Мировая история криминалистики знает несколько захватывающих дух сюжетов, либо не увенчавшихся торжеством правосудия, либо столь запутанных и неоднозначных, что торжество это оказалось весьма и весьма спорным. Чем больший интервал времени отделяет нас от событий тех лет, тем более жгучими и интригующими делаются неразгаданные тайны давних преступлений. Джек-Потрошитель, Мари Лафарж, Бостонский Душитель, Мари Беснар, Безумный мясник из Кливленда[12] и Убийца с топором со Среднего Запада[13] даже спустя многие десятилетия после совершения преступлений заставляют писать и говорить о себе. Эти и другие преступники, чьи личности зачастую так и остались неизвестны, обросли легендами, домыслами и гипотезами и фактически привели к формированию мифологии нового типа — преступной.

Одним из ярких персонажей такого рода мифологии, вызвавшим впоследствии подражания в реальной жизни, стал преступник, получивший условное прозвище «Ночной охотник из Тексарканы». Впрочем, это было не единственное его прозвище, его ещё называли и «Ночным стрелком», и «Фантомом», но при этом всегда уточнялось — «из Тексарканы», поскольку именно в районе этого города он начал и закончил серию преступлений.

Формальное начало этой драматической истории связывают с событиями 22 февраля 1946 года, хотя оправданность этого может быть оспорена, и в своём месте станет понятно почему. Тем не менее, дабы не нарушать традиционную хронологию событий, именно с этой даты следует сейчас начать рассказ.

Вечер пятницы 22 февраля 1946 г. обещал быть одним из самых занимательных в жизни 24-летнего Джимми Холлиса (Jimmy Hollis), сына торговца бакалейными товарами из Тексарканы (Texarkana). В тот вечер, судя по всему, ему впервые предстояло добиться близости с 19-летней Мэри Джин Лейри (Mary Jeanne Larey); во всяком случае, девушка после просмотра кинофильма впервые согласилась, чтобы Джимми отвёз её не домой, а на «трассу любовников» — загородное шоссе, где обыкновенно искала уединения в автомашинах местная молодёжь. Отец Джимми Холлиса потребовал, чтобы сын возвратил в гараж его «плимут» ещё до полуночи, и Джимми пообещал ему, что именно так и сделает. Но, убедившись в том, что предстоящая ночь сулит ему совсем иные — и куда более заманчивые! — удовольствия, он решил пренебречь данным обещанием. Во всяком случае, в 23:45 автомобиль с молодыми людьми находился очень далеко от своего гаража — на пустынной грунтовой дороге приблизительно в 100 метрах от последнего квартала жилой застройки.

Мэри и Джимми были слишком заняты друг другом, поэтому не сумели своевременно заметить человека, кравшегося к их машине. Когда же он привлёк к себе их внимание, постучав по лобовому стеклу, включать мотор и спасаться бегством было поздно: незнакомец держал в руках револьвер 32-го калибра и казался человеком, способным пустить его в ход не раздумывая. На голове этого возникшего из темноты человека была свободная белая маска с грубыми прорезями для глаз. Впрочем, маской этот предмет можно называть лишь с известной оговоркой — по сути это было нечто вроде мешка или наволочки. Одет незнакомец был то ли в кожаную куртку, то ли короткий плащ — этого ни Мэри, ни Джимми толком рассмотреть не смогли, поскольку неизвестный слепил их глаза светом ручного электрического фонарика. Всё произошло очень быстро.

Незнакомец, подошедший к машине со стороны водителя, потребовал, чтобы Джимми Холлис вышел. Последний, сохраняя присутствие духа, постарался пошутить, сказав что-то вроде: «Ты ошибся, я не тот, кто тебе нужен». Шутка, впрочем, отклика не вызвала, и человек с пистолетом холодно отозвался: «Приятель, я не хочу тебя убивать, поэтому просто сделай, что тебе говорят!» После этих слов он жестом показал, что хочет, чтобы Холлис вышел из машины. Тот подчинился и сказал, что готов отдать деньги и ключи от машины. Незнакомец пропустил сказанное мимо ушей и потребовал, чтобы молодой человек снял штаны. Поражённый этим нелепым требованием, Джимми принялся было спорить, как он сам впоследствии признал, единственно с той целью, чтобы затянуть время, но незнакомец остановил всякие разговоры одной-единственной фразой: «Будешь разговаривать — прострелю колено!» Джимми расстегнул штаны и наклонился, опуская их до колен, и тут же получил два удара рукоятью пистолета по голове, нанесённых быстро и сильно.

Мэри, увидев, как молодой человек кулём повалился на землю, закричала и рванулась прочь из кабины, а вооружённый преступник, обогнув капот, схватил её поперёк туловища. Казалось, он бросит сейчас её на землю, но этого не произошло. Девушка показала неизвестному кошелёк Холлиса, который держала в руках. Момент этот не совсем понятен, поскольку кошелёк Джимми должен был находиться в куртке Джимми, но… как бы там ни было, Лейри раскрыла перед лицом нападавшего кошелёк и крикнула, что тот может забрать все деньги. Незнакомец оттолкнул девушку, и едва та выпрямилась, ударил её чем-то, что держал в руке. Был ли это кастет или рукоять пистолета, Мэри впоследствии сказать не смогла, но девушка была уверена, что неизвестный ударил её не голой рукой.

От тяжёлого удара Лейри упала на четвереньки. Нападавший подступил к ней, но добивать не стал — вместо этого он наклонился к девушке, велел ей скорее подниматься и бежать. Напуганная и дезориентированная Мэри поднялась на ноги и метнулась к противоположной стороне дороги, но незнакомец в белой маске неожиданно ловко поймал её и сказал, что бежать следует не в лес, а по дороге. Выполняя приказ, девушка побежала по дороге. По-видимому, её память в какой-то момент дала сбой, и Мэри забыла какой-то фрагмент случившегося… как вариант можно предположить, что она потеряла сознание… как бы там ни было, в какой-то момент времени она увидела старый автомобиль, стоявший у края дороги. Мэри бросилась к машине, рассчитывая увидеть внутри людей, но салон оказался пуст. Ключа в замке зажигания не было — на это Мэри обратила внимание, поскольку была готова угнать чужую машину, лишь бы только оказаться подальше от этого страшного места.

Внезапно перед ней появился мужчина в белой маске — тот самый, что напал на Лейри и Холлиса немногим ранее. Это ещё одна необъяснимая странность в воспоминаниях девушки, поскольку преступник должен был остаться далеко за её спиной [Мэри убегала от него по дороге!]. Человек в маске спросил у девушки, что она делает здесь в такое время. Мэри ответила, что выполняет его приказ, ведь мужчина велел ей бежать по дороге.

Незнакомцу ответ этот почему-то не понравился. Он опять сильно ударил девушку по голове, а после того, как она упала на дорогу, приказал лежать и склонился над нею. Неизвестный приставил к промежности девушки ствол револьвера и принялся тереть им трусики, как бы повторяя движения пениса при фрикциях. Затем он ввёл ствол в вагину…

В какой-то момент преступник исчез. Мэри поняла, что находится одна на грунтовой дороге. Собрав в кулак всю волю и остаток сил, девушка поднялась и побежала в направлении жилых кварталов. Последующая реконструкция на местности показала, что Лейри преодолела около 800 метров. Добравшись до жилья, девушка попросила о помощи.

Сразу же был сделан телефонный звонок в службу шерифа округа Боуи (Bowie) и дежурному офицеру полиции Тексарканы.

В то же самое время Джимми Холлис, потерявший сознание после ударов по голове, пришёл в себя и выполз на дорогу. Проезжавший мимо автомобилист увидел его и притормозил, правда, машины он не покинул и помощь раненому не оказал, но согласился выслушать. Как говорится, спасибо и на том, добрейшей души человечище! Холлис, едва ворочая языком, сообщил сидевшему в машине мужчине о нападении и ранении — тот выслушал его, пообещал вызвать полицию и умчался в прохладные дали техасской ночи.

Впрочем, обещание своё он сдержал и в службу шерифа позвонил.

На сообщение о нападении прибыл шериф округа Боуи, штат Техас, Уилльям Харди Присли (William Hardy Presley) и 3 его помощника. Шериф, осмотрев место происшествия, согласился с тем, что дело относится к его юрисдикции и городскую полицию привлекать к расследованию не следует, впрочем, как и полицию штата. «Законники» появились возле автомашины Джимми Холлиса приблизительно в 00:15 23 февраля, то есть около получаса с момента начала нападения. Учитывая, что посягательство было протяжённым по месту и времени и Мэри Лейри успела пробежать довольно большое расстояние сначала по дороге, а затем в обратную сторону [к жилью], следовало отметить похвальную оперативность службы шерифа.

Оба потерпевших остались живы, и это, безусловно, был хороший знак — Джим и Мэри могли дать взаимно дополняющие показания и описание внешности преступника. Холлис угодил в больницу с переломом свода черепа, к счастью, эта травма не привела к каким-либо необратимым повреждениям, и через некоторое время молодой человек полностью восстановился. Мэри также прошла медобследование, её телесные повреждения были признаны не опасными для здоровья. Основной ущерб её самочувствию нанесло тяжёлое эмоциональное потрясение.

Рассказ потерпевших о нападении очень сильно напоминал ночной кошмар — эдакое пугающее сновидение, составленное из последовательных сцен, мало связанных логически или не связанных вообще. Рассказ о револьвере, чей ствол использовался в качестве пениса, звучал иррационально — в нём можно было бы усомниться, но на трусиках девушки были найдены следы ружейного масла. Так что эта часть её рассказа сомнений не вызывала.

Однако много вопросов рождали нестыковки в показаниях Мэри, которые девушка не смогла или не пожелала объяснить. Про кошелёк Джимми, почему-то оказавшийся в её руках, выше уже упоминалось. Но эта странность при внимательном анализе оказалась отнюдь не единственной. Совершенно непонятно звучала та часть показаний потерпевшей, которая была связана с её бегством по дороге. По смыслу этого рассказа девушка отдалялась от нападавшего, который всё время оставался у неё за спиной, однако почему-то он встретил её возле старой автомашины. Мэри не могла объяснить, куда исчез преступник и когда уехала старая легковая машина. Может быть, это была машина преступника?

Картина ещё более запутывалась при сопоставлении её рассказа с тем, что происходило с Джимми Холлисом. Последний обратился за помощью к проезжавшему автомобилисту. Но Мэри не помнила проезжавшего мимо неё автомобиля! Получалось, что в автомашине, остановившейся возле избитого Джимми, сидел нападавший? Таким образом, Джимми видел его лицо!

Шериф Присли, лично допрашивавший потерпевших, очень хотел услышать из их уст описание внешности преступника. Джимми Холлис, сославшись на то, что не мог разглядеть нападавшего из-за направленного в лицо света фонаря, отделался самым общим рассказом — рост около 180 см, худощавого телосложения. При этом Джимми заявил, что преступник являлся белым, хорошо загорелым мужчиной. Шериф, разумеется, поинтересовался, как Холлис мог рассмотреть загар, если в лицо ему был направлен свет фонаря? Холлис дал ответ, который до некоторой степени шерифа озадачил — по словам потерпевшего, дырки для глаз, грубо прорезанные в маске, были довольно велики, и через них можно было видеть кожу лица. Такой ответ, согласитесь, никак не объяснял тот факт, что ослеплённый светом фонаря человек смог увидеть то, что увидел.

Джимми Холлис. Шериф Присли, лично допрашивавший Холлиса несколько раз, считал, что тот не говорит всей правды о происшествии и неискренность потерпевшего связана с некими предосудительными действиями либо самого Холлиса, либо его спутницы Мэри Лейри.

Описание внешности нападавшего, данное Мэри Лейри, показалось шерифу ещё более странным. Девушка заявила, будто тот являлся… светлым афроамериканцем. Напомним, речь идёт о человеке, на голове которого был мешок или наволочка, и человека этого потерпевшая видела зимней ночью. Шериф, разумеется, попросил Мэри объяснить, почему та решила, будто нападавший являлся чернокожим. Девушка ответила, что маска на голове преступника не прилегала близко к шее и потому давала возможность видеть кожу шеи и нижней челюсти.

Билл Присли не поверил услышанному. Ряд соображений, основанных на житейском опыте и чутье старого сыскаря, заставил его крайне скептически отнестись к услышанному. Присли считал, что чернокожий преступник обязательно воспользовался бы беззащитностью белой девушки и изнасиловал бы Мэри. Имитация коитуса посредством пистолета — это «фишечка» белого негодяя! Кроме того, шериф понимал, что напавший на парочку влюблённых преступник продемонстрировал полное самообладание и следование некоему заранее выработанному плану. На наличие продуманного плана явственно указывала заблаговременно подготовленная маска, нападение на Джимми Холлиса в момент снимания штанов, команда Мэри бежать вдоль дороги, а не поперёк и тому подобные мелочи. Чернокожий преступник, по мнению шерифа, не смог бы методично следовать заблаговременно выработанному плану и обязательно сбился бы на хаотичную импровизацию.

К этому выводу шериф пришёл уже через 48 часов после начала расследования. Присли верил показаниям потерпевших в той части, где они утверждали, будто не узнали преступника, но при этом шериф практически не сомневался в умышленной неполноте рассказов Лейри и Холлиса. Они должны были что-то знать о причине нападения или, по крайней мере, догадываться на сей счёт. По-видимому, какой-то ухажёр Мэри решил напоследок отомстить ей и более удачливому сопернику. Опасаясь опознания, этот человек нанял кого-то, кого посчитал надёжным исполнителем такого рода поручения, а может быть, обратился за помощью к родственнику или другу.

В общем, по мнению шерифа, потерпевшие должны были догадываться, кто же мог «наточить» такой «зуб» на них. То, что Лейри и Холлис отвергали догадку шерифа, его нисколько не убеждало. Присли считал, что потерпевшие не желают сотрудничать со следствием и тем самым умышленно загоняют расследование в тупик.

Тексаркана тех лет — как, прочем, и прилегавшие к ней районы Техаса и Арканзаса — являлась воистину сонным царством, этаким американским Миргородом. Граница между штатами Техас и Арканзас проходила через центральную часть города и делила пополам здания суда и главный почтамт, на Западной 4-й улице стояли один подле другого 3 публичных дома, в каждом из которых имелись свои карточки постоянных посетителей со скидками — и это не шутка! — а почти напротив располагалось здание баптистской церкви.

Современный вид Западной 4-й стрит в Тексаркане — во второй половине 1940-х годов здесь прекрасно уживались публичные дома и церкви.

Для застройки города той поры было характерно наличие огромных «проплешин» между отдельными зданиями и кварталами. Даже в центральных районах города регулярная застройка могла разделяться участками совершенно дикой почвы в 300–500 метров. В те времена город только формировался и вид имел малообжитой и неуютный. Что сильно контрастировало с нравами его жителей, во многом сохранявших уклад сельской жизни.

Ограничение на продажу алкоголя продавцами не соблюдалось и потому пиво свободно покупали даже 10-11-летние дети — и это тоже не шутка и не авторское преувеличение! Двери домов не просто не запирались — они зачастую даже не имели замков. Если на окна домов опускались жалюзи, то для того лишь, чтобы защитить жителей от знойного южного солнца, но никак не от глаз соседа. Магазины и лавки торговали в кредит, и честное слово старого соседа служило лучшим ручательством. Самое запутанное правонарушение, которое могла вообразить себе местная полиция, заключалось в угоне автомашины или трактора. Насильственные преступления, в том числе и убийства, были не то, чтобы чрезвычайно редки, но совершались обыкновенно на бытовой почве и без особых проблем расследовались по горячим следам.

Дабы нагляднее проиллюстрировать этот тезис, приведём сводку происшествий по городу за последние выходные дни мая 1946 года. Миссис Фрэнки Хендерсон, проживавшая в доме № 525 по Седар-стрит (Cedar street), убила мужа единственным ударом в грудь, нанесенным мясницким ножом с длиной лезвия 8 дюймов (~20 см). Нож вошёл в центральную область груди потерпевшего по самую рукоять. Причиной инцидента послужил домашний скандал, в ходе которого потерпевший Фрэнки Хендерсон (Frankie Henderson) попытался ударить жену стулом, женщина схватилась за нож. Женщина признала убийство мужа, но заявила о своём праве на самооборону. Воскресным утром рядом с клубом «Hollywood Night Club» на Бьюкенен-стрит (Buchanan street) были найдены тела Розы Ли Джексон (Rosa Lee Jackson) и некоего Ричардса (A. Richards). Женщина была убита ударами ножа в область сердца, на её предплечьях и запястьях обнаружены защитные ранения. Ричардс, получивший тяжёлое ножевое ранение желудка, остался жив и был госпитализирован. Согласно показаниям потерпевшего и некоторых свидетелей из числа посетителей клуба причиной случившегося стал пьяный конфликт на танцполе, правоохранительные органы получили описание внешности подозреваемого, немедленно приступили к его розыску и взяли под стражу на следующий день.

Криминальные происшествия такого рода выглядели скорее как трагические недоразумения, недели настоящие детективные загадки. Гангстерские войны тридцатых-сороковых годов отгремели где-то очень далеко: в Чикаго, Нью-Йорке, Денвере, о них узнавали из газет и радиопередач. Все эти новости звучали почти как сводки с театров Второй мировой войны — вроде бы и страшно, но абстрактно.

Городок стоял точно на границе двух штатов — Арканзаса и Техаса. Рассечённый границей надвое, он находился под юрисдикцией двух субъектов права, каждый из которых имел собственную властную вертикаль. Городком управляли два муниципалитета, порядок в нём поддерживали две полиции, а пожары тушили две пожарные команды. Две службы шерифов (одна относилась к графству Миллер (Miller), Арканзас, вторая — к графству Боуи (Bowie), штат Техас) отслеживали ситуацию вокруг Тексарканы и на подъездных дорогах.

Хотя февральское нападение на Мэри Лейри и Джимми Холлиса следовало признать весьма нетипичным для того места и времени, тем не менее оно не вызвало ни широкого резонанса, ни заметной тревоги населения. Убеждённость шерифа Уилльяма Присли в том, что потерпевшие не сотрудничают со следствием и явно что-то скрывают, была известна многим — строго говоря, шериф не делал из этого тайны — а раз так, то, стало быть, молодые люди сами отчасти виноваты в свалившемся на их головы несчастье. Поэтому Тексаркана и прилегающие к ней округа — Миллер в Арканзасе и Боуи в Техасе — продолжали жить, как и раньше.

Казалось, в ночь на 23 февраля 1946 года ничего особенного не произошло. А то, что службе шерифа не удалось быстро отыскать преступника — что ж! — стало быть его отыщут чуть позже.

Но всё изменилось тёплым дождливым утром 24 марта 1946 г., когда фермер Френк Олбермен, проезжавший по шоссе № 67, примерно в 1,5 милях (~2,5 км) от Тексарканы увидел одиноко стоявший «олдсмобиль» модели 1941 года. Автомобиль находился примерно в 100 метрах от шоссе на краю грунтовой дороги, которая в этом месте пролегала параллельно автотрассе. Этот просёлок был довольно популярен у местной молодёжи, приезжавшей сюда в вечернее время обычно после последнего сеанса в кинотеатре, но для 9 часов утра одинокая автомашина выглядела необычно. Френк не поленился съехать с шоссе, дабы поинтересоваться, не нуждается ли владелец «олдсмобиля» в помощи. Когда добрый самаритянин приблизился к одинокой машине и заглянул внутрь, то он понял, что попал на место совершения преступления. Между передними сиденьями лежало мужское тело, а на заднем сиденье можно было видеть тело женщины.

Вызванный Олберменом дорожный патруль констатировал смерть 2-х человек в результате огнестрельных ранений. Поскольку оружия ни в машине, ни в непосредственной близости от неё обнаружить не удалось, версию самоубийства любовной пары можно было всерьёз не рассматривать.

На место двойного убийства вскоре прибыли упоминавшийся выше Уилльям Присли, шериф округа Боуи, и Джексон Нили Раннелс (Jackson Neely Runnels), начальник полиции города Тексаркана. Поскольку возможности службы шерифа по расследованию сложных преступлений представлялись довольно ограниченными, помощь городской полиции была бы очень к месту. Тем более что убитые с большой вероятностью могли проживать в Тексаркане, и корни случившегося могли быть связаны именно с событиями в городе, а не в его пустынных окрестностях.

Утлльям Присли, шериф округа Боуи, штат Техас — он в тёмном полосатом костюме в первом ряду — вместе с подчиненными ему сотрудниками поднимается по служебной лестнице в здании суда в г. Тексаркана.

Ныне материалы расследования этого убийства в значительной степени утрачены. Не совсем понятно, на каком этапе и почему это произошло. В частности, отсутствуют тексты судебно-медицинского вскрытия тел убитых и последующих исследований (гистологического и судебно-химического). Поэтому нет ясности даже в таком важном вопросе, каким количеством выстрелов и в какие части тела были убиты потерпевшие. Известно только, что мужчине выстрелили 2 раза в затылок, а женщине — не менее 1 раза в затылок и некоторое количество раз — в торс.

Мужчина был одет в костюм, карманы пиджака оказались вывернуты. Тело мужчины завалилось на правый бок между передними креслами, голова его была направлена в сторону заднего сиденья. Женщина лежала на заднем сиденье лицом вверх. Достоверной информации о состоянии её одежды — то есть подвергалась ли жертва частичному обнажению, имелись ли на её одежде разрывы и тому подобный беспорядок — нет.

Осмотр машины убедил детективов в том, что мужчина и женщина были убиты вне салона и уже после смерти перенесены внутрь. На это ясно указывали следы крови на пороге и на внутренней стороне двери со стороны водителя — именно оттуда убийца волоком затаскивал мужской труп. Изучив грунт вокруг автомашины, полицейские поняли, где именно находились жертвы в момент наступления смерти — справа и позади автомашины на удалении около 2-х метров. Земля там оказалась обильно пропитана кровью, по-видимому, убитые именно там упали на грунт и их тела некоторое время оставались не потревожены. Стрелявший, по-видимому, потратил некоторое время на осмотр личных вещей убитых — он вывернул карманы мужчины и вытряхнул содержимое женской сумочки.

