Муж Елизаветы Вудвилл Эдуард IV был исключительно женолюбив, не заводил постоянных фавориток, то есть настоящих соперниц у Елизаветы Вудвилл не было.

Эдуард IV уделял равное внимание и аристократкам, и горожанкам, да, по-видимому, и крестьянки могли привлечь его внимание. Джордж Мартин это довел и вовсе до крайности: муж Серсеи, король, вообще предпочитал профессионалок, но тем не менее некоторое сходство есть. Есть и серьезные различия. Брак Елизаветы Вудвилл и Эдуарда IV Йорка был по-своему очень счастливым. Эдуард IV, несомненно, с большой теплотой относился к своей супруге; несмотря на измены, по большому счету между ними все было хорошо.

Еще один элемент сходства – родственники обеих королев захватили фактическую власть. У Елизаветы Вудвилл было более десятка родственников, которых следовало пристроить вокруг трона, наделив их землями, деньгами, титулами. У Серсеи Ланнистер родственников не так много, но их присутствие гораздо более ощутимо в условном мире Джорджа Мартина. Есть очень отдаленное сходство и в отношениях к братьям: Елизавета Вудвилл была очень привязана к своему брату Энтони, но, разумеется, без всяких сексуальных отношений, просто между ними всегда существовала большая душевная близость, он был любимым братом королевы, и она чрезвычайно тяжело переживала его смерть – тяжелее, чем смерть других своих родственников.

Детей и Елизаветы, и Серсеи объявили бастардами, правда, на то были разные основания. Детей Елизаветы объявили незаконнорожденными потому, что перед женитьбой на ней Эдуард IV был помолвлен с другой женщиной. Безусловно, это дети Эдуарда IV, в этом не сомневался ни один человек на свете, но брак родителей был не до конца законным. Что касается Серсеи, ее дети в принципе были рождены не от мужа, а от родного брата. Ну и пожалуй, последнее, что их объединяет, – это судьба детей. Елизавета Вудвилл тоже похоронила своих сыновей, правда, она не была до конца уверена в их смерти, но тем не менее большинство англичан думали, что мальчики убиты где-то в Тауэре, по-видимому, Елизавета их искренне оплакивала.

Один из наиболее зрелищных эпизодов сериала «Игры престолов» – это покаяние Серсеи Ланнистер, когда ее заставили обнаженной пройти по улицам столицы. Что-то похожее было в эпоху Войн Роз. К покаянному шествию, как тогда писали, была приговорена любовница Эдуарда IV, куртизанка Шор. Она шла по улице со свечой в руке в нижней рубашке с длинными рукавами и подолом – в такой одежде не было принято появляться в обществе. С точки зрения общественной морали она раздета, но фактически ее нагота прикрыта. Тональность этой сцены в сериале была совершенно иной. Современники писали о том, что в Шор никто и ничем не кидал, ее ни в чем не обвиняли, настроение толпы было вполне спокойное – хотя бы потому, что такого рода проходы кающихся грешников по улицам городов и последующее церковное покаяние в позднего Средневековье были нормальной частью жизни. То есть это событие рядовое и было у всех на устах исключительно потому, что женщина, в этот раз приговоренная к такой форме церковного покаяния, была любовницей покойного короля.

Теперь давайте поговорим о доме Йорков. Первое, что бросается в глаза, если сравнивать «Песнь льда и пламени» и эпоху Войн Роз, – то, что Йорков и Баратеонов было по три брата. У Йорков – старший Эдуард, средний Джордж и младший Ричард. Если мы будем говорить о Баратеонах, то Эдуард в целом похож на Роберта Баратеона, между Джорджем и Ренли Баратеоном тоже можно провести отдаленную параллель. Наконец, Ричард немного напоминает Станниса Баратеона. Давайте более подробно поговорим о сходствах и отличиях.