В дальнейшем преступник озаботился переносом трупов в салон автомобиля. Очевидно, он проделал это с целью оттянуть момент обнаружения факта преступления. Во время переноса тел преступник выронил гильзу 32-го калибра — она оказалась найдена в салоне автомашины, при этом было очевидно, что в салоне стрельба не велась. Все выстрелы производились вне автомашины, но гильз на грунте не оказалось — это означало, что убийца не поленился их собрать [либо он использовал какой-то гильзоуловитель, позволявший сэкономить время на сборе гильз]. Простейший гильзоуловитель — это пустой мешок или наволочка, надетая на руку с пистолетом, такое приспособление не препятствует свободному ходу затворной рамы и не даёт гильзам разлетаться. Нельзя было исключать того, что убийца использовал револьвер, но в этом случае одна из отстрелянных гильза не оказалась бы в салоне автомашины.

После обсуждения всевозможных нюансов, связанных с использованным убийцей оружием, детективы сошлись в том, что тот использовал старый, проверенный временем пистолет «Pocket Hammerless» более известный как «Colt» модель 1903-го. Это было популярное среди преступников оружие — небольших размеров, с мягкой отдачей, сравнительно малошумное и при этом весьма мощное [калибр 8,1 мм достаточен для поражения с близкого расстояния любой цели — как человека, так и крупного животного].

Наличных денег у убитых не оказалось, скорее всего, их забрал нападавший. Но документы потерпевших убийцу не заинтересовали, благодаря чему их удалось идентифицировать в первые же часы расследования.

Убитым мужчиной оказался 29-летний Ричард Ланьер Гриффин (Richard Lanier Griffin), совсем недавно — в ноябре 1945 года — демобилизованный из военно-морского флота США, где он служил с 1941 года. Его подругой была 17-летняя Полли Энн Мур (Polly Ann Moore), устроившаяся буквально месяцем ранее на подработку контролёром крупного склада, расположенного неподалёку от Тексарканы на реке Ред-Ривер. Она была очень симпатичной девушкой, и все, знавшие Полли, сходились в том, что фотографии не передавали её милого обаяния.

Слева: Полли Мур. Справа: Ричард Гриффин в форме военного моряка.

В силу понятных причин внимание детективов привлёк убитый мужчина. Ричард Гриффин родился и вырос в округе Касс, оттуда же он ушёл служить на флот. В Тексаркану он приехал после демобилизации, последовавшей вскоре после поражения Японии во Второй мировой войне. Причина его появления в этом городе была прозаична — Ричард получил бесплатную квартиру в доме № 155 по Робинсон-корт. Это было жильё, которое Пентагон распределял среди демобилизованных участников боевых действий.

Ричард имел 2-х братьев и 2-х сестёр, но мать пожелала жить именно с ним. Это объяснялось его покладистым характером и трепетным отношением к матери. Знавшие Гриффина характеризовали его как очень внимательного, заботливого и работящего мужчину — настоящий клад! В Тексаркане Ричард зарабатывал малярными и столярными работами, но вообще мог делать любой ремонт. Он не устраивался в строительную компанию, а работал в одиночку. Слава о золотых руках Ричарда бежала впереди него, и неудивительно, что за несколько месяцев мужчина обзавёлся собственной клиентурой. Заказы шли к нему со всех сторон — Ричард просто не успевал зарабатывать деньги.

Восстанавливая события последнего дня жизни Ричарда Гриффина, детективы городской полиции выяснили, что около 14 часов 23 марта он появился в баре на Западной 7-й стрит, где провёл довольно много времени, играя в бильярд и попивая пиво. В тот же день около 22 часов он приехал в другой бар на той же улице, где поужинал в обществе родной сестры Элеонор и её бой-френда Джона Проктора.

В действительности это был не совсем обычный ужин, а скорее «смотрины» друга сестры. Ричард как знающий жизнь мужчина должен был дать «добро» на отношения любимой сестрёнки. Поэтому первая версия «законников» оказалась связана с тем, что общение двух мужчин по какой-то причине не задалось и их знакомство привело к конфликту. Элеонор назвала подобную версию совершенно невероятной, отрицал конфликт и Джон Проктор, но детективов их слова не убедили. Буквально в первые сутки расследования Проктор попал под подозрение.

Впрочем, не он один. Внимание «законников» привлёк тот факт, что Ричард Гриффин 23 марта много играл в бильярд. Может быть, во время игры имел место некий конфликт? А может быть, Ричард много выиграл? И даже если не выиграл, а просто имел при себе большую сумму денег и неосторожно раскрыл кошелёк перед тем, кому этих денег видеть не следовало?

Ричард Ланьер Гриффин характеризовался знавшими его людьми исключительно положительно. Это был хороший, дисциплинированный и исполнительный работник, всегда державший слово и выполнявший данные ему поручения без каких-либо нареканий. Изучение его личной жизни сюрпризов детективам не принесло. В конфликтные ситуации после демобилизации он не попадал. Поиск мотива его убийства поставил техасских «законников» в тупик — никакого серьёзного мотива в случившемся с Ричардом Гриффином не просматривалось.

Ричард оказался довольно удачлив во время игры в бильярд во второй половине дня 23 марта. Он практически всё время выигрывал, но ввиду незначительности ставок ему вряд ли удалось бы унести большую сумму денег. По оценкам свидетелей, общавшихся с мужчиной в последние часы его жизни и видевших, как он расплачивается, деньги у Гриффина в бумажнике имелись — что-то около 30$ — но за такую сумму ни один уважающий себя грабитель не стал бы рисковать путешествием в камеру смертников.

Помимо проверки связей Ричарда Гриффина, детективы принялись наводить справки и о второй жертве преступления — Полли Энн Мур. Убийца явно продемонстрировал намного больший интерес к девушке, нежели к её спутнику. На её одежде остались частицы земли и следы травы — убийца вне всяких сомнений бросал девушку на грунт и удерживал в таком положении. Девушка каталась по земле, очевидно, отчаянно сопротивляясь. На одежде Гриффина подобные следы отсутствовали, и их отсутствие можно было объяснить как раз тем, что мужчина не интересовал нападавшего, весь фокус его внимания оказался сосредоточен на девушке.

Однако и это направление не принесло «законникам» каких-либо заметных открытий. Полли училась в школе, но в середине февраля устроилась на склад с целью подработать. Смена её продолжалась 4 часа в вечернее время, девушка сидела в конторе и имела минимум общения с работниками склада и контрагентами. По месту её учебы и проживания обстановка представлялась совершенно нормальной, никаких опасных людей в окружении Полли правоохранительные органы обнаружить не смогли.

За несколько часов до своей смерти девушка вместе с подругой посетила лучший тексарканский кинотеатр под названием «Paramount». После сеанса девушки расстались — Полли села в поджидавшую её автомашину, за рулём которой находился Ричард Гриффин, а подруга отправилась домой в своей машине. Всё выглядело совершенно обыденно, ничего подозрительного не заметила ни подруга Полли, ни работники кинотеатра [все они были допрошены].

Полли Энн Мур. Фотография из газетной заметки, посвящённой двойному убийству на «дороге влюблённых». В этой статье сообщалось, что Гриффин и Мур были убиты из револьвера 38-го калибра, что истине не соответствовало. Материал, переданный газетчикам местными «законниками», оказался умышленно неточен, дабы облегчить полиции распознавание самооговоров разного рода сумасшедших и мифоманов.

Если в первые часы и дни расследования двойное убийство на «дороге влюбленных» у шоссе № 67 представлялось задачей если не совсем уж простой, но всё же довольно заурядной, то с течением времени у «законников», занятых розыском преступника, стала крепнуть уверенность в полной безмотивности расправы. И не только безмотивности, но и совершеннейшей случайности. Никто не знал, что Гриффин остановит автомашину именно там, где он её остановил, а это означало, что двойное убийство могло вообще не произойти.

При всём при том нападение на Ричарда Гриффина и Полли Мур многими деталями напоминало нападение на Джимми Холлиса и Мэри Лейри месяцем ранее. Местами обоих преступлений являлись уединённые грунтовые дороги, жертвами стали гетеросексуальные пары, искавшие интимной обстановки в автомашинах, время — ночи в конце недели [с пятницы на субботу в первом случае и с субботы на воскресенье — во втором]. Вывод о повторении преступником привычной ему модели поведения, казалось, лежал на поверхности, буквально лез в глаза. И тем не менее шериф Присли, лично посещавший места нападений 22 февраля и 24 марта, не спешил приписывать эти преступления одному человеку. Он ничего не сказал Джексону Раннелсу о жестоком избиении Мэри Лейри и Джимми Холлиса.

Официально было сообщено о двойном убийстве с целью ограбления. Никто из причастных к расследованию не захотел подумать о том, что следует каким-то образом (пусть даже неофициально!) предупредить молодых людей — жителей Тексарканы — об опасности поиска развлечений в ночное время на пустынных окрестных дорогах. Когда впоследствии со всех сторон стали раздаваться голоса граждан, негодующих на подобную политику правоохранительных органов, их представители на многочисленных пресс-конференциях стали говорить «о защите интересов потерпевших». Сам по себе тезис, конечно, правильный, но большое значение имеет то, как его трактовать и реализовывать на практике.

Могильные камни на захоронениях Полли Энн Мур (верху) и Ричарда Ланьера Гриффина.

Но даже не в этом была главная проблема, возникшая перед властями Тексарканы после убийства Гриффина и Мур. Дело заключалось в том, что положение Тексарканы на границе штатов Техас и Арканзас грозило конфликтом юрисдикций, то есть правомочности различных инстанций проводить расследование. Помимо городской полиции Тексарканы, примерно равные по своей юридической силе основания для ведения оперативной работы по расследованию дела имели служба шерифа округа Боуи и полиция штата. Кроме того, проводимая ими работа требовала постоянного вторжения в зоны ответственности соседей — полиции штата Арканзас и службы шерифа арканзасского округа Миллер. Почему так происходило, догадаться несложно — многие свидетели и проверяемые лица проживали на территории Арканзаса. Расследование вела окружная прокуратура, чья зона ответственности ограничивалась территорией Техаса, для полноценного ведения расследования этому ведомству требовалось постоянно обращаться за содействием к коллегам из Арканзаса.

В этой обстановке даже формальный допрос малозначительного свидетеля, проживавшего по другую сторону границы штата, превращался в настоящий квест. Такого человека нельзя было вывезти в Техас, детективам надлежало выехать в Арканзас, договориться с «законниками» Арканзаса о проведении допроса в их помещении, а затем — опять-таки при содействии арканзасских коллег! — доставить интересующее лицо в офис и провести допрос в их присутствии. Понятно, что такая постановка дела создавала массу проблем и бюрократических проволочек и в конечном счёте приводила к затратам времени и сил, совершенно несоразмерным получаемому результату.

Тем не менее к чести техасских «законников» следует отнести проявленную ими в те мартовские дни решимость раскрыть жестокое двойное убийство. Детективы службы шерифа и городской полиции развили удивительную активность. В период с 24 по 28 марта они допросили и проверили показания более чем 60-ти потенциальных подозреваемых. Они, как говорится, «широким бреднем» прошли по бывшим тюремным сидельцам и рецидивистам, жившим в графстве. В их список попали лица, осуждённые когда-либо за вооружённые ограбления либо насильственные преступления с использованием оружия. Примечательно, что никто не составил отдельный список лиц, замеченных в сексуальных посягательствах, хотя сексуальный аспект убийства Полли Энн Мур казался если и не очевидным, то весьма вероятным. Поэтому получился любопытный казус: на многочасовых допросах из бывших грабителей вытряхивали душу, а насильников никто не беспокоил!

На пресс-конференции 26 марта 1946 г. шерифом округа было заявлено о выделении 500 $ в качестве вознаграждения любому лицу, способному сообщить существенную для следствия информацию. Сразу можно сказать, что никому эти деньги так и не достались.

Вся сила ушла в гудок. Допрошенные бандиты, грабители, угонщики скота и убийцы по неосторожности благополучно отпёрлись, доказав свое alibi, и следствие остановилось на мёртвой точке. Словно поршень, заклиненный в цилиндре. С версией ограбления у детективов не вышло, а других идей не было.

Затишье оказалось совсем недолгим. Уже в воскресенье 14 апреля 1946 г. Тексаркана пережила настоящий шок: стало известно об исчезновении молодой пары — 15-летней Бетти Джо Букер (Betty Jo Booker) и 19-летнего Пола Мартина (Paul Martin). Пустой автомобиль Мартина ранним утром был найден патрульным дорожной полиции стоящим на обочине грунтовой дороги «Норт-парк роад» («North Park Road») к северу от района «Спринг-лейк парк» (Spring Lake Park) в Тексаркане. Это был действительно парк, то есть большой зелёный массив, находившийся внутри городской черты и окружённый с 3-х сторон незастроенными территориями, условно разбитыми на участки кварталов будущей застройки. Именно пустынность этого места и привлекла примерно в 05:30 внимание полицейского, который озадачился, увидев пустой автомобиль там, где тому явно не следовало находиться.

Как быстро удалось установить детективам городской полиции, Пол Мартин накануне вечером отправился провожать домой Бетти Букер, саксофонистку из оркестра «Rhythmaires». Оркестр давал концерт в здании Клуба ветеранов иностранных войн, который был расположен на пересечении Западной 4-й улицы и Оук-стрит в техасской части Тексарканы [в западной части города]. Концерт заканчивался около часа ночи, и руководитель оркестра Аткинс поинтересовался, надо ли ему проводить Бетти домой. Девушка ответила, что её встретят, и вскоре показала Аткинсу Пола Мартина, с которым тот и поздоровался. По словам руководителя оркестра, его встреча с Мартином произошла примерно в 01:15 или чуть позже. Таким образом, получалось, что молодые люди вместе покинули здание Клуба ветеранов.

Но Бетти жила в Тексаркане, а Пол — в городке Килгор (Kilgore) в 140 км юго-западнее Тексарканы. У них не было никакой нужды отправляться на север — в Спринг Лейк Парк — если только… если только их к этому не принудили угрозой оружия. Либо, как вариант, они искали интимного уединения и на свою беду повстречали человека, с которым лучше было не встречаться.

Пустая автомашина Пола Мартина, обнаруженная в лесной зоне ранним утром 14 апреля, сразу же привлекла внимание полиции. Поисковая операция началась буквально через полчаса, на восходе солнца, мало кто из её участников сомневался в том, что с владельцем машины приключилась большая беда.

Уже в 6 часов утра группа полицейских начала прочёсывание окрестностей дороги «North Park Road», на обочине которой стояла машина Мартина. Через 3 часа труп молодого человека был найден на противоположной стороне дороги примерно в 1,2 км восточнее автомашины. При осмотре тела на месте его обнаружения сразу были выявлены следы нескольких огнестрельных ранений, что позволило сразу же исключить версию самоубийства. Впоследствии, уже в морге службы коронера, выяснилось, что в Мартина стреляли в общей сложности не менее 4-х раз — одна пуля попала в правое предплечье, другая — в грудную клетку справа, и две в голову [в нос и затылок].

Тело Пола Мартина на месте его обнаружения у северной стороны грунтовой дороги под названием «Норт-парк роад». Визуальным осмотром легко определялись огнестрельные ранения, общее число которых равнялось 4-м, и это обстоятельство однозначно свидетельствовало о криминальной причине смерти.

Но что стало с Бетти Джо Букер?

Раннелз, глава городской полиции, бросил на прочёсывание парка «Спринг-лейк» и прилегающих территорий все наличные силы. Он даже стал готовить приказ об отзыве личного состава из отпусков и вызове закончивших смену полицейских. Приказ этот он предполагал огласить в полдень.

Однако до этого дело так и не дошло — немногим ранее 12 часов пришло сообщение об обнаружении женского трупа в нескольких метрах от пустынной дороги, известной под названием «Моррис лэйн» («Morris lane»). Это была Бетти Джо Букер. Тело находилось в положении лёжа на спине, правая рука была опущена в карман застёгнутого пальто. Визуально легко определялось огнестрельное ранение головы, выстрел был произведён в лицо с близкого расстояния. Сложно было определить, имелись ли на теле иные повреждения — на этот вопрос должно было ответить судебно-медицинское вскрытие. Тело девушки оказалось удалено от автомашины Пола Мартина на довольно значительное расстояние — порядка 4,8 км.

Картина преступления получалась довольно запутанной. После изучения следов на местности и обсуждения различных сценариев, детективы городской полиции и службы шерифа округа Боуи склонились к следующей последовательности событий. Молодые люди, ставшие жертвами двойного убийства, после концерта Бетти Джо решили не ехать домой — как планировали это первоначально — а провести некоторое время вместе. В поисках уединённого тёмного места вдали от посторонних глаз Пол Мартин приехал в пустынный район к северу от парка «Спринг-лейк». Припарковавшись на южной стороне «Норт-парк роад», владелец автомашины, по-видимому, заглушил мотор, и молодые люди занялись друг другом.

Тело Бетти Джо Букер было найдено на удалении немногим менее 5 км от трупа Пола Мартина. Тело оказалось полностью одето, смерть наступила в результате 2-х огнестрельных ранений.

Злоумышленник, проезжавший по этой же дороге, обратил внимание на машину, стоявшую с погашенными огнями, и принял решение совершить нападение, но не остановился тут же, а отъехал на довольно значительное расстояние, возможно, даже к тому месту, где впоследствии была обнаружена машина Мартина. Там злоумышленник оставил свой автомобиль и вернулся обратно пешком. По-видимому, на неосвещённой дороге он оставался совершенно незаметным на фоне кустов и деревьев.

Его появление перед автомашиной Пола Мартина, по-видимому, застало парочку врасплох. Под угрозой пистолета Пол вышел из салона и, судя по всему, бросился на злоумышленника. Наличие огнестрельных ранений на предплечье, грудной клетке спереди и в район носа свидетельствовали о том, что молодой человек стоял лицом к стрелявшему и активно перемещался, мешая прицелиться. Выстрел в затылок, очевидно, являлся добивающим и был произведён уже после того, как тяжело раненый Пол упал на землю.

Расправившись с Мартином, преступник уселся в его автомашину, в которой оставалась Бетти Джо, и проехал несколько километров. В конечном итоге он оказался в центральной части «Моррис-лейн», где велел девушке выйти из салона и вышел сам. Нападавший отвёл Бетти Джо Букер в сторону от дороги и, как стало ясно после проведения судебно-медицинского вскрытия тела, произвёл в девушку 2 выстрела — в грудь и лицо. Второй выстрел, очевидно, являлся «контрольным», убийца произвёл его, став прямо над головой лежавшей девушки.

Полицейские осматривают местность по обеим сторонам дороги «Моррис-лейн» в первой половине дня 14 апреля 1946 года. Фотография эта интересна тем, что позволяет получить представление о состоянии растительности.

После этого преступник вернулся к автомашине Пола Мартина, сел за руль и отправился обратно на «Норт-парк роад». Там он остановился возле своей машины, на удалении около 1,2 км от тела молодого человека, пересел в неё и продолжил движение по грунтовой дороге. Подъехав к трупу Пола Мартина, преступник вышел из автомобиля (подчеркнём, что теперь это был его автомобиль!) и обыскал тело. Он забрал наличные деньги в сумме около 15$, наручные часы, носовой платок, расчёску и, возможно, какие-то ещё мелкие вещи. При этом кошелёк Мартина и ключи от автомашины возвратил в карманы убитого. Очевидно, возвращение ключей было призвано замаскировать факт использования автомашины.

Покончив с обыском, убийца возвратился за руль своей автомашины и покинул место совершения преступления. Таким образом, несмотря на довольно протяжённые перемещения в пространстве, убийца практически всё время оставался за рулём и тем самым минимизировал затраты собственного времени. Драматические события от момента, когда убийца увидел на тёмной дороге машину Пола Мартина, до момента его отъёзда после обыска трупа последнего вряд ли потребовали 40 минут, скорее всего, гораздо меньше.

Схема местности в районе парка «Спринг-лейк», наглядно демонстрирующая взаимное расположение автомашины Пола Мартина (знак «звёздочка»), его трупа (1) и трупа Бетти Джо Букер (2). Схема эта взята из газеты 1946 года и до некоторой степени условна, то есть масштаб изображения не соблюдён. Известно, что расстояние между телом Пола Мартина и его автомобилем составляло около 1,2 км, а между автомобилем и телом Бетти Джо Букер — приблизительно 4,8 км. Очевидно, преступник намеренно удалил одно тело от другого, дабы сбить правоохранительные органы с толку и максимально затруднить реконструкцию событий трагической ночи.

Такая реконструкция представлялась довольно близкой к истине — она удовлетворительно объясняла особенности преступления, которое на первый взгляд казалось довольно необычным, но в действительности являлось вполне рациональным и логичным.

Если преступник пользовался машиной Пола Мартина — а так оно, судя по всему, и было! — то большим успехом расследования стало бы обнаружение там отпечатков его рук. Криминалисты со всей возможной тщательностью осмотрели автомашину Пола Мартина, но не нашли отпечатков, которые можно было бы связать с преступником. Это означало, что тот либо не проникал в салон машины, либо действовал в перчатках.

Судебно-медицинское вскрытие тела Пола Мартина показало, что тот не имел телесных повреждений, которые можно было бы связать с нанесением побоев, борьбой или связыванием. Это хорошо соответствовало предположению о том, что молодой человек был убит в самом начале нападения — скорее всего, он либо сам бросился на преступника, либо не подчинился его приказу, и тогда негодяй с пистолетом предпочёл максимально быстро убить Пола, дабы переключиться на девушку, находившуюся в салоне.

Вскрытие тела Бетти Джо Букер однозначно засвидетельствовало отсутствие следов какой-либо сексуальной активности как перед смертью девушки, так и после неё. Бетти Джо оставалась полностью одета, а её пальто — застёгнуто на две пуговицы из трёх. Даже если преступник и потребовал от Бетти Джо каких-то непристойных действий, девушка ему не подчинилась — она видела расправу над Полом Мартином и вряд ли испытывала какие-либо иллюзии относительно собственной судьбы. Столкнувшись с её неподчинением, преступник не стал прибегать к грубому насилию, возможно, из опасения получить травму в процессе борьбы — он просто вывел её из автомашины и убил двумя выстрелами в нескольких метрах от дороги.

Слева: Бетти Джо Букер. Справа: Пол Мартин.

При вскрытии тел Пола Мартина и Бетти Джо Букер были извлечены 5 из 6-ти выпущенных преступником пуль [пуля, попавшая в предплечье молодому человеку, прошла навылет и не была найдена].