Начнем с Эдуарда IV, на которого похож Роберт Баратеон. Этих королей объединяет то, что оба захватили власть силой оружия, оба основали династию – во всяком случае, думали, что основали династию, и там и там дело как-то не задалось. У обоих были дети – по крайней мере, считалось, что у Роберта Баратеона дети есть, но на самом деле они были не от него. И Эдуард IV, и Роберт Баратеон в молодости проявили себя как прекрасные воины и отличные полководцы, одержали множество славных побед, оба обожали пиры и турниры, оба умерли более или менее молодыми: Роберт Баратеон – скорее в зрелом возрасте, да и Эдуард IV, впрочем, тоже не в ранней молодости ушел в мир иной, ему был почти 41 год.

Наконец, самая такая очевидная параллель: к концу жизни и Эдуард IV, и Роберт Баратеон не самым лучшим образом изменились. Баратеон показан достаточно полным, обрюзгшим мужчиной, в нем чувствуется некая дряхлость, и физическая, и моральная, отчасти можно даже назвать его опустившимся человеком. Однако между ними есть разница: Эдуард IV был очень успешным королем, хорошим управленцем, в зрелые годы он был не склонен передавать власть кому бы то ни было – напротив, он ее крайне успешно контролировал. Также в Викторианскую эпоху его изображали как некий образец отца семейства, но только отчасти, потому что, естественно, его легкомысленное поведение тоже не давало историкам покоя.

Образ Эдуарда IV несколько шире, он вдохновил Джорджа Мартина на создание еще одного персонажа, Роба Старка – он похож на Эдуарда IV в юности: очень одаренный полководец, прекрасный воин, который выигрывает все битвы, даже тогда, когда от него не ожидают победы. Еще один объединяющий момент: и Эдуард IV, и Роб Старк женились по любви, оба пренебрегли ради брака по любви выгодной невестой, правда, для Эдуарда IV последствия имели отложенный характер, а вот Роба Старка месть обиженных родственников настигла достаточно быстро. Вдобавок матери и того и другого не приняли браки сыновей.

Что касается следующего нашего персонажа, среднего из трех братьев, Джордж немного напоминает Ренли Баратеона, здесь похожи не личные качества, а скорее амплуа: несколько легкомысленный, немного склонный к разгулу человек, стремящийся занять трон своего брата, – на этом сходство исчерпывается, параллель в высшей степени условная.

Наконец, третий из Йорков, Ричард, – это для Англии фигура в высшей степени масштабная, настолько многогранная, что Джордж Мартин разделил его на трех персонажей. Самая очевидная параллель – это Тирион Ланнистер. Шекспировский Ричард III отличался небольшим ростом, у него был горб, высохшая левая рука, кривые ноги неравной длины. Физические особенности Тириона ограничиваются небольшим ростом, что не мешает ему достигать политических успехов. В этом смысле он близок к шекспировскому Ричарду, с которым его объединяет и убийство родственника: в исторической пьесе Ричард убивает Генриха VI, а Тирион Ланнистер убил своего отца.

Еще один персонаж, который может быть привязан к Ричарду III, – это Станнис Баратеон. Ради власти этот человек готов буквально на все. Даже собственную дочь он решился сжечь на костре для того, чтобы получить перевес в гражданской войне. Ричарда III его противники тоже очень любили изображать буквально исступленным властолюбцем, готовым на любые жертвы, лишь бы сесть на трон и удержаться на нем. В то же время мы не можем отрицать, что у Станниса Баратеона есть довольно жесткий моральный кодекс – он, конечно, в высшей степени своеобразный, но и Ричард III тоже слыл человеком довольно строгих правил, он мало изменял своей жене (по меркам эпохи вообще не изменял), не любил слишком пышные празднества, не предавался пьянству – в общем, в этом смысле на Станниса Баратеона он похож.

Напоследок упомянем параллель, которая очевидна только знатокам Войн Роз. Ричард III похож на Эддарда Старка, и здесь возникают определенные вопросы. Старк и в сериале, и в книге – полностью положительный персонаж, но дело в том, что он напоминает не короля Ричарда III, а Ричарда, герцога Глостера, который еще не вступил в борьбу за власть, не пережил многочисленные испытания и не лишил трона собственных племянников.