Баллистическая экспертиза показала, что во время нападения 14 апреля преступник использовал то же огнестрельное оружие 32-го калибра, что во время убийства Ричарда Гриффина и Полли Энн Мур 24 марта. Строго говоря, об этом же свидетельствовали и многочисленные косвенные доводы — выбор преступником времени и места нападения, типажи жертв и прочее — но теперь правоохранительные органы получили в своё распоряжение прямую улику [идентичность оружия в различных эпизодах].

Минули почти сутки со времени убийства Бетти Джо и Пола, прежде чем родственники девушки задали вопрос, заставший детективов врасплох: где саксофон и блокнот Бетти Джо?

В автомашине Пола Мартина осталась дамская сумочка — преступник вытряхнул её содержимое на сиденье и, по-видимому, забрал массивный костяной гребень [если только сама Бетти Джо не потеряла его незадолго до убийства], но в остальном вещи девушки вроде бы преступника не заинтересовали. Детективы не знали о существовании маленькой записной книжки, в которую девушка записывала телефоны и важную для себя информацию [дни рождений знакомых и прочее]. К тому же детективы упустили из вида, что Бетти Джо в вечер убийства имела при себе музыкальный инструмент. Куда же делись записная книжка и саксофон?

Первый возможный ответ заключался в том, что девушка могла забыть саксофон где-то в концертном помещении или гардеробе. Однако очень скоро выяснилось, что Бетти Джо после концерта вышла на улицу с кофром, в котором находился инструмент, и руководитель оркестра подтвердил, что лично видел, как Бетти Джо садилась в автомашину Пола Мартина с этим самым кофром.

Что же получалось? Неужели саксофон забрал убийца?! И если он действительно сделал это, то наверняка не для того, чтобы играть на нём длинными печальными ночами, а для того, чтобы продать!

Убийство Бетти Джо Букер и Пола Мартина привлекло намного больше внимания, нежели аналогичная расправа над Полли Энн Мур и Ричардом Гриффином 3-мя неделями ранее. Даже далёкие от правоохранительных органов люди провели очевидные параллели и сделали схожие выводы — в районе Тексарканы появился изувер, ведущий охоту на парочки, ищущие уединения в вечернее и ночное время! И очень скоро у этого таинственного убийцы появилось собственное прозвище, точнее, несколько прозвищ.

Предположение о возможной продаже убийцей саксофона Бетти Джо Букер быстро завладело умами «законников». Очень скоро основная стратегия поиска таинственного изувера сосредоточилась на отслеживании исчезнувшего саксофона, который убийца должен был продать или заложить в ломбард с целью получения денег. Уже 25 марта ориентировки на розыск музыкального инструмента, взятого убийцей с места совершения преступления, были разосланы во все службы шерифов Техаса и в полицейские департаменты штата. В последующие дни аналогичные ориентировки получили правоохранительные подразделения соседних штатов.

Что же касается записной книжки Бетти Джо, то преступник, по-видимому, прихватил её в качестве своеобразного «трофея». Информация об исчезновении этой вещицы была скрыта от газетчиков. Детективы вполне здраво предположили, что в ближайшее время могут появиться разного рода сумасшедшие, выдающие себя за убийцу, и вот тогда их осведомлённость о существовании записной книжки станет «индикатором истинности» признаний.

События 14 апреля повергли Тексаркану в шок. Жители бросились скупать оружие, замки, решётки на окна. Впоследствии Джеймс Тимберленд, владелец крупнейшего в Тексаркане магазина скобяных товаров, размещавшегося в огромном ангаре, признался, что за одну неделю стеллажи его магазина опустели. Такого ажиотажного спроса он не видел никогда ранее. А управляющий крупнейшим магазином стрелкового оружия Эд Малколм утверждал, что всё оружие было раскуплено за два дня, столь быстро, что даже не успела прибыть большая партия оружия из Далласа, которую он заказал загодя, сразу после обнаружения тела Бетти Джо Букер, предвидя возникновение большого спроса. Поэтому его магазин — неслыханное дело! — три дня стоял закрытым из-за отсутствия товара. Подобные картины наблюдались не только в Тексаркане, но и в окрестных городках. Люди не верили в способность полиции быстро найти убийцу и готовились защищать себя сами.

Именно после драматических событий 14 апреля таинственный преступник получил несколько звучных прозвищ — «Призрак Тексарканы» («Phantom of Texarkana»), «Призрачный убийца» («Phantom Killer»), «Ночной охотник» («Night hunter»), «Призрачный истребитель» («Phantom Slayer») и ряд других. Не все они прижились, но интересно то, что броское словосочетание «Тексарканские убийства при лунном свете» («The Texarkana Moonlight Murders»), часто встречающееся в современной литературе для обозначения этой серии преступлений, в 1946 году не использовалось — оно было введено в оборот спустя почти 4 десятилетия.

Быстрый рост социальной напряжённости, отмеченный в Тексаркане и прилегающих районах во второй половине апреля 1946 года, привёл к тому, что руководство штата откомандировало для проведения следственных мероприятий на месте прославленного техасского рейнджера Мануэля Гонзаулоса (Manuel T. Gonzaullas).

Личность последнего столь примечательна, что по праву заслуживает отдельного рассказа. Нам сейчас трудно судить о том, имел ли реального прототипа персонаж Чака Норриса в известном сериале «Техасский рейнджер», но Мануэль Гонзаулос по праву мог бы таковым стать. Прошлое его до некоторой степени окутано мраком, и притом не без стараний самого рейнджера. Родился Мануэль вроде бы в 1891 году в Испании и вроде бы в семье американских граждан, приехавших туда в командировку. Оговорка «вроде бы» неслучайна, поскольку о месте и времени рождения сего джентльмена известно с его слов. Но также известен другой рассказ Гонзаулоса о его рождении — из него следует, что на самом деле он появился на свет и некоторое время жил на Кубе.

Первоначально Мануэль строил карьеру автогонщика. В 1919 году — то есть в возрасте 28 лет — он принял участие в масштабных гонках Эль-Пасо — Финикс протяжённостью более 650 км. Журналистам он рассказывал, что является известным европейским гонщиком, многократно побеждавшим в крупных соревнованиях и не раз рисковавшим на трассе жизнью и здоровьем. По его словам, как-то раз он попал в такое дорожно-транспортное происшествие, что ослеп на один глаз. Затем, правда, зрение восстановилось, и теперь он здоров, как бык. Или волк, если говорить точнее. Гонзаулос предпочитал, чтобы его называли «одиноким волком» («lone wolfe»).

Кстати, до Финикса он в 1919 году так и не добрался. После 2-х тяжёлых ДТП он сошёл с трассы и отправился в больницу по причине начавшегося внутрижелудочного кровотечения.

В начале 1920 года Гонзаулос появился в Лос-Анджелесе и распустил о самом себе слух как о кубинском бизнесмене, изучающем вопрос инвестирования в золотодобычу на территории Калифорнии. Там он продал свою автомашину и в апреле сочетался браком с некоей Лорой Ширер. Состоятельному бизнесмену потребовалось продать машину для того, чтобы оплатить расходы на свадьбу… Что ж, бывает и хуже, но реже!

Через несколько месяцев Мануэль вместе с супругой переехал в Техас и неожиданно завербовался в корпус местных рейнджеров. Видимо, к 30-ти годам он распрощался с фантазиями заработать быстро и много и решил-таки, что государственная служба с умеренным окладом — это гораздо более надёжный путь к жизненному успеху.

Техасские рейнджеры представляли собой военизированную организацию, не подменявшую, а дополнявшую институт полиции. В разные исторические периоды они исполняли различные обязанности, в том числе охрану границы и борьбу с враждебными племенами индейцев, но к 1920-м годам рейнджеры были уже ориентированы в основном на борьбу с уголовной преступностью. Мануэль Гонзаулос попал в подразделение [ «рота В»], ответственное за расследование нарушений «сухого закона». В 1925 году он стал сержантом, а уже в 1929 — капитаном.

К 1930-м годам Мануэль стал уже широко известен — славу ему принесли героические операции по перехвату караванов с контрабандным спиртным и регулярные перестрелки с бутлегерами. Сержант, а потом и капитан с удовольствием рассказывал всем готовым его слушать о собственных победах, и, читая сейчас эти россказни, трудно отделаться от ощущения их крайней завиральности. Тем не менее он приобрёл и успешно поддерживал репутацию бесстрашного и удачливого парня, и ярким примером тому может служить поручение губернатора штата Муди (Moody), данное Гонзаулосу в июле 1930 года.

Заметка в газете «Brownsville herald» в номере от 16 июля 1930 года с рассказом о важном личном поручении губернатора штата Техас, возложившем на капитана Гонзаулосом обеспечение безопасности транспортировки чернокожего убийцы в суд.

Тогда губернатор поручил капитану рейнджеров обеспечить безопасность чернокожего убийцы Джесси Ли Вашингтона (Jesse Lee Washington), которого предстояло перевезти из тюрьмы в Оклахоме в Техас для суда. Предполагалось, что в дороге Вашингтон будет линчёван некими чрезвычайно разгневанными техасцами. Гонзаулос гарантировал губернатору полную безопасность уголовника и действительно доставил его в суд без особых проблем. Для охраны Джесси Ли Вашингтона капитан взял 3-х подчинённых рейнджеров, вооружил всех пулемётами и гранатами со слезоточивым газом и разрешил открывать огонь во всякого, кто посмеет не выполнить его — Гонзаулоса — приказ не приближаться к автобусу. Впрочем, говоря объективно, следует признать, что залогом успешной перевозки преступника явилось всё же не вооружение конвоя пулемётами, а полная скрытность операции.

В 1933 году «рота В» была переформирована, и Мануэль вышел в отставку, однако через 2 года он вернулся на государственную службу. В созданном в 1935 году Департаменте общественной безопасности (DPS) штата Техас он возглавил так называемое «Бюро разведки». Следует иметь в виду, что термин «разведка» в те времена означал не разведку в современном понимании, а оперативно-розыскную работу, то есть негласные мероприятия по борьбе с преступностью без демонстрации формы и без раскрытия принадлежности правоохранительным органам. То есть в принципе «Бюро разведки» являлось важнейшим подразделением DPS, прямо влиявшим на результативность всего ведомства.

Начиная с этого времени его фамилия стала частенько мелькать в местной прессе. Мануэль активно общался с репортёрами, и за это его, кстати, иногда критиковали, хотя нам сейчас сложно судить об обоснованности такой критики.

Фотография Мануэля Гонзаулоса из газеты 1940 года, на ней прославленному рейнджеру 49 лет.

В 1940 году Мануэль неожиданно оставил должность начальника «Бюро разведки» и принял руководство той самой «ротой В» рейнджеров, в которой служил до 1933 года. Подразделение в те годы специализировалось на борьбе с банковскими ограблениями и нелегальной иммиграцией из Мексики на территорию штата. Довольно верное представление о деятельности Мануэля и его характере в целом даёт одна из операций, проведённая в 1944 г. под его руководством в г. Майнерал-Уэллс.

Из оперативных материалов, полученных от осведомителя, рейнджеры узнали о подготовке налёта на отделение банка в упомянутом городке. Гонзаулос, несмотря на занимаемую им командную должность, занял место кассира в отделении банка, которое должно было подвергнуться ограблению. Когда грабители начали действовать, рейнджер извлёк из-под стола пистолеты и, открыв огонь с двух рук, убил двоих нападавших рецидивистов и задержал оставшихся.

Особый «техасский» колорит этому человеку придавали его огромная шляпа и два револьвера с инкрустированными жемчугом рукоятками, с которыми он не расставался. О Гонзаулосе часто писали техасские газеты, он был популярен, считался весьма результативным и удачливым детективом. Ему верили люди, и среднему техасцу он казался именно тем человеком, который способен положить конец кровавым бесчинствам «Ночного убийцы».

Мануэль Гонзаулос в своём классическом наряде — широкополая ковбойская шляпа, остроносые сапоги-«казаки», револьверы… Фотография сделана в июле 1951 года — тогда 60-летний Мануэль оставил командование «ротой В» и вышел на пенсию. Заслуженный отдых продлился 17 лет, на протяжении которых бывший техасский рейнджер периодически делился с журналистами воспоминаниями о днях былой молодости. В его рассказах непременно присутствовали эпичные откровения о том, как он в кого-то стрелял, разумеется, удачно, и кто-то стрелял в него, разумеется, неудачно. В этих воспоминаниях было много завиральщины, и автор вряд ли сильно ошибётся, назвав Гонзаулоса «Мюнхгаузеном XX века», разумеется, с поправкой на техасский колорит.

По прибытии своём в Тексаркану Мануэль Гонзаулос весьма активно принялся за поиски преступника. Он лично допросил многих одноклассников Бетти Джо Буккер, в результате чего выяснил, что она отнюдь не была, как думали до того, любовницей Пола Мартина. Молодой человек вёл себя с девушкой по-рыцарски и приехал за ней с единственной целью: отвезти ночью домой. Парочка отнюдь не собиралась ехать на «трассу влюблённых», чтобы заниматься там сексом — к такому заключению пришёл Гонзаулос. Кроме того, жители Тексарканы уже говорили о ночных нападениях на автомобилистов за городом, а значит, молодые люди должны были быть настороже.

Что это могло означать? Гонзаулос пришёл к выводу, что Пол Мартин не стал бы останавливаться, чтобы подвезти незнакомца. У Пола Мартина не было нужды ехать на «трассу влюблённых» и останавливаться там. Сев за руль и заведя мотор, он должен был очень быстро привезти Бетти домой, поскольку Тексаркана — городок небольшой. Если он этого не сделал, значит, ему помешал кто-то, кто сидел в машине, кто, пригрозив оружием, заставил его направиться за город либо пересадил с водительского места и сам повёл машину. Как мог чужой человек оказаться в машине Пола, если считать, что Пол Мартин не стал бы подсаживать неизвестного попутчика? Ответ мог быть только один: неизвестный убийца сел в автомашину вместе с Полом и Бетти на стоянке перед Клубом ветеранов иностранных войн.

Скорее всего, неизвестный присутствовал на концерте оркестра Джерри Аткинса, видел игру Бетти Джо Букер на саксофоне, возможно, подошёл к ней и сказал комплимент. Он не внушал опасений, показался парнем «своим в доску», потому Бетти Джо и Пол согласились подвезти незнакомца.

Неожиданная версия, согласитесь… И притом радикально отличавшаяся от предложенной ранее реконструкции событий.

Версия Мануэля Гонзаулоса очерчивала круг в 400–450 человек, посетивших вечером 13 марта 1946 г. Клуб ветеранов, среди которых следовало искать «Ночного охотника». С одной стороны, число подозреваемых было довольно велико. С другой — многие из присутствовавших знали друг друга и отдыхали в составе компаний, члены которых с большой надёжностью могли подтвердить либо опровергнуть показания любого (или почти любого) лица. Требовалось составить как можно более полный список всех посетителей концерта оркестра «Rhythmaires», после чего проверить alibi каждого. Работа большая, но выполнимая.

По крайней мере с 20-х чисел апреля стало ясно, в каком направлении надлежало двигаться следствию. И направление это казалось весьма перспективным.

Следующим немаловажным шагом Мануэля Гонзаулоса было решение сосредоточиться на розысках пропавшего саксофона Бетти Джо Букер. Техасский рейнджер не сомневался в том, что музыкальный инструмент прихватил с собой убийца. По мнению капитана Гонзаулоса, с этим саксофоном у него была связана устойчивая ассоциация с успешно осуществлённым преступлением; убийца мог расценивать музыкальный инструмент своей жертвы как своего рода талисман, символ удачи. Если бы удалось проследить путь саксофона, то вполне вероятно, что он привёл бы сыщиков к преступнику. Гонзаулос издал новую детальную ориентировку на музыкальный инструмент, сделав упор на описание футляра. В принципе, это было логично, ведь именно в футляре саксофон должен был транспортироваться. Однако капитан особо указал на то, что кофр и саксофон могут быть обнаружены в разных местах [отдельно друг от друга]. Гонзаулос призвал все полицейские подразделения обращать самое пристальное внимание на саксофоны и футляры от них, попадающие в поле зрения «законников» при проведении оперативно-следственных и розыскных мероприятий. В ориентировке указывалось, что в розыске находится позолоченный саксофон марки «Банди-Е» под серийным номером № 52535, который может быть упакован в футляр чёрного цвета с синим рантом; и особо подчёркивалось, что музыкальный инструмент может быть помещён в иной кофр, а потому надлежит обращать внимание как на футляры без музыкальных инструментов, так и на музыкальные инструменты без футляров.

Нельзя не упомянуть и о других весьма здравых идеях капитана техасских рейнджеров. Прежде всего, он предположил, что преступник, убивший парочки 24 марта и 14 апреля, имел за плечами криминальный опыт и его след должен остаться в статистике недавних нападений в районе Тексарканы. Предположение это следовало признать недоказуемым, но хорошо согласовывавшимся с опытом расследований такого рода посягательств. И тут как нельзя кстати пришлась информация о нападении 22 февраля на Мэри Лейри и Джимми Холлиса. До этого момента шериф Присли заявлял, что считает случившееся тогда никак не связанным с двойными убийствами, однако после беседы с Гонзаулосом переменил своё мнение.

Не будет ошибкой сказать, что Мануэль убедил шерифа в том, что нападение на Лейрии и Холлиса является делом рук «Призрачного убийцы». Нам сейчас сложно судить о том, чего в словах Гонзаулоса было больше — логики или харизмы. Дело в том, что с точки зрения логики причастность «Ночного охотника» к посягательству на Лейри и Холлиса совсем не очевидна. Хотя некоторые детали этого преступления неплохо соответствуют эпизодам 24 марта и 14 апреля — например, типаж жертв, место и время посягательства и некоторые другие — имеется ряд веских доводов в пользу того, чтобы не считать инцидент 22 февраля частью этого «сериала». Прежде всего, речь идёт о том, что нападавший 22 февраля не желал жертвам смерти — он желал видеть их унижение, но не гибель! Он отпустил Мэри Лейри и даже подсказал ей бежать не через лес, а по дороге, по-видимому, он понимал, что шокированная девушка может упасть в лесу и покалечиться. Преступник совершил определённые сексуальные действия, но опять-таки, скорее унизительные, нежели представлявшие угрозу здоровью.

Это перечисление можно продолжать, но даже написанного вполне достаточно для признания того, что шериф Присли имел все основания не соглашаться с причастностью «Ночного охотника» к нападению на Лейри и Холлиса. Тем не менее капитан Гонзаулос как-то уговорил шерифа переменить точку зрения. Наверное, сработало обаяние имени известного рейнджера, который мог весьма убедительно сказать что-то вроде: «Доверьтесь моему опыту, шериф, я знаю, о чём говорю, мы поймаем этого парня, и вы сами убедитесь в точности моих слов». Начиная с последней декады апреля 1946 года следствие стало официально считать нападение 22 февраля первой вылазкой «Ночного охотника», и шериф Присли не оспаривал правильность этого решения.

Если предположение Гонзаулоса о времени начала преступного пути разыскиваемого убийцы носило до некоторой степени теоретический характер, то другая идея капитана должна быть расценена как вполне прикладная и имеющая практическое значение. Посмотрев на локализацию мест нападений 22 февраля, 24 марта и 14 апреля, Мануэль сделал весьма здравый, но не совсем очевидный вывод о месте проживания «Ночного охотника». Капитан рейнджеров заявил, что преступник проживает на территории штата Арканзас и приезжает в Техас только для совершения нападений, после чего со всей возможной скоростью возвращается обратно.

Идея о «трансграничном преступнике» представляется, вообще-то, довольно здравой. Создать конфликт юрисдикций — это неплохая задумка, способная очень и очень помочь опытному уголовнику. План, связанный с приездом в штат, совершением на его территории тяжкого преступления и немедленным отъездом, гениален в своей простоте, и такого рода задумки приходили в головы хладнокровных убийц задолго до середины XX столетия. Тот, кто читал мои книги по истории американской преступности, без труда назовёт яркие примеры такого рода криминальной тактики. Знаменитый Эрл Леонард Нелсон, один из первых серийных убийц-«маршрутников», вошедший в историю под кличкой «Горилла», систематически использовал такой приём для запутывания идущих по следу детективов[14]. Но за 2 десятилетия до «Гориллы», в самом начале XX столетия, во всём аналогичную тактику эффективно использовал знаменитый «Убийца с топором», уничтожавший целые семьи. На его счету около 90 жертв, убитых примерно в 30 нападениях, и то обстоятельство, что этот преступник остался не пойман, лучше всяких слов доказывает справедливость расчёта, которым тот руководствовался в своей преступной деятельности[15]. Примеры такого рода можно продолжить, но, думается, что написанного достаточно.

Предположение капитана Гонзаулоса о проживании преступника на территории соседнего Арканзаса и вылазках на территорию Техаса с целью совершения убийств представлялось весьма разумным и особых споров коллег не вызвало. Но из довольно умозрительного допущения опытный рейнджер делал вполне конкретный вывод, который мог повлиять на весь последующий ход расследования. Полагая, что преступник после совершения очередного посягательства будет стремиться как можно скорее покинуть территорию Техаса и возвратиться в Арканзас, Гонзаулос предложил ввести строгий учёт автотранспорта, выезжающего в ночные часы их техасского круга Боуи в арканзасский округ Миллер. Ни полиция Тексарканы, ни служба шерифа округа Боуи не имели права не пропускать автомашины, но вот останавливать их [якобы для предупреждения об опасности ночных поездок], проверять документы находящихся за рулём лиц и записывать номера — полное!

Однако это было ещё не всё. Развивая своё предложение о регистрации автомашин в ночное время, капитан рейнджеров предложил привлечь к сотрудничеству службу безопасности железнодорожной компании «Cotton belt railroad», являвшейся оператором грузопассажирских перевозок в районе Тексарканы. Логика Мануэля сводилась к следующему: мы не знаем, когда именно «Ночной охотник» нанесёт удар, если это произойдёт в ближайшие дни, то мы сможем засечь машину, на которой он будет переезжать в ночное время из Техаса в Арканзас, но очень скоро эффект внезапности будет утрачен. Дней через 10 или чуть более преступник будет знать, что его ночная поездка на автомашине будет зарегистрирована «законниками». Будучи хитрым и осторожным, этот человек не поедет в Арканзас на машине — он оставит её где-то в городе и отправится домой в грузовом составе. Интервал движения грузовых поездов через Тексаркану в ночное время составляет 15–20 минут, скорость движения невелика — около 30 км/час — и снижается ещё больше на поворотах. Запрыгнув на подножку и проехав всего-то 20 минут, преступник минует границу между штатами безо всякого контроля. Его можно и нужно поймать прямо во время такой поездки либо сразу после прыжка с состава на территории Арканзаса.

Служба безопасности железнодорожной компании «Cotton belt railroad» была призвана обеспечить сохранность перевозимых грузов и подвижного состава, сотрудники этого подразделения без устали боролись с «зайцами», катавшимися в грузовых составах. «Зацеперы», если их можно назвать этим современным словом — представляли собой специфическую публику — бродяги, бывшие тюремные сидельцы и, вообще, лица совершенно опустившиеся. Теперь же капитан Гонзаулос предлагал обратить внимание на этот контингент и в дальнейшем проверять задержанных «зацеперов» на возможную причастность к новым преступлениям «Ночного охотника».

Это предложение было поддержано, и в составе постепенно разраставшейся следственной группы появился Фред Коулман (Fred Coleman), специальный агент службы безопасности компании «Cotton belt railroad».

Имелись у техасского рейнджера идеи и иного рода. Хотя формально считалось, что в Тексаркану он приехал один, в действительности это было не так. Вместе с Мануэлем из Фэйр-парка, города, в котором базировалась «рота В», прибыли 8 человек, отобранных Гонзаулосом для выполнения специального задания. Именно этим сотрудникам, действовавшим в полной тайне и автономно от прочих полицейских сил, предстояло поймать «Ночного охотника». Ну, или убить… Это как повезёт.

Прибывшие в Тексаркану рейнджеры являлись опытными стрелками и уже проводили задержания опасных преступников. Используя тактику засад и приманок, им предстояло заставить «Ночного охотника» проявить истинные намерения и нейтрализовать преступника в момент нападения. Все рейнджеры являлись мужчинами, они разделились на 4 пары, из которых две изображали влюблённые парочки, а две других их прикрывали. Им надлежало устроить засаду в непосредственной близости от автомашины-«приманки» — где-нибудь за кустами или деревьями — и появиться в тот самый момент, когда убийца с оружием в руках появится возле машины-«приманки». Поскольку все рейнджеры являлись мужчинами, один из числа находившихся в машине-«приманке», должен был изображать женщину, для чего ему надлежало использовать парик и дамскую шляпку.

Сразу отметим, что через несколько дней от практики использования париков и шляпок рейнджеры решили отказаться. Вместо мужчины роль девушки в автомашине-«приманке» было решено препоручить обычным манекенам. Это позволяло оставить в автомашине одного человека и тем самым увеличить численность группы прикрытия до 3-х стрелков. Теоретически этого должно было хватить для выполнения поставленной задачи.

В ночное время две «приманки» и группы их прикрытия занимали места на тихих тёмных улицам в разных частях Тексарканы, меняя дислокацию по несколько раз до момента восхода солнца, после чего рейнджеры отправлялись в гостиницу отдыхать. Затея с «подсадной парочкой» хотя и выглядела довольно рисковой, тем не менее была в целом неплоха и могла бы, что называется, «выстрелить», однако… Однако в реализацию задумки хитроумного капитана техасских рейнджеров вмешались 2 пагубных обстоятельства, на которые Гонзаулос повлиять не мог.

Первое из них явилось следствием полной конспиративности действий приехавших с Гонзаулосом групп. О них не знали местные полицейские — и это теоретически было очень хорошо! — но эта неосведомлённость продлилась недолго. Уже утром 21 апреля бдительные полицейские, патрулировавшие ночной город, доложили начальнику городской полиции Джексону Раннелсу об обнаружении подозрительных машин, в которых находились вооружённые техасские рейнджеры в штатском. Полицейские были отнюдь не дураки и прекрасно поняли, какую игру затеяли их коллеги. Разумеется, самодеятельность Гонзаулоса вызвала острую реакцию начальника полиции. Даже окружной шериф Присли, просивший совсем недавно власти штата оказать всемерную поддержку расследованию, занял сторону начальника полиции, здраво рассудив, что несогласованность действий «законников» может закончиться перестрелкой между представителями разных ведомств.

Таким образом уже 21 апреля произошла расконспирация тактики «засадных групп», и хотя в тот момент газетчики ничего об этом не узнали, никто не мог дать гарантии, что информация о расставленных ловушках не дошла до «Ночного стрелка».

Однако помимо этого неприятного обстоятельства, существовало и иное, чреватое для расследования гораздо большими проблемами. Местные жители додумались до организации засад самостоятельно, без всяких подсказок со стороны Мануэля Гонзаулоса. Оружия на руках населения было не просто много, а очень много, а потому замысел взять в руки пистолет и порешать всё самостоятельно посетил светлые головы многих горожан. И чем моложе был человек, тем с большим энтузиазмом он брался за реализацию оригинальной, как ему казалось, идеи.

Всю вторую половину апреля полицейские патрули в ночное время удаляли с улиц предприимчивую молодёжь, готовую сидеть до утра с пистолетами на коленях. Не желая усиливать общественное недовольство, полицейские не штрафовали любителей ночных «посиделок» в машинах, а лишь вежливо просили возвращаться домой и фиксировали номера автомашин [как и фамилии энтузиастов], но неожиданная народная инициатива, если можно так выразиться, обесценила задумку Гонзаулоса. Можно сказать так — убийство Бетти Джо Букер и Пола Мартина не только не прогнало молодёжь с ночных улиц, но напротив, лишь усилило приток желающих сыграть с судьбой в «русскую рулетку».

Тексаркана вздрогнула в очередной раз вечером 3 мая 1946 г. Убийца нанёс свой новый удар совсем не там, где его искали и ждали, то есть не на территории Техаса, а по соседству — в Арканзасе, в сельском районе Мандевилл (Mandeville) буквально в 11 км от границы с Техасом.

Около 21 часа 3 мая 37-летний фермер Вирджил Старкс (Virgil Starks) читал газету в собственном доме, сидя в кресле-качалке в гостиной комнате первого этажа. Его супруга Кэти (Katie), 36 лет, в это время переодевалась в ночную сорочку в спальне 2-го этажа. Женщина услышала звук разбиваемого стекла и побежала вниз, чтобы посмотреть, что случилось. Сразу внесём ясность — оконное стекло было разбито выстрелом с улицы, но Кэти не слышала выстрела и в первые мгновения не поняла, что же именно происходит. Она видела, как Вирджил поднялся со своего кресла и… через секунду повалился обратно. То, как он упал, красноречивее всяких слов сказало Кэти, что муж мёртв, хотя она в ту секунду не понимала, что именно происходит. Бросившись к телефону, чтобы вызвать службу шерифа, Кэти оказалась лицом к окну, и через несколько секунд послышался приглушённый звук выстрела, и лицо женщины обожгла боль. Только теперь Кэти сообразила, что рядом с домом находится человек, стреляющий из темноты в освещённые окна.

Вирджил и Кэти Старкс.

Отдавая себе отчёт в том, что подниматься в полный рост нельзя, Кэти на четвереньках побежала в соседнюю комнату, где в тумбочке лежал револьвер мужа. И она его нашла, но поняла, что воспользоваться оружием не в силах — глаза заливала кровь, ручьём стекавшая со лба. Кэти была ранена, хотя и не сознавала куда, и боли в те мгновения не чувствовала. Не зная, как поступить, женщина затихла. Она находилась ниже окон и надеялась, что преступник не сможет её увидеть.

В томительном ожидании прошло несколько десятков секунд, возможно, минута. Сложно сказать, как бы далее развивались события, ведь если бы преступник решил тянуть время, то Кэти уже через несколько минут потеряла бы сознание из-за кровопотери. Но стрелок явно не желал играть в «кто первый моргнёт» и взял инициативу в свои руки. Кэти услышала, как неизвестный пытается проникнуть в дом через заднюю дверь, и приняла единственно правильное решение — бежать в противоположную сторону. Женщина поднялась на ноги и, стараясь тихо ступать, побежала к входной двери, аккуратно её открыла и помчалась к дому родной сестры, жившей через дорогу и немного в стороне. Кэти надлежало преодолеть около 50-ти метров. Она понимала, что ей нельзя кричать, поскольку её крик может привлечь внимание нападавшего — тот последует за ней и убьёт не только Кэти, но и тех людей, к кому она обратится за помощью.

Взбежав на крыльцо дома сестры, женщина поняла, что никто выручить её не сможет — входная дверь была заперта, и в окнах отсутствовал свет.

Сознавая, что теряет силы, Кэти побежала дальше — к соседу Алану Прейтеру (A. V. Prater) — и на её счастье он не только был дома, но и сразу же открыл. Женщина буквально упала ему на руки, но успела сказать, уже теряя сознание, что в неё стреляли и Вирджил убит. Прейтер на растерялся — моментально заперев входную дверь и уложив раненую на диван, он схватил ружьё и побежал с ним к чёрному выходу. Выбежав во двор, мужчина выстрелил в небо.

Хотя «Ночной охотник» совершал нападения по другую сторону границы, жители Арканзаса не чувствовали себя в безопасности и договаривались о различных формах оповещения друг друга в чрезвычайных ситуациях. Фермеры в районе трассы 67-Ист, где разворачивались описанные события, условились, что выстрел в воздух будет свидетельствовать о преступном посягательстве и просьбу о скорейшей помощи. Выстрел Прейтера услышал его сосед по фамилии Тейлор, который немедленно велел жене звонить в больницу, пожарным и в службу шерифа, а сам запрыгнул в автомашину и помчался на звук выстрела. По пути он заехал к дому сына Прейтера и посадил в свою машину молодого человека и его друга. Все, разумеется, были с ружьями и пистолетами.

Намечалась славная охота — та самая, о которой так мечтала школота из Тексарканы. Оставив сына Прейтера возле истекавшей кровью Кэти Старкс, трое мужчин побежали к дому, ставшему местом совершения преступления. Заглянув в одно из освещённых окон, преследователи увидели тело Вирджила Старкса, после чего разделились — Алан Прейтер устроил засаду возле двери из кухни во двор, а двое других преследователей стали стучать в переднюю дверь. Предполагалось, что они вспугнут преступника, тот бросится через кухню во двор, а там его встретит Прейтер.

В это самое время появилась первая машина службы шерифа — в ней находились патрульный и детектив Макс Эндрю Такетт (Max Tackett) из Отдела уголовных расследований полиции штата Арканзас в городе Тексаркана (по-английски это подразделение называлось Criminal division ASP). Такетт попал на место преступления случайно — увидев патрульного, бегущего к автомашине, он полюбопытствовал, что произошло и, услыхав ответ, запрыгнул в салон вместе с ним. Получилось так, что представитель полиции штата оказался на месте преступления раньше детективов службы шерифа, и этот факт, кстати, впоследствии стал одним из оснований для широкого вовлечения в расследование полиции штата.

Такетт был в штатском, а вот патрульный — в форме, он-то и вошёл первым в дом Старксов. Оказалось, что тот пуст, при этом не вызывало сомнений то обстоятельство, что убийца покинул место преступления совсем недавно — слишком уж быстро всё происходило.

Счёт шёл на минуты, и время нельзя было терять, преступника можно было перехватить на его отходе от дома. Такетт немедленно связался по телефону с дежурным в офисе шерифа и предложил срочно вызвать в дом Старксов кинолога с собакой для определения следовой дорожки стрелявшего. Кроме того, он позвонил в управление дорожной полиции — а это ведомство относилось к полиции штата Арканзас — и предложил перекрыть шоссе № 67-Ист в обоих направлениях. Преступник, скорее всего, должен был воспользоваться этой трассой, так что предложенная мера исключала его бегство из района.

Буквально через 5 минут прибыл окружной шериф Уэйн Дэвис (Wane Davis). Ознакомившись с обстановкой, он немного видоизменил распоряжение Такетта о блокировке магистрали № 67-Ист. Наглухо закрывать крупную трассу было никак нельзя, но можно и нужно было регистрировать все проезжавшие машины и данные находившихся за рулём лиц. Кроме того, патрульные должны были предлагать этим лицам предъявить к осмотру находившееся при них оружие. В тот момент было ещё не совсем понятно, какое именно оружие следует искать, поэтому Дэвис приказал вести розыски любого оружия, из которого недавно стреляли (то есть со следами нагара в стволе и запахом пороха). Помимо регистрации личных данных и осмотра оружия, если таковое окажется в машине, надлежало опрашивать автомобилистов о замеченных машинах, двигавшихся навстречу. Если преступник успел выскочить за полицейские посты, его могли видеть и запомнить другие участники движения. Вдруг он привлёк к себе чьё-то внимание необычным видом автомашины или нервным поведением на дороге…

Сотрудники службы шерифа округа Миллер, штат Арканзас, непосредственно занимавшиеся расследованием нападения на семью Старксов. Слева направо: шериф Дэвис, его помощники Уилльям Скотт, Тимоти Севелл и Тиллман Джонсон. Последний особенно интерес тем, что намного пережил своих современников и умер в 2008 году. Будучи последним из числа активных участников розысков «Ночного охотника» из Тексарканы, он оставил довольно любопытные устные воспоминания о событиях той поры и неизвестных деталях расследования. Рассказы Тиллмана о событиях той поры были записаны на магнитофонную плёнку и ныне находятся в распоряжении историков, их фрагменты можно услышать в разного рода подкастах и телефильмах, посвящённых этой криминальной драме.

Наряды дорожной полиции должны были работать всю ночь. К 10 часам утра шериф Дэвис получил список из 230 автомашин, проехавших по шоссе № 67-Ист в сторону Тексарканы и в обратном направлении с данными лиц, находившихся в салонах.

Благодаря наличию собак, натренированных идти по следу, удалось восстановить и перемещения убийцы внутри дома Старксов после бегства Кэти. Как оказалось, преступник проявил завидное хладнокровие и не очень-то спешил: от задней двери, щеколду на которой он сорвал ударом ноги, убийца прошёл в гостиную и далее вышел на улицу. Там он, возможно, смотрел вслед убегавшей Кэти Старкс или даже целился ей в спину. Но, так и не произведя выстрела, убийца вернулся в дом, постоял над телом застреленного им Вирджила, после чего прошёл по комнатам и даже поднялся на второй этаж, в спальню. Спустившись, он ещё раз прошёл по дому и вышел через переднюю дверь, дабы уйти окончательно.

Сложно было сказать, заглядывал ли преступник в шкафы и открывал ли тумбочки и комоды. Судя по всему, на сколько-нибудь детальный осмотр предметов обстановки он попросту не имел времени. Он прошёл по дому, оценивая предметы, находившиеся на виду — подобным образом обычно поступают воры-«домушники», совершающие кражи за очень короткий интервал времени. Такой вид хищений из домов в России называют «кражами на рывок» — то есть преступник проникает в помещение, быстро его осматривает, забирает ценные предметы, оставленные на виду [кошельки, часы, наличные деньги, кольца и иные ювелирные украшения], после чего сразу же покидает место преступления. Само посягательство в случае «кражи на рывок» длится минуту, от силы две. Подобным образом действовал и убийца, ворвавшийся в дом супругов Старкс.

Следы пуль на стекле окна гостиной в доме Старксов.

Преступник опустил пальцы в кровь Вирджила или Кэти, которой немало было на полу в гостиной, а затем мазнул ими белую стену кухни. Смысл этого действия казался не вполне понятным; в конце концов, детективы и криминалисты пришли к заключению, что убийца имеет выраженное осязательное восприятие крови и, будучи взбешённым бегством Кэти Старкс, такими манипуляциями себя успокаивал. Немного непонятное умозаключение, если говорить честно, но как бы там ни было, преступник оставил на стене кухни несколько отпечатков пальцев, которые, будучи смазанными, не могли быть использованы для дактилоскопической экспертизы, но предоставили возможность судить об антропометрических характеристиках их обладателя.

Куда повела следовая дорожка далее? Оказалось, что преступник вышел к шоссе № 67-Ист и около 200 метров шёл по обочине. Потом его следовая дорожка была потеряна; изучение отпечатков на грунте привело к заключению, что он сел в автомобиль, который был оставлен или остановлен в этом месте. Сделать заключение о типе автомашины не представлялось возможным, было лишь ясно, что машина легковая.

Благодаря быстрому вмешательству врачей Кэти Старкс не умерла от потери крови. При осмотре её медиками оказалось, что женщина ранена дважды — первая пуля, попавшая в правую щёку, вышла через левую пониже левого уха, а вторая, раздробившая нижнюю челюсть, застряла под языком. Сама же потерпевшая считала, что в неё попала одна пуля, и не понимала, как она могла не заметить или не запомнить повторное ранение. Что тут можно сказать? Перед нами замечательный пример избирательной работы памяти в обстановке сильнейшего психофизического стресса. Подобные примеры известны судебной медицине, хотя, конечно же, они довольно редки и привлекают интерес профессионального сообщества.

Кэти Старкс была успешно прооперирована, пулю извлекли, и хотя лицо Кэти осталось на всю жизнь обезображенным, женщина полностью восстановилась и прожила еще почти полвека [она умерла в 1994 году]. Пуля ввиду сильной деформации не годилась для баллистической экспертизы, однако путём взвешивания удалось установить её калибр [22-ой по американской шкале калибров огнестрельного оружия или 5,6 мм по европейской]. Это оружие не соответствовало тому, каким пользовался «Ночной призрак», но, несмотря на это, причастность таинственного изувера к нападению на Старксов с самого начала казалась весьма вероятной. Хотя следует отметить, что подобное предположение требовало обоснования и его нельзя считать чем-то само собой разумеющимся.

Тем не менее уже в первые часы расследования служба шерифа округа Миллер установила контакт со следственной группой из Техаса, расследовавшей посягательства 22 февраля, 24 марта и 14 апреля, и попросила о допуске к полученным материалам.

Нападение 3 мая вызвало в местной прессе шквал публикаций разной степени точности. На протяжении нескольких последующих недель практически в каждом номере каждой газеты, издававшейся в Арканзасе или Техасе, можно было увидеть заметку о преступлениях «Ночного охотника» и попытках «законников» его изобличить. Похождения таинственного маньяка вызвали немалый интерес и в других штатах, газеты федерального уровня также не прошли мимо интригующей истории.

Драматические события на ферме Старксов спровоцировали настоящий шквал публикаций, посвящённых преступлениям «Ночного охотника» из Тексарканы. Местная пресса практически в каждом номере давала материал, посвящённый жестокому убийце и работе правоохранительных органов по его разоблачению. Пресса федерального уровня в этом отношении была сдержаннее, но и там необычная детективная история, разворачивавшаяся на границе Техаса и Арканзаса, вызвала немалый интерес.

К концу 1-й декады мая сумма всевозможных премий за помощь в разоблачении «Ночного охотника» достигла 6 тыс.$. Достойно упоминания, что февральское нападение на Лейри и Холлиса не побудило власти назначить какую-либо премию. Первая по счёту выплата в размере всего лишь 500$ была назначена лишь после убийства Полли Энн Мур и Ричарда Гриффина. После этого к премии, объявленной Департаментом полиции техасской части Тексарканы, добавились бонусы правительств штатов Техас и Арканзас. Сам по себе рост денежной суммы, обещанной за содействие правоохранительным органам, лучше всяких слов свидетельствовал о той нервозности и напряжении, в котором работали в те дни региональные органы власти.

Пресса, разумеется, доносила до населения обещания властей отблагодарить звонкой монетой бдительных граждан. А потому не следует удивляться той предприимчивости и тому похвальному энтузиазму, с которыми жители обеих частей Тексарканы, а также округов Миллер (Арканзас) и Боуи (Техас) принялись писать доносы на друзей, соседей и врагов. В первую декаду мая шериф Дэвис и его подчинённые получили первые весьма интригующие «наводки».

В одной из них сообщалось о некоем 42-летнем жителе городка Колледж-Стейшн (College Station), штат Техас, который, по мнению автора сообщения, являлся «Ночным призраком Тексарканы». Колледж-Стейшн удалён от Тексарканы более чем на 380 км — это слишком много для преступника, предпочитающего совершать нападения вдали от места проживания — но сообщение, тем не менее, следовало проверить. Тем более что мужчина, о котором сообщал информатор, и впрямь выглядел довольно подозрительно — он являлся вуайеристом и имел весьма неприятную привычку подкрадываться к припаркованным автомашинам с любовными парочками внутри. При этом он держал в руках винтовку 22-го калибра, которую носил с собою якобы для самообороны. Или с целью охоты. В разных ситуациях он объяснял наличие винтовки по-разному. Оружием этот мужчина владел на законных основаниях, так что в этом отношении вменить ему было нечего. Местная полиция была поставлена в известность о странном увлечении подозреваемого, но никаких мер по его вразумлению не предпринимала. Либо предпринимала, но таковые меры оказались неэффективны.

Любитель гулять с винтовкой по вечерам был быстро проверен, и на его счастье на все интересовавшие «законников» дни у него оказались надёжные alibi. Это могло даже показаться до некоторой степени удивительно — далеко не всем невиновным так везёт! Тем не менее жителя Колледж-Стейшн детективы быстро вывели из круга подозреваемых и сосредоточились на других персонах, не менее колоритных.

В числе таковых оказался, например, аспирант Техасского университета, уволенный из Военно-морских сил США по компрометирующим обстоятельствам. Что именно это были за обстоятельства, никогда не сообщалось, но про этого человека говорили, будто он демонстрирует некие гомосексуальные наклонности. Если это было действительно так, то в реалиях того времени такого рода отклонение вполне могло стать причиной увольнения со службы. В отличие от предыдущего подозреваемого, аспирант испытал серьёзные проблемы с обоснованием своего alibi на время совершения «Ночным охотником» преступлений. По этой причине этот человек рассматривался в качестве подозреваемого долгое время и, строго говоря, от подозрений он так и не очистился.

Помимо сообщений, подписанных отправителями, следственная группа получала и большое число анонимных писем. От них нельзя было отмахиваться, хотя в силу понятных причин послания такого рода доверия не вызывали — от них за версту несло попытками сведения личных счётов. Некоторые анонимки были составлены очень убедительно и удивляли большим количеством важных для следствия деталей. Одна из самых убедительных анонимок, полученная в начале мая 1946 года, объявляла, что «Ночным охотником из Тексарканы» является работник местного подразделения налогового ведомства. Человек этот имел в своём распоряжении как винтовку 22-го калибра, так и револьвер 32-го, он хорошо знал город и его жителей, а кроме того, он привлекался к проверке налоговой декларации Ричарда Гриффина и его матери [напомним, последняя жила в квартире Ричарда]. Аноним уверял, будто налоговый инспектор имел конфликт с Гриффином, вызванный тем, что тот работал единолично без оформления патента, то есть скрывал от налогообложения свои доходы.