Объединяющих моментов здесь более чем достаточно. Это и безупречная верность королю – Эдуард IV мог во всем и всегда положиться на младшего брата, совершенно в нем не сомневался. Точно так же и Роберт Баратеон был уверен, что Эддард Старк – его преданный союзник, верный человек, которому он может передоверить управление государством. И у Ричарда Глостера, и у Эддарда Старка была репутация отменного воина и очень честного человека. И тот и другой правили севером, Эддард Старк – в большей степени по наследственному праву, Ричард Глостер – по воле своего брата-короля. В любом случае и тот и другой – лорды севера, причем не просто управляют откуда-то сверху, их действительно любят подданные. Северяне обожали Ричарда Глостера. Они даже рисковали делать весьма спорные политические заявления. Например, итог битвы при Босворте в городской хронике Йорка был описан следующим образом: «Изменнически убит король Ричард, законно царствовавший над нами», и это говорилось уже в правление Генриха VII.

Политические последствия у таких поступков могли быть серьезными. Люди, в правление Тюдоров назначенные управлять севером, нередко писали, что не могут сравниться с Ричардом Глостером, их все равно никогда не будут здесь так любить.

Ричарда Глостера и Эддарда Старка объединяет крепкий брак (об этом мы уже в принципе говорили), а также наличие больного ребенка. У Эддарда Старка один сын стал инвалидом в результате несчастного случая, а у Ричарда Глостера был единственный сын, тоже Эдуард, как и многие в эту эпоху, и он, по-видимому, в течение всей своей жизни был слабым и болезненным, скончался еще в детстве. Еще один объединяющий момент: перед смертью Эдуард IV назначил своего брата Ричарда Глостера протектором. Эддард Старк тоже был назначен высшим сановником по воле Роберта Баратеона. То, что произошло дальше, – это вообще, по сути, один и тот же сюжет.

Очень многие в Англии считали, что, став протектором, честный и верный Ричард Глостер наконец наведет в стране порядок, изгонит захвативших власть родственников вдовствующей королевы. В Англии XV века это был многочисленный клан Вудвиллов, в саге Джорджа Мартина эту роль играют гораздо менее многочисленные, но не менее вредоносные Ланнистеры. Еще одно сходство: Эддард Старк и Ричард, герцог Глостер, уже после смерти короля узнали, что наследники трона – бастарды. В случае Эдуарда IV речь шла о неправильно оформленном, не до конца законном браке короля, а в книгах Джорджа Мартина дети Роберта Баратеона на самом деле его не дети. Перед нами в некотором смысле альтернативная история. Исторический Ричард Глостер воспользовался информацией в своих интересах, отстранил от власти племянников, захватил трон и некоторое время его удерживал. Эддард Старк поступил благородно, дал шанс Серсее Ланнистер и за это был казнен как государственный изменник. В этом смысле можно сказать, что Джордж Мартин косвенно оправдывает действия Ричарда, герцога Глостера, указывая нам, что с ним могло бы произойти, если бы он поступил так, как диктовала совесть.

Ну и конечно, говоря о саге Джорджа Мартина, невозможно обойти вниманием образ, который для многих стал бесконечно любимым, – Дейенерис Таргариен. Безусловно, эта фигура почти полностью создана фантазией, но некие отдаленные исторические параллели при желании можно найти. В интернете Дейенерис Таргариен нередко уподобляют Генриху VII Тюдору на достаточно шатких основаниях. Одним из бейджей Генриха VII был валлийский дракон, символ Тюдоров, его рода по отцу. Об отношении Дейенерис Таргариен к драконам мы все знаем. Кроме того, Генрих VII, как и Дейенерис, пришел из-за моря и завоевал трон. В этом смысле какое-то сходство есть.