Анонимка была составлена настолько ловко и выглядела до такой степени убедительно, что налоговый инспектор стал на некоторое время «подозреваемым № 1». Лишь после тщательной проверки, потребовавшей больших затрат времени и сил, выяснилось, что обвинённый в убийстве инспектор не имел ни малейшего отношения ни к Ричарду Гриффину, ни к его матери, ни к другим жертвам «Ночного охотника». Со временем прояснился и вопрос виновности этого человека, точнее, полной невиновности.

После того, как лживость анонимки стала всем очевидна, детективы городской полиции приложили определённые усилия для поиска её автора. Оказалось, что ловкий пасквиль составил ближайший сосед налогового инспектора. Причина неприязни крылась в том, что несколькими годами ранее работник налогового ведомства отказался проконсультировать соседа о возможных схемах уменьшения налоговых выплат, сосед эту нелюбезность запомнил, а когда начались активные поиски «Ночного охотника», свёл счёты таким вот коварным способом.

Поскольку в мае 1946 года на территориях округов Боуи (Техас) и Миллер (Арканзас) начались широкие проверочные мероприятия, местная газета «Arkansas State press» в номере от 10 мая весьма мудро посоветовала читателям обращать внимание на свидетелей собственных действий и запоминать их, дабы впоследствии с их помощью можно было доказать собственное alibi. Процитируем небольшой фрагмент этой статьи — он довольно любопытен: «Вся Тексаркана затаилась в страхе. На свободе бродит „Призрачный убийца“, ускользающий от сотрудников полиции с начала марта. <…> [Обстановка такова], что делает необходимым, чтобы каждый невиновный человек располагал доказательствами своего местонахождения в течение двадцати четырёх часов каждый день.»[16]

Вечером 9 мая произошёл инцидент, едва не закончившийся новыми жертвами. Патруль службы шерифа округа Боуи обратил внимание на опасное вождение 2-х автомашин — автобуса и седана — и сделал попытку остановить дорожных хулиганов. Из этого, однако, ничего не вышло, удальцы пренебрегли законным требованием представителя власти. Началась погоня, к которой быстро присоединились другие машины «законников». В конце концов, видя, что хулиганов может остановить только грубая сила, сотрудники службы шерифа решились на применение оружия.

Они стали стрелять по колёсам седана, добились попадания, и тот остановился ввиду технической невозможности продолжать движение. Автобус оторвался было, но остановился через несколько километров, подчиняясь приказу патруля дорожной полиции.

Разбор инцидента показал довольно необычную подоплёку произошедшего. За рулём седана сидел некий учащийся местной школы, который решил было, что автобусом управляет «Ночной охотник». Молодой человек испытал прилив «героической горячки» и решил его задержать. Водитель автобуса, увидев странные манёвры седана, явно намеревавшегося его «подрезать», тоже решил, что видит перед собой «Ночного охотника». Правда в отличие от школьника, он не испытывал желания задерживать преступника и потому решил спасаться бегством. Так началась погоня, свидетелем которой стал патруль службы шерифа. Вмешательство «законников» школьника не остановило, он продолжал преследование автобуса до тех самых пор, пока его автомашину не привели в негодность.

На протяжении 10 мая полиция Тексарканы проверяла на возможную причастность к убийствам как водителя автобуса, так и героического школьника. В результате дотошной проверки стало ясно, что ни тот, ни другой не могут быть «Ночным охотником». Случившееся на дороге оказалось не более чем недоразумением, обусловленным нервным напряжением и недопониманием участников дорожного движения.

Прецедент был очень скверным! Преследование в тёмное время суток с сопутствующей стрельбой мало того, что отвлекало правоохранительные органы от действительно важной работы, но было чревато жертвами. Причиной случившегося являлось совершенно безответственное и очевидно глупое поведение школьника, почему-то решившего, что ему по силам остановить жестокого убийцу. На самом деле большим счастьем для юного дурачка явилось то, что водитель автобуса в действительности оказался совершенно безобидным человеком. Если бы на его месте сидел настоящий убийца, то встреча с ним не сулила юному герою ничего хорошего.

Крайне встревоженные произошедшим начальник полиции Тексарканы «Джек» Раннелс и шериф Присли во второй половине дня 10 мая сделали совместное заявление для прессы, призванное предотвратить повторения такого рода недоразумений в будущем. В этом заявлении в частности сообщалось: «Основной инцидент в кампании граждан по самочинному расследованию <преступлений „Ночного охотника“> имел место вчера вечером, когда офицеры после 3-мильной погони задержали спортсмена из средней школы. Согласно докладу офицеров, юноша ехал за автобусом на собственной автомашине, полагая, что в автобусе находится подозрительный человек. Юноша отказался остановиться <по приказу сотрудников службы шерифа>, и полиция прострелила шины его машины. Отпущенный без предъявления обвинения после допроса молодой спортсмен заявил полиции, что не имел понятия о принадлежности преследовавшей его машины полиции. Она действительно не имела опознавательных знаков. „Texarkana Gazette“ ранее сообщала, что многие представители молодого поколения умышленно используют себя в качестве приманки с целью поимки преступника».[17]

На следующий день произошло весьма интригующее событие из числа тех, что невозможно предугадать заранее. Некая почтенная вдова по фамилии Хармон (Harmon), проживавшая на ферме неподалёку от города Атока в штате Оклахома — это приблизительно 220 км на северо-запад от Тексарканы — оказалась жертвой гнусного вымогательства. Некий мужчина — по виду и манерам настоящий бродяга — проходя мимо её фермы, сообщил женщине, что голоден и желает, чтобы она его покормила. Обращение само по себе звучало нагло и вызывающе, но помимо этого в интонации неизвестного отчётливо звучали угрожающие нотки. Миссис Хармон не испугалась и отказала наглецу. Тому следовало развернуться и уйти, но мужчина оказался не из таковых. Он повысил голос и уже открыто пригрозил женщине убийством за проявленную гордыню. Для пущей убедительности он добавил, что уже убил в Тексаркане трёх «строптивых дурочек» и если женщина вынудит его, то он повторит урок.

Сложно сказать, как бы дальше развивались события, но миссис Хармон выручило самообладание. Кивнув в сторону своего дома, она сказала незнакомцу, что тому следует уйти, если только он не хочет получить пулю в лоб. Сказанное можно было истолковать так, будто в доме находится вооружённый человек, который, не раздумывая, применит оружие, если только неизвестный попробует обидеть женщину.

Мужчина подумал несколько секунд, посмотрел внимательно на дом, потом в глаза миссис Хармон, да и пошёл прочь куда-то в оклахомскую степь. А миссис Хармон отправилась в другую сторону — в собственный дом прямиком к телефону. Через четверть часа уже вся служба шерифа округа Атока ловила неизвестного, заявившего, что он «убил трёх строптивых дурочек в Тексаркане».

Через пару часов голодный мужчина сидел уже в застенке шерифа. Аппетит свой он к тому времени так и не утолил, а вот наглость и кураж подрастерял. В точности по пословице «молодец серди овец, а коль встретил молодца, так и сам стал овца». Неизвестный сообщил «законникам», что родом он из техасского городка Пэрис (Paris), находящегося чуть менее чем в 140 км от Тексарканы, и в Тексаркане он, конечно же, бывал, но не тогда, когда там происходили убийства. И, вообще, парень он безобидный, никогда никого не хотел напугать, просто очень голоден и желал бы съесть бутерброд. Если можно — с тунцом…

Всё это выглядело очень интригующе. Бродягу, конечно же, следовало взыскательно проверить! Утром 13 мая шериф Дэвис и капитан Гонзаулос уже находились в офисе службы шерифа округа Атока. В ходе напряжённого допроса, продолжавшегося 8 часов, они восстановили все детали жизни бродяги и его перемещения за последний год. Для коллег из Техаса местный шериф выделил телефонную линию, пользуясь которой, они с максимальной скоростью могли проверять утверждения подозреваемого.

Результат допроса оказался обескураживающим — мужчина, грозившей миссис Хармон, не имел ни малейшего отношения к преступлениям «Ночного охотника». Бродяге необыкновенно повезло — на все даты, интересовавшие шерифа и капитана рейнджеров, у него имелось непробиваемого alibi. В одном случае он находился в полицейском участке, в другом — лежал в больнице, причём в 800-та километрах от Тексарканы, так что ночной побег из палаты можно было исключить… А про похождения «Ночного призрака» он знал из газет — ведь про это можно было прочесть практически в каждом номере!

Что и говорить, разочарование было великим. Шериф Дэвис вечером 13 мая сделал заявление для прессы, уже осведомлённой о поимке убийцы, в котором сообщил, что задержанный шерифом Атоки человек не рассматривается в качестве подозреваемого в серии убийств в Тексаркане. На следующий день это сообщение попало на страницы газет.

Заметка от 14 мая 1946 года с сообщением о том, что мужчина, угрожавший убийством на территории штата Оклахома и утверждавший, будто ранее он уже убил трёх женщин в Тексаркане, был допрошен шерифом Дэвисом. В результате все подозрения в причастности этого человека к преступлениям «Ночного охотника» подтверждения не получили, и он был освобождён из-под стражи.

Нельзя сказать, что после этого следственной группе нечем было заняться. Было, было!.. По мере исчезновения одних подозреваемых появлялись другие — этот динамичный процесс поддерживался в относительном равновесии примерно ещё месяц — вплоть до середины июня 1946 года.

В последней декаде мая в распоряжение следственной группы из канцелярии губернатора Техаса Кока Стивенсона (Coke R. Stevenson) поступил необычный документ. Это было анонимное письмо, автор которого признавался в убийствах, совершённых в Тексаркане в феврале — мае 1946 года, и заявлял о готовности сделать соответствующее признание, но просил Губернатора предоставить ему гарантии иммунитета от преследования. Надо сказать, что Губернатор не имел законных прав вмешиваться в работу судебной системы, и предоставление желаемого иммунитета выходило за пределы его возможностей, но самое любопытное заключалось в том, что автор послания указал обратный адрес для почты. То есть он рассчитывал на некий ответ.

Ситуация выглядела очень странной и казалась похожа на дурную шутку, однако общий тон послания был серьёзен да и сообщаемые автором детали совершённых убийств оставляли впечатление достоверных. Поэтому детективам следовало установить личность таинственного автора, пожелавшего получить гарантии неприкосновенности. За абонентским ящиком, в который должен был прийти ответ канцелярии губернатора, техасские «рейнджеры» установили скрытое наблюдение, в сам же ящик было помещено письмо, якобы отправленное из упомянутой канцелярии. Это был муляж, никаких писем канцелярия губернатора, разумеется, не отправляла. Следственную группу интересовало, в чьи же руки, в конце концов, попадёт этот конверт.

В результате удалось выяснить, что приходящую корреспонденцию получает некий юноша, который передаёт её матери. После допроса матери и сына оказалось, что женщина должна была передать конверт, отправленный канцелярией губернатора, своему старшему брату. Тот судился с администрацией железной дороги и сообщил сестре, что ждёт официальный ответ правительства штата на посланный ранее запрос.

В общем, хитроумный братишка использовал сестру и племянника, что называется, «втёмную». Когда мужчину задержали и стали задавать вопросы о посланной им в офис губернатора штата анонимке, тот запираться не стал и неожиданно легко признался, как в авторстве, так и в совершении убийств. Эта лёгкость признаний до некоторой степени озадачила детективов, казалось, задержанный не вполне понимал, кому и в чём он сознаётся. Полицейский опыт подсказывал, что с этим человеком что-то глубоко не в порядке.

Подозреваемый ранее работал в железнодорожной компании «Missouri Pacific Railroad» и недавно был уволен по состоянию здоровья. На запрос капитана Гонзаулоса администрация компании сообщила, что причиной увольнения стало душевное расстройство подозреваемого — тот попросту стал опасен для себя, коллег и пассажиров. Сестра подозреваемого подтвердила наличие у того определённых отклонений, которые стали проявляться со времени полового созревания, однако подчеркнула, что брат всегда был миролюбив и незлобив. Это признание отнюдь не доказывало непричастность автора анонимки к убийствам, скорее, наоборот, но до некоторой степени объясняло странную логику послания.

На первых допросах подозреваемый ещё производил впечатление нормального человека, однако в дальнейшем его неадекватность стала проявляться всё резче и резче. Он признался, что отправил по почте Эдгару Гуверу, директору ФБР, вызов на дуэль. Чуть позже заявил, что аналогичный вызов посла президенту Соединённых Штатов Гарри Трумэну. Последовавшая проверка подтвердила правдивость обоих утверждений — Секретная служба перехватила оба послания и искала их автора.

На вопрос о мотивации своих действий мужчина ответил, что им руководил Сатана, но… на этот счёт уже беспокоиться не нужно, поскольку Сатану он убил. После этого был задан уточняющий вопрос: «Означает ли это, что теперь наш мир избавился от Сатаны?» — на что подозреваемый ответил отрицательно и пояснил, что наш мир не может избавиться от Сатаны, поскольку тот бессмертен. Мужчина мыслил взаимоисключающими понятиями и допускал в двух подряд предложениях несовместимые утверждения и даже не замечал этого. Не могло быть сомнений в том, что это дистиллированный, кристальной чистоты шизофреник.

Однако сие не означало, что этот человек не совершал убийств в Тексаркане.

Потребовалось некоторое время на проверку alibi этого человека, в результате чего к середине июня стало ясно, что тот никак не мог быть «Ночным охотником». Наличие душевной болезни и серьёзного поражения эмоциональной сферы делало его отличным кандидатом на роль жестокого убийцы, но он таковым не являлся.

Впрочем, отличных кандидатов в маньяки хватало и помимо душевнобольного бедолаги из железнодорожной компании.

23 мая 1946 года в один из полицейских участков в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, обратился молодой человек, заявивший, что подозревает самого себя в том, что он — «Призрак Тексарканы». Мужчину звали Ральф Бомен (Ralph B. Baumann), ему исполнился 21 год, и он успел пройти воинскую службу в военно-воздушных силах, где числился бортовым стрелком-пулемётчиком тяжёлого бомбардировщика.

По словам Ральфа, утром 4 мая он проснулся после необычно глубокого сна в состоянии крайнего утомления и полного беспамятства. Ему прежде доводилось испытывать схожие переживания, но в тот день его ощущения оказались особенно сильны, он чувствовал себя так, словно его разум был полностью стёрт. Он не без удивления обнаружил исчезновение своей винтовки 22-го калибра и испытывал твёрдую уверенность в том, что оружие не похищено, а спрятано им самим. Узнав через несколько часов о расстреле супругов Старкс на ферме к востоку от Тексарканы, Бомен заподозрил, что именно он совершил это преступление.

Ральф Бомен, сдавшийся в мае 1946 года полиции Лос-Анджелеса и заявивший на допросе, что подозревает самого себя в убийствах в Тексаркане.

Продолжая своё повествование, Ральф рассказал, что всякий раз, когда он испытывал подобные провалы памяти, становилось известно о нападениях в районе Тексарканы. Хотя Бомен не помнил ничего, связанного со стрельбой в людей, 4 мая он пришёл к выводу о собственной причастности к преступлениям «Ночного охотника». Опасаясь разоблачения и последующего линчевания, Ральф собрал пожитки и решил уехать куда подальше. К конце 3-й недели он очутился в Калифорнии и осознал бесперспективность дальнейшего бегства и ту опасность, что представляет для окружающих. Он решил заявить о себе в надежде получить медицинскую помощь и исключить возможность совершения нового убийства в будущем.

История Ральфа Бомена выглядела довольно интригующе. Уже первичная проверка показала, что этот человек действительно служил в военно-воздушных силах и после демобилизации проживал некоторое время в Тексаркане.

Капитан Гонзаулос отправился в Лос-Анджелес, дабы лично допросить Бомена. Результаты допроса оказались разочаровывающими — Бомен путался в датах и совершенно не имел представления об обстоятельствах преступлений. Так, например, он настаивал на том, что убил 3-х человек на протяжении 3-х ночей подряд — между тем, таких преступлений в Тексаркане и на территориях округов Боуи и Миллер в 1945–1946 годах не происходило вообще. Ральф не знал того, что «Ночной охотник» нападал на пары и общее число его посягательств считается равным 4-м, то есть он даже не читал газет и в своих рассказах ориентировался на сплетни и собственные домыслы.

Бомен был нездоров душевно и явно жил в мире странных грёз, что подтвердила информация, предоставленная военным ведомством по запросу следствия. Пентагон обычно крайне неохотно передаёт информацию о военнослужащих правоохранительным органам, но в случае Бомена детального раскрытия его личного дела и не потребовалось. Представители военного ведомства признали, что во время воинской службы поведение Ральфа привлекло внимание сослуживцев необычными отклонениями от нормы и он проходил профильное лечение. Наличие проблем психолого-психиатрического рода послужило основной причиной увольнения Бомена в запас вскоре по окончании Второй мировой войны.

При всей своей занимательности история Ральфа Бомена лишь уводила расследование в сторону от настоящего преступника, а потому довольно быстро этот человек был исключён из списка подозреваемых.

Систематическое наблюдение за поездами, пересекавшими границы штатов Арканзас и Техас в районе Тексарканы, позволило в течение нескольких недель наловить почти 2 сотни бродяг, пытавшихся проехать из штата в штат на платформах грузовых составов. Практически каждую ночь служба безопасности железной дороги ссаживала любителей бесплатных покатушек на товарных поездах, особенно энергичных приходилось ловить с привлечением полиции. Персонажи эти были разной степени подозрительности — много было совсем пожилых, больных, таких, кто прибыл на юг страны недавно и явно не мог принимать участие в кровавой тексарканской вакханалии. Но попадались ухари и иного рода — молодые, сильные, энергичные, судимые прежде за насильственные преступления и даже убийства. У двоих задержанных «зацеперов» оказалось при себе огнестрельное оружие, от которого они не успели избавиться.

Общее число подозрительных бродяг, которых теоретически можно было бы связать с преступлениями «Ночного охотника», достигло к началу июня 20-ти. Большая группа, что и говорить… Одни быстро проходили проверку и, благополучно уплатив штраф за «покатушки» в грузовых составах, выходили на свободу, другие застревали в окружной тюрьме надолго. Список задержанных постоянно рос, и проверка этого нескончаемого потока подозрительного контингента с некоторых пор уподобилась попытке вычерпать ситом океан.

Члены следственной группы, занимавшиеся в июне 1946 года поисками таинственного «Ночного охотника». Слева направо: неизвестный; Потерфилд, сержант полиции штата Арканзас (ASP); Макс Такетт, детектив ASP; Фред Коулман, специальный агент службы безопасности железнодорожной компании «Cotton belt railroad»; Джозеф Коснер, детектив ASP; прокурор Бойд Такетт; Бьюкенен, детектив-сержант ASP; Тревис Уорд, детектив ASP. Фотография сделана упоминавшимся ранее Тиллманом Джонсоном, помощником шерифа округа Миллер.

В первой половине июня численность «законников», занятых исключительно расследованием убийств «Ночного охотника», достигла 40 человек. Между тем прочую полицейскую работу никто не отменял. К тому времени всё отчётливее стал обозначаться дисбаланс между тратой огромных ресурсов, направленных на поиск таинственного убийцы, и нулевым результатом. Руководство правоохранительных органов Техаса и Арканзаса не могло не задаваться разумным и уместным вопросом: сколько надо ещё затратить денег, времени, рабочего времени сотрудников, чтобы в конечном итоге понять и принять безрезультативность расследования?

Примерно с середины июня 1946 года детективов, прежде занятых исключительно работой по делу «Ночного охотника», стали привлекать к выполнению поручений, никак с нею не связанных. Некоторых, из числа ранее откомандированных на усиление группы, стали возвращать к прежнему месту несения службы. В общем, началось постепенное распыление следственных сил, и процесс этот наверняка был оправдан текущей оперативной обстановкой.

Дальнейшие кульбиты этой криминальной истории оказались связан как раз с тем, что детективу Максу Такетту, тому самому, кто вечером 3 мая в числе первых прибыл к дому Старксов, в начале июля было приказано прекратить валять дурака и заняться делом. Причём под «валянием дурака» понимался именно розыск «Ночного охотника», а под «делом» — та самая полицейская текучка, на которую систематически не хватало времени. Такетт служил в территориальном подразделении полиции штата Арканзас в Тексаркане, и к тому времени в его отделе скопилось более полусотни разного рода дел и поручений, до исполнения которых хронически не доходили руки.

Прибыв в отдел в один из первых дней июля, Такетт взял на себя с десяток поручений, которые пообещал выполнить в течение дня. Все они казались написанными под «копирку» — отправиться по такому-то адресу, отыскать такого-то человека, задать ему ряд вопросов, записать ответы и представить их инициатору задания. В принципе, это была сугубо техническая работа, её мог выполнить любой стажёр с жетоном полицейского, детектив Такетт даже не знал деталей тех дел, информацию о которых собирал.

Тем не менее работа есть работа, приказано — исполняй! Такетт выполнил поручения в городе, а под конец дня отправился в относительно дальнюю поездку — на ферму в район Мерфрисборо (Murfreesboro) приблизительно в 70 км северо-восточнее Тексарканы. Владелец фермы подал официальное заявление о том, что его арендатор, квартировавший несколько месяцев, просрочил оплату более чем на 4 недели — а это в Арканзасе того времени уже образовывало состав уголовного преступления. Владелец фермы желал, чтобы полиция разыскала должника и взыскала деньги, в тюрьму его можно не сажать, но проучить следует.

Детектив задал необходимые в таких случаях вопросы — о наличии договора аренды, расписок в получении денег, личности арендатора и прочем. Фермер оказался хорошо подкован, располагал необходимыми документами, и Такетт понял, что у дела есть судебная перспектива — должника и впрямь можно арестовывать и вести к судье, и никакой адвокат его не спасёт.

Надо было как-то отыскать этого парня. Его имя и фамилия — Юэл Суинни (Youell Swinney) — ничего Такетту не говорили, фотографии его у арендодателя не имелось, что следовало признать логичным. Пытаясь узнать хоть какую-то мелочь, способную помочь розыску, детектив поинтересовался у фермера, на какой машине разъезжал должник. Фермер, не задумываясь, ответил — а это означало, что он уверен в своих словах — что видел Суинни на коричневом «плимуте»… После секундной паузы он даже назвал без запинки номер на бампере. Что ж, память у фермера оказалась завидной!

Вернувшись в офис, Такетт сел за пишущую машинку, чтобы подготовить отчёты о проделанной работе. Попутно он подал запрос дорожной полиции штата с целью установления регистрационных данных на автомобиль Суинни. Каково же оказалось удивление детектива, когда ему сообщили, что автомобиль числится в угоне с 24 марта 1946 года. Если бы перед тем Такетт не работал по делу «Ночного охотника» из Тексарканы, он, возможно, не обратил бы внимания на дату, но он работал и потому хорошо знал, что 24 марта были убиты Ричард Гриффин и Полли Энн Мур.

Детективы, занятые поиском таинственного маньяка, не раз и не два обсуждали возможные варианты перемещений убийцы в ночное время. Предположение о возможном пересечении границы штата на платформе железнодорожного товарного состава, о котором в своём месте упоминалось, как раз из числа таких вот вероятных способов скрытого перемещения. Но, разумеется, такой вариант не являлся единственным. Вполне вероятным представлялось использование преступником угнанной автомашины или ворованных автомобильных номеров. При этом угон машины — если говорить именно об этом способе перемещения — должен был осуществляться незадолго до совершения преступного посягательства. Условие это довольно очевидно — чем меньше интервал времени между угоном транспортного средства и убийством, тем ниже вероятность того, что кто-то из свидетелей — знакомых или незнакомых, неважно! — увидит «Ночного охотника» в не принадлежащей ему машине. В данном случае имело место абсолютное соответствие данному критерию — автомобиль исчез за несколько часов до двойного убийства.

Версия, согласно которой таинственный Юэл Суинни являлся искомым «Ночным охотником», не подкреплялась никаким вещественными уликами, но чем дольше детектив Такетт размышлял над нею, тем больше укреплялся в мысли проверить все обстоятельства. Дело было за малым — следовало поймать загадочного Суинни и как следует поговорить с ним.

Детектив не знал, с чего начать, у него даже не было фотографии таинственного Юэла. Такетт получил справку из Бюро переписи населения, готовившего списки избирателей, из которой следовало, что большая семья Суинни в 1935 году проживала неподалёку от городка Файетвилль (Fayetteville), расположенного приблизительно в 320 км севернее Тексарканы. Детектив Такетт, наверняка, был перфекционистом — человеком, испытывающим потребность сделать начатое дело наилучшими образом — поскольку, отложив в сторону все дела, он сел за баранку служебной автомашины и отправился в Файетвилль. У него не было никаких рациональных причин делать то, что он делал, но в конце июля 1946 года Макс Такетт очень захотел увидеть Юэла Суинни. По-русски это называется «закусил удилА».

Детектив прибыл в нужное место и отыскал нужных ему людей. Семья Суинни и впрямь оказалась довольно большой — родители и 8 детей! Главе семейства Стэнли Кларенсу Суинни (Stanley Clarence Swinney) шёл 60-й год, а его супруге Миртл Ли (в девичестве Луни (Looney)) исполнилось 57 лет, старшие дети — Клео Кловис Суинни (Cleo Clovis Swinney), 38 лет; Милдред Офелия (Mildred Ophelia), 36 лет; Анна Мэри (Anna Marie), 32 года — обзавелись семьями и давно жили отдельно от родителей. Где-то в американскх долах и весях пропадал и Юэл Суинни, родившийся в 1917 году, но где именно он находился, никто из членов семьи не знал [а если и знал, то не захотел сознаться]. С родителями проживали 2-е младшие дочери — 26-летняя Альва Максин (Alva Maxine) и Миртл Джинева (Myrtle Geneva) 23 лет. У Стэнли и Миртл были рождены ещё 2-е детей, но они умерли в малолетстве и потому ничем детективу Такетту помочь не могли.

Нельзя сказать, что разговор детектива Такетта с членами семьи Суинни не сложился. Родители — Стэнли и Миртл — были очень разговорчивы и как будто бы пытались помочь полицейскому, проделавшему весьма немалый путь. Дочери подносили лимонад, кофе, свежую выпечку, отвечали на вопросы, и в целом общение выглядело вполне заинтересованным и даже как будто бы искренним. Родители рассказали полицейскому, что Юэл рос мальчиком тонким, ранимым, с большими художественными и творческими задатками — он отлично рисовал, пел, классно пародировал людей и животных, причём никто никогда не учил его этому… В общем, неординарный был мальчик, а затем и юноша, судя по задаткам! В конце 1930-х годов — приблизительно в возрасте 20 лет — он отделился от семьи, стал жить самостоятельно и, насколько это было известно родителям, уехал из Арканзаса. В начале 1940-х годов он жил в городке Ливенуорт в Канзасе — это чуть более 420 км севернее Файетвилля. Оттуда он присылал письма, и на них есть его адрес.

На просьбу Такетта показать письма и фотографии Юэла родители с готовностью откликнулись. Миртл Ли принесла довольно внушительную стопку писем и открыток, перетянутую синим шёлковым шнуром, и раскрыла перед детективом семейный альбом, в котором нашлось буквально 3 групповых фотографии, на которых можно было видеть Юэла в виде эдакого размытого образа в углу кадра. На них Юэлу было лет 12–15, ни одна из этих фотографий не годилась для опознания мужчины, которому должно было быть 29 лет.

И вот тут у детектива возникло устойчивое ощущение, что его пытаются водить за нос. В большой семье, в которой родилось 8 детей, фотографироваться должны были много, а между тем то, что увидел Такетт, явно не тянуло на семейный альбом большой семьи! Детектив постарался успокоить родителей, несколько раз повторив, что Юэла полиция ни в чём не обвиняет, он нужен как свидетель и в его же интересах как можно скорее заявить о себе, но сложно было понять, верят ли ему…

Уже при расставании самая младшая из дочерей Суинни — 23-летняя Миртл — улучив секунду, когда родителей не было рядом, прошептала детективу, что Юэл должен сейчас быть в Тексаркане, и если его нужно отыскать, то сделать это можно, осмотрев парковки перед крупнейшими магазинами — Юэл всегда оставляет свою машину на парковке перед крупным торговым центром.

Вернувшись в Тексаркану, детектив доложил руководству о результатах поездки и неожиданном сообщении младшей из дочерей семейства Суинни и, разумеется, не скрыв своих подозрений, связанных с неискренностью родителей подозреваемого. После недолгого обсуждения было решено, что в ближайшую же ночь патрульные проверят все парковки перед крупными торговыми точками Тексарканы с целью отыскать коричневый «плимут», на котором вроде бы перемещался Юэл Суинни.

И машина действительно была обнаружена! За 4 месяца, прошедших со времени угона, преступник не удосужился даже поменять номерные знаки на бамперах — какова наглость и самоуверенность!

Автомобиль выглядел пыльным, но в целом находился в удовлетворительном состоянии. Его можно было вернуть владельцу, но в интересах следствия очень желательно было бы задержать угонщика с поличным, то есть во время посадки в угнанную машину. Правда, Суинни мог и не вернуться к ней, но если бы он действительно хотел избавиться от машины, то, скорее всего, бросил бы её где-нибудь на окраине города, а не в таком месте, где он частенько появлялся.

В любом случае имело смысл использовать «плимут» в качестве «живца» и несколько дней понаблюдать за тем, кто пожелает на этой машине уехать.

Организовать скрытое наблюдение за автомашиной на огромной парковке представлялось делом нетривиальным. Против стационарного поста работало несколько серьёзных соображений, в том числе недостаток личного состава полиции и крайнее неудобство ведения продолжительной слежки из автомобиля, стоящего на июльском солнцепёке. По этой причине было решено наблюдать за угнанной автомашиной издалека, а если точнее, то из обычной полицейской патрульной автомашины, которой надлежало проезжать рядом с парковкой каждые четверть часа. При этом интереса к «плимуту» полицейские не должны были демонстрировать, более того, проезжая мимо интересующей их автомашины им надлежало поворачивать голову в противоположное направление. Для того, чтобы не позволить Суинни быстро сесть в автомашину и покинуть стоянку, была применена маленькая полицейская хитрость — в замки были вставлены тоненькие полоски металлической фольги. При попытке вставить ключ полоски сминались и… не позволяли ключу занять крайнее положение, необходимое для поворота. Опытный слесарь, вооружившись обычными швейными иголками, извлёк бы такую полоску за минуту, то есть исправности замка такая хитрость не нарушала, но быстро сесть в автомашину и завести двигатель теперь было невозможно.

Расчёт полицейских строился на том, что Суинни, столкнувшись с проблемой открывания дверей, машину не бросит — он либо начнёт возиться с замком лично, либо вызовет эвакуатор и попросит решить возникшую проблему мастера с инструментом. В любом случае ему придётся задержаться возле автомашины, и патрульный это заметит.

Идея выглядела неплохой и должна была дать результат. И она дала, правда, не совсем тот, на который рассчитывал детектив Макс Такетт.

Через 3 или 4 дня патрульный Чарли Бойд (Charley Boyd), которому во время смены надлежало осуществлять контроль за коричневым «плимутом», увидел, что возле автомашины стоит… худенькая светловолосая девушка, пытающаяся открыть дверь своим ключом. Бойд задержал незнакомку и, несмотря на её возражения и искреннее возмущение, доставил её в здание Департамента полиции Тексарканы.

Когда девушку попросили представиться, та назвала себя Пегги Лоис Стивенс (Peggy Lois Stevens), но через пару мгновений поправилась, заявив, что её фамилия Суинни, но она никак к этому не привыкнет, поскольку вышла замуж за Юэла Суинни совсем недавно. На уточняющий вопрос «когда именно?» Пегги ответила, что расписались они 28 июня 1946 год в городе Шривпорте (Shreveport), штат Луизиана. Пегги родилась в 1924 году, то есть к моменту задержания ей исполнилось 22 года. В семье кроме неё росли старшие сестра и брат — Миртл (Myrtle) и Уортон (Wharton) — а также младший брат Хорас (Horace). Семья проживала в Техасе, несколько раз переезжая с места на место, пока не осела в Далласе. Этот город не нравился Пегги, впрочем, как и родная семья, поэтому она при первой же возможности сбежала, не закончив даже школу. Школа, кстати, тоже ей не нравилась!

Оправданием побега послужил бурный роман с неким Стэнли Тресником (Stanley Tresnick), сыном богатого фермера из округа Миллер в Арканзасе. Они бракосочетались 18 июня 1944 года. Пегги быстро поняла, что семейная жизнь в фермерском антураже ей тоже не нравится, а муж-«деревенщина» на исходе первого года семейной жизни стал попросту ненавистен. Знакомство с Юэлом Суинни украсило её постылые будни, их яркий экстравагантный роман, начавшийся в январе 1946 года, придал существованию Пегги новый смысл. Суинни оказался парнем весёлым, предприимчивым, с деньгами, и шёл он по жизни легко и как будто бы, не напрягаясь. Именно так Пегги и хотела прожить собственную жизнь.

Непринуждённый тон и позитивные интонации голоса Пегги моментально исчезли, едва только ей сообщили о том, что машина, в которую она попыталась сесть, находится в угоне и не знать этого она не может. Женщина пыталась спорить, но детективы быстро и без особых затруднений доказали ей, что она не может не понимать: источник доходов её мужа — криминальный. Разумеется, в аргументации полицейских было множество натяжек и допущений, а потому для суда эти доводы не годились, но нужное впечатление на Пегги сказанное произвело.

Женщина явно растерялась, а угроза уголовного преследования за содействие угону транспортного средства повергла её в панику. Буквально через четверть часа с момента начала допроса Пегги призналась в том, что имеет представление о роде занятий мужа, который рассказывал ей, как зарабатывает на жизнь автоугонами и даже подвергался за это аресту в Техасе, но счастливо избежал тюремной отсидки.

Эта информация была чрезвычайно важна, ведь если Юэл Суинни действительно арестовывался ранее, то его фотография и дактокарта должны храниться в учреждении по месту ареста! Немедленно были разосланы запросы во все шерифские округа и городские департаменты полиции Техаса, благодаря чему уже через 48 часов арканзасские «законники» получили в своё распоряжение фотографию Юэла Суинни, сделанную в 1944 году.

Юэл Суинни после ареста в Техасе в 1944 году. Низкое качество изображения объясняется тем, что это отсканированная ксерокопия небольшой чёрно-белой фотографии.

Впрочем, тут мы забежали вперёд, поскольку до момента окончания допроса Пегги Стивенсон-Суинни женщина успела рассказать ещё немало интересного. Когда вопросы детективов коснулись событий 24 марта — то есть дня угона «плимута» — дамочка поведала необыкновенную историю. По её словам, Юэл приехал к ней на новой автомашине вечером 23 февраля, то есть хищение произошло именно 23-го, а не 24-го, когда владельцем машины было подано заявление о её исчезновении. Юэл продемонстрировал подружке «новую» [якобы только что купленную] автомашину, и Пегги отправилась с ним в поездку, дабы опробовать транспортное средство да и отпраздновать приобретение. Во время поездки парочка купила в кафешке у дороги несколько бутылок пива и кое-какую снедь. После довольно долгой поездки, занявшей час или около того, они выехали на пустынную дорогу юго-западнее Тексарканы. Оставив на обочине «плимут», парочка углубилась в парковую зону метров на 30, может быть, на 50, не более. Юэл был в прекрасном расположении духа, они дурачились, пили пиво и оба отчётливо захмелели. В какой-то момент Юэл заявил, что ему нужно отойти, очевидно, по малой нужде, и… он просто скрылся за кустами. Пегги задремала, но её разбудили звуки, похожие на пистолетные выстрелы.

Через некоторое время — впрочем, не очень долгое — Юэл возвратился. Вёл он себя как обычно, о выстрелах ничего не упомянул, и Пегги решила, что выстрелы она слышала во сне. Однако на следующий день она прочла о двойном убийстве Ричарда Гриффина и Полли Энн Мур, которые погибли примерно в том же месте, где отдыхали Пегги и Юэл, а потому у неё возникли подозрения о причастности к случившемуся её дружка.

Этим повествование Пегги не ограничилось. Женщина припомнила, что в середине мая она обратила внимание на то, что на новой рубашке Юэла имеются грубо вышитые буквы «S», «P», «A», «R», «K», которые, как несложно заметить, складывались в фамилию фермера, застреленного вечером 3 мая.

Признания Пегги следовало признать исключительно ценными — они выводили правоохранительные органы непосредственно на «Ночного охотника»! Следовало как можно скорее поймать Юэла Суинни, ведь он, узнав о задержании жены, мог покинуть штат и «затихариться» на многие годы.

Однако в точности по пословице «на ловца и зверь бежит», Юэл Суинни сам привлёк к себе внимание полиции. Причём произошло это ещё до того, как из Техаса были получены его фотографии. Незадолго до полудня 15 июля Суинни подъехал на большой новенькой автомашине к дилерскому автоцентру, которым владел крупнейший торговец автомобилями в Тексаркане по фамилии Эдвард Хэммон. Юэл желал поскорее продать автомобиль, объясняя это тем, что сильно промахнулся с его выбором, игрушка оказалась ему не по карману. По-видимому, такого рода простодушным и даже инфантильным объяснением он хотел усыпить бдительность работников автоцентра. Однако на беседовавшего с ним Клеона Партейна эта болтовня впечатления не произвела. Вместе с молодым помощником Хаббетом Ли тот осмотрел машину, отметил её хорошее состояние и задал несколько контрольных вопросов, которые заставили Суинни нервничать. Так, например, последний не смог быстро сказать, когда менял фильтр очистки топлива [и менял ли его вообще]. Кроме того, Партейн обратил внимание на не очень точную подгонку блока фар и предположил, что фара была разбита и заменена, но работа по замене была проведена не очень качественно. Слова специалиста автоцентра вызвали замешательство Суинни, и Партейн заподозрил, что имеет дело с автоугонщиком.

Не подавая вида, Клеон заявил, что магазин может произвести выкуп, но для этого владельцу необходимо будет предъявить весь пакет документов. Юэл принялся ссылаться на всевозможные обстоятельства, которые препятствуют немедленному представлению документов, но Партейн оказался непреклонен: нет документов — нет сделки! Суинни пообещал привезти всё необходимое и с тем уехал, а Клеон Партейн в обществе Хаббета Ли помчался в полицию.

Там быстро выяснили, что номерной знак, укреплённый на бампере машины, был снят с автомашины, проданной 11-ю годами ранее и стоявшей последние 3 года без двигателя. Это означало, что предчувствие Партейна не обмануло — в магазин действительно приезжал автоугонщик. Детективы приступили к поиску последнего без промедления. При этом они руководствовались «железной» логикой — автоугонщик не бросит хорошую машину, поэтому важно отыскать автомашину, а преступник окажется где-то неподалёку.

На 3-х полицейских машинах без опознавательных знаков 5 детективов отправились в поездку по городу, причём в одну из машин они посадили Хаббета Ли. Тот видел преступника и мог без труда его опознать, а кроме того, своим появлением он мог вспугнуть преступника и побудить к каким-либо неоптимальным действиям. Именно так всё и получилось. Тексаркана — город сравнительно небольшой, его основные улицы можно объехать за несколько часов, и уже буквально через полчала полицейские обнаружили интересовавшую их автомашину. Водителя нигде не было видно, и полицейские решили пройти по расположенным неподалёку барам.

Хаббет Ли шёл в компании с детективом по фамилии Картер. В одном из заведений при их появлении какой-то мужчина в белой рубашке быстро двинулся в сторону кухни и далее к чёрному ходу, но… там его встретили хмурые мужчины с медными жетонами и наручниками наготове. Беглецом в белой рубашке оказался Юэл Суинни. Увидев детективов, он упал на колени, поднял руки и жалобно заголосил: «Не убивайте меня, не убивайте, я знаю, что вы хотите сделать, но не делайте этого!»

Его одёрнули, посоветовали не ломать комедию и вести себя по-мужски, однако Суинни не унимался. Подобную же истерику он закатил, оказавшись в полицейской автомашине, а затем — в начале допроса. Ему всякий раз отвечали, что никто не собирается его убивать и ему предстоит ответить за содеянное перед судом, но Юэл явно не мог поверить этому и неоднократно повторял, что знает истинную причину ареста и знает, что детективы покончат с ним без суда, устроят имитацию побега или обвинят в том, будто он напал на полицейского — в общем, придумают что-нибудь и обязательно убьют… Это, конечно же, были очень интересные и саморазоблачительные эмоциональные всплески, свидетельствовавшие как о нечистой совести задержанного, так и сознании им своей тяжкой вины.

Прошли сутки, прежде чем Суинни более или менее взял себя в руки и… полностью замкнулся. Он потребовал адвоката и перестал проявлять интерес к происходящему вокруг, просил только пить или покурить. Тут, конечно же, можно подумать над тем, надо ли было успокаивать Суинни после задержания, может быть, следовало поступить прямо наоборот — пригрозить убийством при попытке бегства и потребовать чистосердечного сознания? Да, такая грубая манипуляция была бы незаконна, но быть может, она оказалась бы гораздо результативнее с точки зрения эффективности следствия.

Юэл Суинни после задержания в коридоре Департамента полиции Тексарканы с некоторыми полицейскими, упомянутыми в очерке. Крайний слева — помощник шерифа Тиллман Джонсон, уже в XXI столетии рассказавший о многих деталях поиска «Ночного охотника» в своих аудиовоспоминаниях. Второй слева — Чарли Бойд, задержавший жену подозреваемого Пегги Суинни возле угнанной её мужем автомашины. Четвёртый слева — детектив полиции штата Макс Такетт, благодаря которому эта история и была успешно «раскручена». Между Бойдом и Такеттом стоит сам Юэл Суинни. Личности двух стоящих справа мужчин не установлены [это какие-то детективы полиции штата].

В конце концов, детективы из Арканзаса решили предложить Юэлу Суинни допрос с использованием «сыворотки правды» — sodium pentothal’а.

К исследованиям в области химических средств, способных спровоцировать у человека потерю контроля за собственной речью, медиков подтолкнули наблюдения за воздействием наркоза. Торможение, развивающееся в гипоталамусе, провоцирует у людей, погружающихся в сон, довольно любопытные эффекты — от нецензурной брани до весьма интимных откровений. Причём внятность и внутренняя логичность такого рода разговоров напрямую связана как с продолжительностью засыпания под действием наркоза, так и типом последнего. Опыт применения пентотала в годы Второй мировой войны при допросах военнопленных показал, что этот препарат вызывает заметное и устойчивое торможение реакций в коре головного мозга без погружения человека в глубокий сон. Допрашиваемый впадал в состояние, весьма похожее на гипнотический транс, с тем существенным преимуществом, что для вызывания такого состояния требовалась не особая речевая стратегия, а обыкновенная внутримышечная инъекция. Человек после укола делался заторможенным и безвольным, в сон, однако, не погружался и был способен адекватно реагировать на внешние команды. Допрошенный в таком состоянии человек зачастую рассказывал то, в чём никогда бы не признался, оставаясь в ясном сознании.

Но одно дело допрашивать с использованием «препарата правды» военнопленного в условиях фронтовой обстановки, когда сам факт принадлежности к вражеской армии является достаточным основанием для признания человека врагом, и совсем другое — в мирное время, когда свобода подозреваемого ограждается конституционными нормами и не ограничена каким-либо особым поражением в правах. Не существовало юридического прецедента применения sodium pentothal’а в период следствия, к которому прокуратура Арканзаса могла бы апеллировать. Вместе с тем у всех, кто работал с Юэлом Суинни, крепла уверенность в том, что только таким образом удастся доказать его причастность к убийствам «Ночного охотника». Что интересно — адвокат подозреваемого не стал возражать против допроса с использованием «сыворотки правды» и рекомендовал подзащитному не отказываться от инициативы следствия, заявив всего два встречных требования, надо сказать, весьма умеренных. Во-первых, такой допрос должен быть однократным, а во-вторых, в ходе допроса не должно использоваться слово «убийство», дабы исключить возможность внушения подзащитному.