Специалисту Дейенерис напоминает также Генриха V Ланкастера, короля-завоевателя, который проявил себя в высшей степени героически на полях сражений Столетней войны. Но в чем между ними сходство? Как Дейенерис Таргариен сражалась за возвращение некого старого мира уже ушедших порядков, так и Генрих V шел во Францию с вряд ли осуществимой программой уходящей эпохи. Он хотел вернуть владения на территории Франции – тогда он был бы одновременно королем Англии и владетельным лордом в другом королевстве.

Альтернативная история – вещь крайне неблагодарная, о ней невозможно говорить сколько-нибудь профессионально, но, даже если мы представим, что Генрих V не умер бы в 1422 году, а правил бы дольше, все равно длительное, прочное объединение Англии и Франции вряд ли представляется возможным. Уже наступила эпоха, подходящая к созданию национальных государств. Дейенерис Таргариен и Генриха V объединяла некоторая жесткость, если не жестокость. Генрих V без всякой любви относился к пленникам, а однажды после битвы даже отдал приказ казнить всех пленных французов. Он, как и Дейенерис Таргариен, мог приказать казнить даже родовитого пленника, если тот был для него в дальнейшем политически бесполезным. Пожалуй, последнее сходство заключается в том, что Дейенерис и Генрих V умирают вскоре после блестящей одержанной победы, что называется, на пике своего могущества. Конечно, Дейенерис в большей степени уникальная фигура.

И последний, о ком стоит упомянуть, – один из главных героев Войн Роз, Ричард, граф Уорик, Создатель Королей. На него очень похож Тайвин Ланнистер. Вот что их объединяет: тот, кого поддерживали эти аристократы, практически всегда становился королем, хотя сами они на королевский трон не претендовали. И Уорик, Создатель Королей, и Тайвин Ланнистер выдавали за королей своих дочерей. У Уорика было даже две попытки. Он выдал Анну за принца Эдуарда Ланкастера, рассчитывая, что тот станет королем, правда, корона ему так и не досталась. Впоследствии Анна Невилл уже после смерти отца вышла за Ричарда Глостера и в 1483 году все-таки стала английской королевой.

И Уорик, Создатель Королей, и Тайвин Ланнистер прославились тем, что они хорошие воины, однако гораздо лучше они проявили себя как стратеги. Они стремились не столько к тому, чтобы героически сражаться в первых рядах, размахивая боевым топором, сколько к тому, чтобы внимательно продумать политическую стратегию, и им это действительно замечательно удавалось. Ричард Уорик был самым богатым и могущественным человеком в государстве, ровно то же самое можно сказать о Тайвине Ланнистере. И того и другого можно назвать верным мужем, правда, в этом смысле Тайвин Ланнистер показан с большой симпатией, особенно в сериале – он оплакивал смерть своей супруги, нежно относился к детям. Мы не знаем, как Уорик относился к своей жене, здесь нам опять мешает отсутствие документов, но у него не было сколько-нибудь занятных внебрачных связей, он не заводил постоянных фавориток и, по-видимому, любил своих детей. У Уорика было две дочери, которых он при этом совершенно спокойно использовал как средство получения политического влияния. Не все гладко было с наследниками – что у того, что у другого. У Уорика, Создателя Королей, не было сыновей, у Тайвина сыновья были, но вот с продолжением рода, как мы помним, у них не заладилось. Старший из сыновей Джейме состоял в отношениях с сестрой Серсеей, его дети официально считались детьми короля Роберта Баратеона. Тирион Ланнистер в сериале, как и в книге, показан бездетным, но остается некая надежда, что в будущем у него появится семья. Дочь Тайвина Ланнистера все же родила внука, и у Уорика дочери не остались бездетными, но в конечном счете династия была прекращена, что тоже объединяет этих правителей. Разумеется, образ Тайвина Ланнистера гораздо более многогранный, здесь есть параллели не только с эпохой Войн Роз, этот персонаж также немного напоминает созданный Морисом Дрюоном образ Железного короля Филиппа IV Красивого, но исторические параллели с французскими сюжетами – это уже совсем другая история.