После долгих колебаний и консультаций на уровне руководства штата прокурор Бойл Такетт (Boyd Tackett), однофамилец детектива, но не его родственник, санкционировал допрос Юэла Суинни с использованием «сыворотки правды». Предполагалось, что такой допрос будет проведён всего один раз, в виде исключения. Задачи были поставлены самые умеренные — добиться от допрашиваемого информации о том, где он хранит оружие. Найдя оружие, полицейские предполагали доказать его тождественность тому пистолету, которым пользовался «Ночной стрелок». Дальнейшее обвинение становилось уже делом техники.

Но действительность — в который уже раз! — обманула ожидания следователей. Юэл Суинни, получив инъекцию пентотала, уснул. Видимо, в силу некой специфики организма он обладал пониженной способностью переносить препараты такого типа. Во всяком случае, по уверению полицейских врачей, полученная Суинни доза точно соответствовала официально утверждённой дозировке препарата (которая зависела от возраста и веса человека). Попытки разбудить Суинни и провести-таки допрос успехом не увенчались.

Провал был полнейший. Представители прокуроры штата отказались даже обсуждать допустимость повторного допроса с использованием «пентотала». Как ни велико было желание объявить о разоблачении «Ночного стрелка из Тексарканы», следствию пришлось смириться с тем, что Суинни невозможно будет осудить за убийства людей. Единственное, в чём доказательно можно было его обвинять, так это в угонах автомашин.

То, что Юэл Суинни полностью замкнулся и отказался от какого-либо сотрудничества со следствием, было не очень хорошо, но всё же объяснимо и в каком-то смысле нормально [такую линию поведения часто выбирают опытные уголовники]. Гораздо хуже для следствия оказалось то, что начала чудить Пегги Суинни. Эта женщина на протяжении 2-х недель в общей сложности дала 4 развёрнутых варианта признательных показаний, и все они радикально различались. То она утверждала, будто лично видела, как её муж стрелял из пистолета в людей… затем отказывалась от сказанного и говорила, будто только слышала выстрелы… потом говорила, что такого не говорила и начинала утверждать, будто видела, как Юэл выбрасывал в разных местах вещи убитых… и даже обещала отвести туда детективов. В окончательной версии своих «воспоминаний», если её россказни можно так назвать, женщина заявила, что вообще не помнит, чем занимался её муж 22–23 февраля, 23–24 марта, 13–14 апреля и вечером 3 мая 1946 года. Говоря о последнем случае, Пегги уточнила, что в тот день она и Юэл ушли из её дома, где жили некоторое время до того, ввиду ссоры с её старшей сестрой Миртл. Пара на одну ночь поселилась в отеле. Юэл тем вечером якобы оставил её одну в номере и ушёл до утра. Это было важное, и притом проверяемое сообщение, вот только проверка показала, что ни Юэла Суинни, ни его жену Пегги в названном ею отеле никогда не видели.

Предложение Пегги показать детективам места «сброса» её мужем улик звучало очень заманчиво, ведь убийца забирал некоторые мелкие вещи жертв, и не только, кстати, мелкие [вспоминаем саксофон Бетти Джо!]. Если Пегги действительно смогла бы привести полицейских на то место, где будет найдена вещь, принадлежавшая кому-то из убитых «Ночным охотником», то это оказалось бы таким капканом, из которого Юэла не смог бы вытащить даже самый талантливый адвокат. Детективы, следуя указаниям Пегги, совершили 3 поездки по дорогам в окрестностях Тексарканы, тщательно обыскивая те кусты и ямы, в которых якобы должны были находиться выброшенные вещи убитых её мужем людей, и ничего не нашли. Вообще ничего, все поездки оказались безрезультатны.

То есть показания Пегги Суинни не позволили следствию заполучить какие-либо вещественные улики. Только одни слова… Впрочем, даже и на слова этой женщины полагаться было никак нельзя. Адвокат Пегги недвусмысленно заявил окружному прокурору, что Пегги не станет свидетельствовать в суде против мужа.

Даже сейчас, спустя многие десятилетия, поведение этой женщины оставляет массу безответных вопросов. Выдумывала ли она свои россказни? Если да, то зачем? Если нет, то почему одно и то же событие она излагала по-разному 4 раза? Причём убедительно и в целом правдоподобно. Это совсем непросто, попробуйте на досуге убедительно рассказать одну и ту же историю в 4-х разных вариантах, не рассказывая при этом истинный 5-й вариант! Можно подумать, что у Пегги имелись некие проблемы психиатрического характера, и она, находясь в стрессовом состоянии после задержания, просто пересказывала на допросах некие видения или сновидения — такое предположение выглядит не очень правдоподобно, но… психика может играть с человеком злые шутки, такое бывает.

Однако допущение о душевном расстройстве этой женщины опровергается известными нам обстоятельствами её жизни. Пегги прожила довольно долгую жизнь — она умерла в 1998 году — и никогда проблем упомянутого профиля не имела. Уже в 1947 году она оформила развод с Юэлом и в сентябре следующего 1948 года вышла замуж в 3-й раз за Бастера Раймера (Buster Rymer), с которым и прожила полвека. Трудно отделаться от ощущения, что эта женщина хорошо знала, чего хочет, и понимала, как этого следует добиваться.

Оценивая роль Пегги Суинни во всей этой истории, сказать можно так: её признания, с одной стороны, подтолкнули вперёд расследование преступлений «Ночного охотника», а с другой — развалили его. В какой-то момент стало ясно, что судить Юэла Суинни за преступления «Ночного охотника» невозможно — улик против него нет никаких!

Особенно ясно это стало понятно в октябре 1946 года, когда совершенно случайно в северной части Тексарканы полицейский Чарли Чизем нашёл принадлежавший Бетти Джо Букер саксофон под № 52535. Место, в котором была сделана находка, оказалось удалено от трупа Бетти Джо приблизительно на 1700 метров, по этой причине данный район в рамках расследования никем не осматривался. Музыкальный инструмент находился внутри футляра, который был штатно закрыт и не имел следов грубого внешнего воздействия. Единственное, что бросалось в глаза — это неравномерное выцветание краски кофра, обусловленное воздействием солнечного света. Было видно, что он долго лежал в одном положении и на него определённым образом попадал солнечный свет, приведя к неравномерному выцветанию краски.

Судя по всему, музыкальный инструмент находился там, где его отыскали, с самого момента убийства его владелицы. Имел ли убийца намерение оставить саксофон у себя или же с самого начала предполагал его выбросить, никто в точности сказать не мог. Но эта находка разрешила одну из загадок, связанных с преступлениями «Ночного охотника».

Нельзя не отметить тот факт, что Пегги Суинни ничего о месте сокрытия саксофона не говорила, и эта деталь подрывала всякое доверие её показаниям. Если бы Пегги рассказала о том, где оставлен музыкальный инструмент, или хотя бы упомянула, что Юэл выбросил саксофон, то её осведомлённость послужила бы прекрасным подтверждением точности прочих рассказов женщины, однако… Однако то, что рассказывала Пегги, объективной проверкой не подтверждалось, и это обстоятельство лишало всякой судебной перспективы обвинение Юэла Суинни в преступлениях «Ночного охотника».

История, связанная с поимкой Юэла Суинни, получила в конечном итоге любопытное продолжение, хотя и не вполне законное. Поскольку обвинить его в преступлениях «Ночного охотника» ввиду полного отсутствия улик не представлялось возможным, было решено отдать Юэла под суд за доказанные случаи угона автомашин. В количестве аж даже 2-х штук. И пользуясь случаем, упрятать за решётку на максимально длительный срок — хотя бы лет на 20, а желательно — пожизненно. За угон 2-х автомашин без тяжких последствий и больших материальных потерь для владельцев приговор составил бы 2 или 3 года лишения свободы. Но прокурор решил требовать много больше. Для того чтобы присяжные поддержали заведомо неправомерное требование, им негласно было сообщено, что обвиняемый на самом деле является «Ночным охотником», поэтому от заседателей ждут правильного и ответственного голосования.

Присяжные поняли всё правильно, а вот судья — нет. Неясно, в чём там было дело — то ли судья не получил соответствующего пояснения, то ли попросту его проигнорировал — но во время второго заседания он предложил обвинителю снять все обвинения и ограничиться тем полугодом, что Суинни уже провёл в окружной тюрьме. Это предложение следует признать довольно примечательным — примеров подобной снисходительности судьи история американского правоприменения содержит немного.

Обвинитель был настроен совсем не милосердно и призыв судьи проигнорировал. Он потребовал пожизненного заключения, и судья оказался вынужден внести это требование в формулировку вердикта, который членам жюри присяжных предстояло принять либо отвергнуть. Учитывая, что незадолго до того судья предлагал остановить процесс и отпустить подсудимого на все 4 стороны, можно не сомневаться в том, что требование пожизненного заключения показалось ему лишённым всякого здравого смысла.

Но, как говорил Российский государь Пётр Первый, «небывалое бывает!» Присяжные, заблаговременно осведомлённые о подозрениях в отношении Юэла Суинни, утвердили жёсткую формулировку, выходившую за все рамки тогдашнего правоприменения. Всем было понятно: осудили Суинни вовсе не за угоны 2-х автомашин, но вслух этого никто никогда не говорил, и минули многие десятилетия, прежде чем вещи были названы своими именами.

Необходимо отметить, что арест Юэла Суинни, осуществлённый арканзасскими «законниками», вызвал заметное, и притом хорошо понятное раздражение их техасских коллег. Они посчитали, что хотя основные свои преступления «Ночной охотник» совершил на техасской стороне границы, все лавры достанутся более везучим конкурентам. Как отмечено чуть выше, лавры эти в действительности им не достались, но в конце лета и осенью 1946 года сие было вовсе неочевидно.

А потому не следует удивляться необычной реакции техасских «законников». По воспоминаниям Тиллмана Джонсона, находившегося тогда в самом эпицентре событий, после ареста Юэла Суинни мнения техасских коллег странным образом эволюционировали. Капитан Гонзаулос неожиданно заявил, что «арканзасцы» взяли под стражу «не того» «Ночного охотника» и, вообще, ему ошибочно приписаны эпизоды, связанные с активностью другого преступника. В своё время шериф Пресли возражал против того, чтобы первое нападение [произошедшее в феврале 1946 года] приписывать «Ночному призраку», о чём в своём месте упоминалось. Теперь Гонзаулос вспомнил аргументацию окружного шерифа и предложил считать эпизод, связанный с нападением на Мэри Лейри и Джимми Холлиса, после которого потерпевшие остались живы, не относящимся к активности таинственного убийцы. Также Гонзаулос предложил «вынести за скобки» нападение на супругов Старкс, поскольку «Ночной охотник» убивал влюблённые парочки, а не фермеров по месту жительства. Настоящий убийца всё ещё остаётся на свободе, а кого именно поймали арканзасские «законники» — то неведомо никому.

Поскольку после 3 мая нападений, которые можно было бы связать с «Ночным охотником», не фиксировалось, капитан техасских рейнджеров заявил в сентябре, что разыскиваемый преступник испугался активности правоохранительных органов и покинул район Тексарканы. Действительно, на протяжении мая и всех летних месяцев к ночному патрулированию привлекались 20 (!) полицейских автомашин, и убийца должен был сознавать, что на него объявлена охота, однако нам неизвестно, насколько его пугала эта активность. Непреложным фактом является только то, что капитан Гонзаулос крайне ревниво отнёсся к аресту Суинни, и потому при каждом удобном случае он старался принизить значение этого успеха. При этом Тиллман Джонсон не без иронии замечал, что если бы арест Суинни произвёл Гонзаулос, то он трезвонил бы о собственном успехе на всех углах. И детектив наверняка был недалёк от истины — капитан рейнджеров являлся, безусловно, человеком очень неглупым и высоким профессионалом в области оперативно-розыскной работы, однако сильные стороны его личности нивелировались неисправимыми недостатками — он отличался апломбом, амбициозностью и отсутствием такта, никогда не признавал собственные ошибки и во всяком деле непременно хотел быть победителем. Между тем побеждать всегда невозможно, умный руководитель — всегда тонкий дипломат, считающийся с мнением окружающих и интересами партнёров.

Когда в октябре 1946 года стало известно о двойном убийстве на пляже в районе Форт-Лодердейла во Флориде, Гонзаулос заявил, что его версия об отъезде «Ночного охотника» получила подтверждение. Капитан немедленно собрался в дорогу и умчался во Флориду, дабы своим ценным опытом помочь тамошнему расследованию. Поскольку события во Флориде сейчас многие американские журналисты и историки связывают с преступлениями в Тексаркане, уделим им некоторое внимание, хотя, по мнению автора, связь эта весьма и весьма призрачная.

Итак, утром 9 октября 1946 года на пляже под названием «Дэния» («Dania beach») в пригороде Форт-Лодердейла были найдены 2 мёртвых тела. Убитыми оказались 24-летний Лоуренс Хоган (Lawrence O. Hogan) и Илэйн Элбридж (Elaine Elbridge), 23-х лет. Автомобиль, на котором они приехали на пляж, находился в нескольких метрах от тел, машина принадлежала Лоуренсу Хогану. Убитые были полностью одеты, смерть обоих последовала в результате огнестрельных ранений, причинённых оружием 32-го калибра.

Уже в первых сообщениях прессы, посвящённых двойному убийству в Форт-Лодердейле, проводились прямые аналогии с преступлениями «Ночного охотника» в Тексаркане. Основаниями для далеко идущих выводов послужил ряд деталей, сильно напоминавших то, что происходило в Тексаркане.

О чём же идёт речь? Во-первых, вполне определённую ассоциацию рождал выбор преступником объекта посягательства — таковым стала парочка, уединившаяся в пустынном месте для интимного общения. Или доверительного, если выражаться корректнее. Во-вторых, убийца использовал оружие того же калибра, что и «Ночной охотник». В-третьих, убивший Хогана и Элбридж человек унёс маленькую сумочку-ридикюль Илэйн, что также рождало определённую аналогию с тем, как вёл себя убийца из Тексарканы. Наконец, общая схема нападения весьма напоминала действия «Ночного охотника» — потерпевшие были выведены из автомашины, очевидно, под угрозой оружия, и убиты в непосредственной от неё близости.

Газетная статья от 13 октября 1946 года с изложением версии о миграции «Ночного призрака» из Тексарканы во Флориду и его причастности к двойному убийству на пляже в Форт-Лодердейле.

Как установили правоохранительные органы, Лоуренс Хоган и Илэйн Элбридж отдыхали в ночном клубе, который вместе покинули незадолго до полуночи. Судебно-медицинская экспертиза уверенно отнесла их смерть к первым часам 9 октября. Молодые люди были убиты спустя менее 3-х часов с момента выхода из клуба — в их желудках была обнаружена непереваренная пища, которую они там употребляли.

Во Флориде тогда ещё не начался бум элитного жилищного строительства, но штат уже завоевал репутацию курортного региона, и циничная расправа над гостями сулила серьёзные репутационные потери завязанному на туризм бизнесу. Уже в первые сутки с момента обнаружения тел были назначены премии общей суммой в 1,5 тыс.$ за информацию, способную привести к убийце или убийцам. Через 3 дня сумма премий достигла 2,1 тыс.$ и в дальнейшем продолжала расти. Заслуживает упоминания то, что взносы в премиальный фонд делали как органы власти, например, муниципалитет района Дэния [на его территории находился пляж, ставший местом преступления], так и отдельные граждане.

Баллистическая экспертиза показала, что Лоуренс Хоган и Илэйн Элдридж были убиты из иного оружия, нежели то, которым пользовался «Ночной охотник» из Тексарканы.

Капитан Гонзаулос, как было сказано немного выше, узнав о двойном убийстве в районе Форт-Лодердейла, заявил, что подозревает «работу» «Ночного охотника», и умчался во Флориду помогать тамошнему расследованию. С присущей ему энергией — безграничной, но лишённой всякого вектора — он начал генерировать продуктивные идеи одну чудеснее другой.

Первая его неординарная идея заключалась в том, что убийца должен был спрятать или бросить пистолет где-то на пляже «Дэния». Честно говоря, сложно объяснить ход мысли матёрого капитана, поскольку совершенно непонятно, почему преступник должен был прятать оружие именно на пляже, а не где-то в стороне. Также непонятно, почему убийца, если только он действительно имел намерение немедленно избавиться от оружия, не утопил его, забросив на глубину, скажем, на 20–30 метров от берега. Тем не менее капитан вбил в головы местным полицейским идею о тщательном обыске пляжа, что и было проделано на протяжении 13–15 октября. Приглашённые военнослужащие с миноискателями тщательнейшим образом проверили пляж и закопанного в песке пистолета не нашли. Что удивления совсем не вызывает…

Другая ор-р-ригинальная идея капитана оказалась связана с розыском самого убийцы. Гонзаулос заявил местным «законникам», что в первоочередном порядке надлежит искать молодого мужчину, переехавшего в Форт-Лодердейл либо его окрестности из Техаса или Арканзаса после 3 мая 1946 г. [то есть после расстрела супругов Старкс]. Вообще-то говоря, ориентироваться на подобный признак вряд ли следовало, поскольку опытный преступник постарался бы скрыть своё проживание в печально известном всей стране месте, и если бы даже он и впрямь объявился во Флориде, то заехал бы не напрямую, а через какую-нибудь, условно, Пенсильванию. Предположение, будто «Ночной убийца» не подумал о заметании следов, представляется слишком уж прямолинейным.

Тем не менее капитан техасских рейнджеров своим апломбом и самоуверенностью, по-видимому, произвёл на местного шерифа Уолтера Кларка (Walter R. Clark) определённое впечатление, и тот доверился гостю из Техаса, по крайней мере на некоторое время. Потратив немало сил на розыск молодых мужчин, прибывших в Форт-Лодердейл и прилегавшие к нему районы из Техаса или Арканзаса, они отыскали 5 человек, отвечавших критериям Гонзаулоса. После допросов все эти люди были исключены из списка подозреваемых и отпущены.

Следует сказать, что сама по себе идея о переезде «Ночного охотника» из Тексарканы в Форт-Лодердейл представляется довольно лукавой и требует серьёзного доказывания. Нет ни единого объективного довода в пользу подобного предположения. Совпадение калибров оружия — это вообще не аргумент, поскольку пистолеты 32-го калибра популярны в США и таковых на руках населения десятки миллионов единиц. Похищения мелких предметов, принадлежавших жертве или жертвам — это не специфический признак, а широко распространённый элемент криминального поведения. Было бы намного удивительнее, если бы убийца ничего не забирал… То, что убийца в Форт-Лодердейле выбрал парочку, искавшую интимного уединения, также может означать совсем не то, чем казалось изначально.

Поскольку это замечание может показаться не вполне понятным, автор позволит себе небольшое пояснение.

Все жертвы «Ночного охотника» из Тексарканы являлись людьми самыми обыкновенными, абсолютно ничем не примечательными, что является сильным аргументом в пользу случайного выбора преступника. Однако в случае молодых людей, убитых в Форт-Лодердейле, ситуация выглядит совершенно иначе. Илэйн Элбридж являлась дочерью крупного строительного подрядчика, проживавшего в городе Чатэм (Chatham), штат Массачусетс. Строительные работы и распределение строительных подрядов всегда являлись высоко коррупционным видом предпринимательской деятельности, и в этом отношении США являлись не исключением, а скорее, ярким подтверждением правила. Чатем — это город для богатых, точнее, деревня, цены на недвижимость там одни из самых высоких в Соединённых Штатах, а зимой большинство домовладений пустуют — их богатые обитатели переезжают куда потеплее — на Багамы, Таити и прочие экзотические места.

Переезд Илэйн Элдридж в Форт-Лодердейл, где она прожила последние 3 месяца своей жизни, сильно смахивал на попытку отца спрятать дочь от опасности, грозившей ей в Чатэме. Что это была за опасность, никто из близких не знал, вернее, не пожелал рассказать об этом «законникам». Однако когда в Форт-Лодердейле узнали о том, что Илэйн происходит из очень богатой семьи, связанной со строительными подрядами, то версию о причастности к трагедии «Ночного охотника» из Тексарканы отбросили моментально. Мнение всех причастных к расследованию лиц сводилось к следующему: девушка стала жертвой неурегулированных отношений её отца с организованной преступностью.

В этой связи достойно упоминания то, что формально организованной преступности тогда в США не существовало. Директор ФБР Гувер взрывался бешеным огурцом всякий раз, когда ему задавали вопрос об этнических преступных группировках, действовавших в коррупционной связке с местными органами власти. Гувер настаивал на том, что организованная преступность в Соединённых Штатах — это выдумка коммунистов и журналистов. И так считалось вплоть до середины 1950-х годов, хотя все сотрудники правоохранительных органов, работавшие в низовых звеньях, были прекрасно осведомлены об активности и широком проникновении во властные органы организованных преступных группировок — итальянских, еврейских, ирландских, армянских и иных — существование которых не признавал руководитель мощнейшей спецслужбы страны. Интересно отметить, что как раз в то время началась активная криминальная деятельность Джеймса «Уайти» Балджера[18], и случилось это как раз в Массачусетсе. Чтобы сильно не отклоняться от темы, автор не станет пересказывать биографию этого преступника, но рекомендует читателям самостоятельно ознакомиться с «этапами большого пути» этого убийцы и обратить особое внимание на его младшего брата, сделавшего исключительную политическую карьеру. История братьев Балджер выразительно демонстрирует как лицемерие Эдгара Гувера, так и лживость его тезиса об отсутствии организованной преступности в стране.

В общем, довольно быстро «законники» из Флориды свернули своё сотрудничество с капитаном Гонзаулосом, что ничуть не помешало последнему на протяжении ряда последующих лет деятельно метаться по различным штатам в поисках новых преступлений «Ночного охотника» из Тексарканы. Известно по меньшей мере о 4-х безрезультатных поездках капитана, последнюю из которых он предпринял в 1951 году. Погоня за «Призраком Тексарканы» сделалась своего рода ide-fix Гонзаулоса, и подпитывалась она отнюдь не объективной информацией, а лишь неумеренным самолюбием капитана рейнджеров, неспособного признать собственное поражение в борьбе с преступником и согласиться с успехом коллег из Арканзаса.

Что последовало далее?

Пегги Суинни, как было сказано выше, быстро развелась с осуждённым супругом и буквально через год вышла замуж снова.

Сам Юэл Суинни тянул тюремную лямку долгие годы и внимания к себе не привлекал. Но в 1970 году — то есть уже на 23-м году пребывания в заключении — он неожиданно подал в Верховный суд штата прошение о «Habeus Corpus», предполагавшее вызов в суд того должностного лица [или представителя властной инстанции], по чьей вине человек лишён свободы. Это весьма своеобразная норма англо-американского права, идущая корнями из Средневековья, не имеющая аналогов в отечественной правовой системе. «Habeus corpus» предполагает проверку законности задержания человека во время предварительного следствия. Однако в редких случаях требование «Habeus Corpus» заявляют и тюремные сидельцы, то есть люди, лишённые свободы на основании приговора суда. Обычно [хотя и не всегда] это означает существование некоего консенсуса, связанного с пересмотром приговора, для изменения которого нет юридических оснований. Другими словами, осуждённый испробовал все юридически корректные способы отменить или изменить приговор, но в какой-то момент власти сами пришли к пониманию необходимости это сделать. Например, с абсолютной надёжностью выяснилось, что человек осуждён невинно, но признать это нельзя или нецелесообразно в силу неких веских причин. Тогда заявляется требование «Habeus Corpus» и… человек выходит на свободу, и судебная ошибка, допущенная ранее, исчезает сама собой.

Конечно же, это полнейшее крючкотворство, но оно подпитывает убеждённость многих американце в том, что их правовая система — самая правовая!

В случае Юэла Суинни, по-видимому, было принято решение о необходимости его освобождения. Кто принимал это решение — губернатор, члены Верховного суда или некие иные ответственные лица — нам неизвестно. Но без наличия серьёзной административной поддержки Юэл Суинни, разумеется, не мог рассчитывать на успех своей затеи — его документы попросту не были бы приняты к рассмотрению по формальным основаниям. Однако они были приняты, и более того, через год Суинни было позволено дополнить их новой аргументацией в пользу целесообразности скорейшего освобождения. Юэл подал в Верховный суд особое заявление, заверенное нотариально, в котором утверждал, что его право на честный и беспристрастный суд было нарушено в самом начале расследования, то есть ещё в июле 1946 года.

Юэл Суинни в возрасте 55 лет (фотография из его тюремного дела, сделанная в 1972 году после четвертьвекового пребывания за решёткой).

Суинни утверждал, что во время обсуждения в окружном суде возможности освобождения под залог он не имел адвоката и никто из окружающих — ни детективы, ни помощник прокурора, ни сам судья — не предупредили его о том, какое наказание может повлечь выдвинутое в отношении него обвинение. На самом деле это была откровенная ложь — уже в XXI столетии сын шерифа Присли, работавший над книгой о тех событиях, изучил стенограмму того судебного заседания. И обнаружил в ней запись, из которой следовало, что судья прямо обратился к Суинни и предложил тому нанять адвоката, поскольку обвинение в угоне автомашин представляется серьёзным и в интересах обвиняемого иметь компетентного защитника и советника. Суинни на это ответил, что понимает ситуацию, в которой оказался, но считает, что адвокат ему не нужен.

Тем не менее в 1971 году он утверждал уже совсем иное. Несмотря на лживость его заявлений, Верховный суд в конечном итоге полностью согласился с аргументацией Суинни и в 1972 году постановил, что приговор 1947 года исполнен в полной мере и Юэл должен быть освобождён. Отсидев за решёткой четверть века, Суинни неожиданно для себя — или, напротив, вполне ожидаемо? — вышел на свободу.

В некоторых публикациях можно найти утверждения, будто он признавал свою вину в преступлениях «Ночного охотника» как во время пребывания за решёткой, так и после. Рассуждения на эту тему восходят к американскому исследователю истории «Ночного охотника» Марку Бледсоу (Mark Bledsow), бывшему полицейскому, сумевшему в 1980-х годах отыскать некоторых товарищей Юэла Суинни по тюрьме и поговорить с ними. Бледсоу утверждал, что ему удалось установить, будто Суинни иногда позволял себе довольно подробно рассказывать об убийствах влюблённых парочек в автомашинах. Однако, не ставя под сомнение честность исследователя, следует иметь в виду, что свидетельства тюремных друзей Суинни надо воспринимать с большим скепсисом: во-первых, Суинни мог все свои россказни выдумывать, и его сокамерники не могли проверить, сколь точен он был в изложении деталей; во-вторых, он мог опираться на информацию из открытых источников, помещавших в 1946 году довольно подробные репортажи с мест трагедий; в-третьих, Суинни имел мощный стимул для такого рода самооговора — таким образом он мог поддерживать свой авторитет в преступной среде.

Если бы во время тюремного заключения Юэл Суинни действительно обнаружил свою необыкновенную осведомлённость о преступлениях 1946 года, то в 1972 году его освобождение не состоялось бы. В конце 1993 года, встречаясь с Бледсоу менее чем за год до смерти, Суинни отрицал свою вину, хотя и признавал, что об этом его спрашивает каждый, кому известна его история. Когда Бледсоу прямо поинтересовался у Юэла, виноват ли тот в преступлениях «Ночного призрака», Суинни буквально подскочил в своём инвалидном кресле, к которому был прикован после операции по иссечению части желудка, и заорал: «Я ушёл от всего этого, и я был чист!» («I got off for that and I was cleared!»). Бледсоу после этих слов пришлось интервью прекратить. Сам он считал, что Суинни является убийцей, и разговор с ним не следовало записывать на видеокамеру, поскольку сознание того, что слова его фиксируются, могло помешать Суинни быть искренним.

Умер Юэл Суинни в Далласе, штат Техас, в сентябре 1994 года, прожив на свободе тихой и незаметной жизнью более 20-ти лет.

Пегги Суинни, как отмечалось выше, пережила второго мужа — она скончалась в январе 1998 года в Техасе.

Капитан рейнджеров Мануэль Гонзаулос вышел в отставку в июле 1951 года после очередной своей неудачной командировки, предпринятой с целью розыска следов «Ночного охотника». Используя свои связи и определённую репутацию, он на протяжении пары следующих десятилетий выступал консультантом в сфере теле- и кинопроизводства — учил режиссёров и актёров тому, как надлежит достоверно изображать детективов и преступников. Гонзаулос проживал в Далласе, где и скончался в феврале 1977 года.

По странной иронии судьбы активные участники интересующей нас истории — Юэл Суинни, его жена Пегги и капитан рейнджеров — оказались в конечном итоге в Далласе и на протяжении многих лет ходили буквально по одним улицам. Вполне возможно, что они даже встречались и мимолётно общались, вряд ли узнавая друг друга…

В 1976 году режиссёр Чарльз Пирс (Charles B. Pierce) снял кинофильм под названием «Город, который боялся заката» («The Town That Dreaded Sundown»), основанный на событиях, связанных с преступлениями «Ночного призрака» и попытками поймать убийцу. По своему формату это был триллер, который по крайней мере в первой своей части довольно верно следовал канве реальных событий. Съёмки проводились на улицах Тексарканы в аутентичном антураже, все действующие лица имели реальных прототипов, убийца в конечном итоге остался не пойман — именно так, как это и было в жизни. Но как это часто бывает у творческих личностей, попытка скроить сюжетную интригу покруче подтолкнула Пирса к откровенной завиральщине в конце фильма. Таинственный убийца устраивает настоящие боевые действия, вступает в перестрелку с преследователями, получает пулю в ногу и… благополучно скрывается в ночной дали, заскочив на ходу в железнодорожный состав.

Фильм вызвал в целом положительные оценки зрителей и… 2 судебных иска, что может показаться до некоторой степени неожиданным. Один иск последовал от родственников жертвы, а другой от администрации Арканзаса. Чиновники возмутились режиссёрским слоганом, согласно которому «Ночной охотник» всё ещё скрывается от закона в Арканзасе… Как это часто бывает, иски ничуть не повредили репутации кинофильма, а напротив, разожгли всеобщий интерес. Достойно упоминания то, что фильм «Город, который боялся заката» стал своеобразной визитной карточкой Тексарканы, и жители отзываются о нём неизменно положительно. Триллер каждый год транслируется местными ТВ-каналами — обычно такие показы проходят в декабре — и, по-видимому, это то зрелище, которое горожане никогда не устанут смотреть заново.

Плакат кинофильма Чарльза Пирса «Город, который боялся заката». Слоган «В 1946 году этот человек убил пятерых… Сегодня он всё ещё скрывается на улицах Тексарканы, штат Арканзас», который можно видеть на плакате, послужил причиной судебного иска от правительства штата Арканзас.

О чём ещё необходимо упомянуть в контексте нашего ретроспективного анализа расследований преступлений «Ночного призрака Тексарканы»? Такой рассказ будет очевидно неполон без упоминания весьма необычной истории жизни и смерти Генри Букера Теннисона (Henry Booker «Doodie» Tennison) [имя Генри молодому человеку не нравилось, и он предпочитал, чтобы его именовали «Дуди»]. В большинстве публикаций о трагических событиях в Тексаркане в первой половине 1946 года об этом человеке либо не будет упоминаний, либо они окажутся весьма односторонни — эта неполнота связана с тем, что важная информация, связанная с ним, стала известна совсем недавно, уже в XXI веке, и случилось это благодаря частному расследованию его дальнего родственника Джона Теннисона, который по образованию является криминальным психологом и некоторое время работал в пенитенциарной системе штата Арканзас.

Ответвление сюжета, связанное с «Дуди» Теннисоном, представляется чрезвычайно интригующим и заслуживает вдумчивого разбора.

Итак, пойдём по порядку — от завязки интриги к… нет, не к развязке, а к завязке следующей!

В пятницу 5 ноября 1948 года в кампусе Арканзасского университета в городе Файетвилль (Fayetteville), том самом, где проживали родители и сёстры Юэлла Суинни, произошло чрезвычайное происшествие. 18-летний студент 1-го курса Генри Теннисон был найден мёртвым в своей комнате. Согласно показаниям соседей, Генри с конца октября вёл себя довольно странно — он не выходил из комнаты, но проходивших мимо товарищей просил принести что-нибудь поесть — пакет орехов или конфет — и давал деньги для покупки. Судя по всему, именно этим он последнюю неделю жизни и питался.

В комнате его царил беспорядок, при осмотре помещения было найдено более дюжины бутылок из-под различных спиртных напитков. Внимание любого вошедшего в комнату сразу же привлекали киноустановка для просмотра узко-форматных киноплёнок формата «Double 8» и белая простыня, натянутая поперёк комнаты — Генри, по-видимому, проводил время за просмотром любительских кинофильмов. Таковых оказалось найдено довольно много, более 20-ти рулонов — на них были запечатлены как сам Теннисон, так и его друзья и близкие, кроме того, имелось некоторое количество копий кинофильмов эпохи «Великого немого кино» — Чарли Чаплина, Макса Линдера, Рудольфо Валентино. В этой связи достойна упоминания та деталь, что 2-ое из 3-х упомянутых актёров окончили свою жизнь в сравнительно молодом возрасте и при крайне необычных обстоятельствах.

Итак, Теннисон ел конфеты, грыз орехи, пил «бурбон», смотрел немое кино, наверное, иногда спал и… отчего же он умер?

Первоначальный диагноз был связан с предположением о какой-то форме сердечной недостаточности — как известно, таковая может наблюдаться и у молодых людей! — но когда вскрытие показало, что Теннисон выпил цианид цинка, то в кампус примчался окружной шериф Брюс Крайдер (Bruce Crider). Откуда Теннисон получил такой яд? Как оказалось, он имел к нему доступ по месту учёбы.

Генри вовсе не был отличником, скорее, его можно было назвать посредственным учеником. Однако он очень любил химию и хорошо в ней разбирался — намного лучше своих сверстников-отличников. Ещё в школе он написал работу о создании присадок к топливу, способных повышать его октановое число, и отправил её на олимпиаду, проводившуюся под патронажем Арканзасского университета. Работа эта чрезвычайно заинтересовала преподавателей. Разумеется, школьник никаких особых тайн профессиональным химикам не открыл, но он привлёк их внимание идеей использования высокотоксичных веществ в качестве присадок для различных видов специального топлива, прежде всего авиационного. По этой причине Генри буквально с первых недель учёбы было предложено работать в одной из химических лабораторий, где хранились, в том числе и различные циановые соединения. Так что доступ к ядам молодой человек имел вполне легальный…

Однако не это открытие стало главным в истории смерти Генри Теннисона.

При осмотре вещей умершего были найдены записки. Одна из них гласила: «Я делал это, когда Матушка отсутствовала или спала, и никто не видел, как я это делал. Что касается оружия, я разобрал его и выбросил в разных местах» («I did it when Mother was either out or asleep, and no one saw me do it. For the guns, I disassembled them and discarded them in different places.»). В другой было написано: «Почему я покончил с собой? … Ну, когда вы совершили два двойных убийства, вы бы тоже так поступили. Да, я убил Бетти Джо Букер и Пола Мартина в городском парке той ночью, убил мистера Старкса и пытался заполучить миссис Старкс» («Why did I take my own life? …. Well, when you committed two double murders, you would, too. Yes, I did kill Betty Jo Booker and Paul Martin in the city park that night and killed Mr. Starks and tried to get Mrs. Starks».). Третья гласила: «Побег бесполезен, полиция найдёт меня» («Running away won’t do any good, the police will find me.»). Имелась и ещё одна лаконичная записка: «Пожалуйста, не обращайте внимания на прочие сообщения, что я написал» («Please disregard all other messages I have written.»).

Непонятно было, к чему относилась последняя из записок. Скорее всего, существовали и иные послания, уничтоженные Теннисоном перед самоубийством.

Теннисон был родом из Тексарканы — там прошло его детство, там он окончил школу, и именно оттуда он приехал в Файетвилль [расстояние между этими городами составляло около 350 км]. Об обнаружении записок был поставлен в известность офис прокурора округа Миллер, в своё время занимавшийся расследованием убийства Вирджила Старкса и ранения его жены. Аналогичное сообщение было также отправлено в Техас, прокурору округа Боуи.

Проверка версии о причастности Генри Теннисона к нападению на чету Старкс была поручена Роберту Хэллу (Robert E Hall), помощнику окружного прокурора округа Миллер, который лично приехал в университетский кампус, осмотрел комнату умершего, побеседовал с коронером, шерифом, представителями полиции кампуса, а также некоторыми преподавателями и студентами университета.

Смерть Генри Теннисона из события пусть и трагического, но всё же довольно тривиального, быстро превратилась в сенсацию после того, как стало известно о возможной причастности умершего к убийствам в Тексаркане. Уже 8 ноября 1948 года газета «Evening star» (эта иллюстрация взята как раз из этого номера) дала материал о предполагаемом самоубийстве «Ночного охотника» из Тексарканы и проверке этой версии правоохранительными органами. Аналогичные публикации после этой даты последовали и во многих других американских газетах.

После этого расследование переместилось в Тексаркану. Выяснилось, что «Дуди» родился 18 февраля 1930 года в весьма обеспеченной семье, он был младшим из 4-х детей. Разница в их возрастах была довольно велика — старший брат Джеймс был старше Генри на 13 лет, следующий из братьев — Джек — на 10 лет, а сестра Элис — на 6. Столь значительная разница в возрастах предопределила некоторую разобщённость старших детей и младшего брата. Другой причиной эмоциональных проблем мальчика мог стать развод родителей, имевший место в 1933 году. Глава семьи — Джеймс Дэниел Теннисон (James Daniel Tennison) — ушёл тогда из семьи и нашёл своё счастье с женщиной на 15 лет моложе. К моменту смерти «Дуди» отцу исполнилось 53 года.

Мама, по-видимому, не очень любила младшего из детей, поскольку тот был зачат с целью удержать мужа. К этому странному приёму сохранения брака прибегают обычно женщины, плохо понимающие мужскую психологию, а потому дети, рождённые с целью сохранения отношений, через некоторое время обычно начинают вызывать у матери раздражение. Порой это негативное чувство женщина даже не способна объяснить рационально, но подоплёка его хорошо понятна — такой ребёнок является немым напоминанием о грубой ошибке. «Дуди» всю свою недолгую жизнь был своеобразным немым укором матери, женщины и без того неулыбчивой, неласковой и строгой. С Генри она держала себя особенно взыскательно, что многим, знавшим семью, казалось странным, поскольку в больших семьях родители любят младших детей обычно крепче прочих.

В силу описанных выше обстоятельств «Дуди» чувствовал себя отстранённым от членов семьи. Он много читал — преимущественно комиксы, разумеется — любил ходить в одиночестве в кинотеатр, много времени проводил вне дома. Генри Теннисон, безусловно, являлся эталонным интровертом. Мать, опасаясь того, что наличие свободного времени плохо скажется на привычках младшего сына, старалась максимально загружать его домашними обязанностями и требовала, чтобы Генри искал работу по найму. Очень странный педагогический приём, но, к сожалению, широко распространённый в Америке. А потому молодой человек с 14-ти лет действительно постоянно подрабатывал, разумеется, получая за свои труды сущую мелочёвку. Хотя достаток семьи был по меркам Тексарканы весьма и весьма высок, «Дуди» никогда не имел автомашины, хотя тогда в старшем классе школы на подержанных машинах разъезжали даже юноши из очень бедных семей.

Но мамина педагогика была сурова! Никаких машин… никаких вечеринок… никаких танцев… никаких девочек…

«Дуди» Теннисон стал очень хорошим подозреваемым на роль «Ночного охотника», однако совсем скоро эта версия оказалась отброшена. Уже 8 ноября в офис окружного шерифа явился некий Джеймс Фримен (James G. Freeman), школьный друг «Дуди», который предоставил тому железное alibi и ответил на все сопутствующие вопросы.

Слева: Генри «Дуди» Теннисон. Справа: Джеймс Фримен, друг «Дуди» и спаситель его честного имени. Фотографии из выпускного альбома 1948 года.

Фримен заявил, что являлся другом «Дуди», и сообщил работникам прокуратуры, что прочитав в газетах о подозрениях в его причастности к преступлениям «Ночного охотника», хотел бы кое о чём рассказать. По словам молодого человека, Теннисон никак не мог стрелять в супругов Старкс вечером 3 мая 1946 года по той причине, что тогда он находился у него — Джеймса Фримена — в гостях. Они играли в шахматы, курили сигары, пили пиво и занимались прочими юношескими непотребствами, и делали всё это под звуки работающего радио. Джеймс довольно точно воспроизвёл радиотрансляцию того вечера.

Его показания были запротоколированы и проверены. И получили полное подтверждение. Действительно, в тот день и в тот час указанная радиостанция транслировала песни, которые перечислил Фримен, и ведущий был именно тем, кого назвал свидетель. И даже шутил он именно так, как утверждал Фримен.

О чём можно ещё говорить после таких показаний?!

Благодаря рассказу Джеймса Фримена подозрения с «Дуди» Теннисона были сняты, и об этом человеке практически все забыли. В последующие десятилетия некоторые журналисты и писатели вспоминали о самоубийстве одарённого студента, но высказывались по этому поводу обычно лаконично и однотипно, дескать, ранимый, впечатлительный юноша не мог справиться с психологическими проблемами и перед самоубийством оговорил самого себя. А зачем он так поступил — да кто ж его разберёт, чужая душа потёмки.

Надо сказать, что Теннисоны являлись очень многочисленным родом, проживавшим в районе Тексарканы почти столетие, их можно назвать «солью земли» в том смысле, что их предки были в числе первых поселенцев в том регионе. Они знали многих, и многие знали их… В этой связи достаточно упомянуть следующую любопытную деталь: двоюродный брат «Дуди» — Джеймс Теннисон — являлся одним из консультантов режиссёра Чарльза Пирса во время съёмок упомянутого выше триллера «Город, который боялся заката». Причём консультировал он режиссёра не как родственник одного из подозреваемых, а именно как старожил, который прекрасно знал историю города и его обитателей.

Другой родственник «Дуди» — судебный психиатр Джон Теннисон — заинтересовался событиями 1946 года в Тексаркане и возможной ролью в них «Дуди». Иногда Джона Теннисона называют двоюродным братом самоубийцы, но это неверно — между ними намного более далёкое родство [общий прадед], что, однако, не отменяет хорошую осведомлённость исследователя о разного рода внутрисемейных тайнах. Толчком для работы Джона Теннисона послужило его знакомство с Джеймсом Присли, сыном шерифа округа Боуи, одним из самых осведомлённых экспертов по преступлениям «Ночного охотника». В 2014 году Джеймс Присли издал книгу под названием «Призрак-убийца: раскрытие тайны серийных убийств в Тексаркане» («The Phantom Killer: Unlocking the Mystery of the Texarkana Serial Murders»), в которой проанализировал накопленные за многие десятилетия сведения по этому делу. Присли-младший не только хорошо знал закулисную сторону расследования — что объясняется его родством — но и сумел скопировать значительную часть полицейских материалов, даже таких, к которым его отец отношения по службе не имел.

Слева: Джеймс Присли, сын шерифа Уилльяма Харди Присли, является одним из самых осведомлённых знатоков истории «Ночного охотника из Тексарканы». Благодаря связям отца он не только получил возможность увидеть и скопировать важнейшие следственные материалы, но и узнал многие детали, не задокументированные либо задокументированные с ошибками. Справа: книга Джеймса Присли «Призрак-убийца: раскрытие тайны серийных убийств в Тексаркане» увидела свет в 2014 году и выдержала с тех пор 3 переиздания.

Джон Теннисон получил от Джеймса Присли следственные материалы и не без удивления узнал о том, что «Дуди» неоднократно попадал в поле зрения правоохранительных органов. Детективы, выясняя времяпрепровождение жертв в последние сутки перед нападением, несколько раз «выходили» на Генри Теннисона. Тот работал швейцаром в лучшем местном кинотеатре «Paramount» — он встречал и провожал всех кинозрителей! Джимми Холлис и Мэри Лейри посетили это место буквально за 2 часа до нападения… Полли Энн Мур менее чем за 2 часа до убийства ходила в кино с подругой, а Ричард Гриффин поджидал её на выходе из кинотеатра в автомашине (напомним, что сам Гриффин во время киносеанса находился в баре, где встречался с родной сестрой и её ухажёром) … Что же касается Бетти Джо Букер и Пола Мартина, то в кинотеатр они не ходили, однако «Дуди» Теннисон хорошо знал Бетти и без того! Дело заключалось в том, что он некоторое время играл с Бетти Джо в одном оркестре… В какой-то момент «Дуди» бросил это дело, поскольку у него банально не хватало времени на всё, но знакомство-то сохранилось!

Поразительные открытия, сделанные Джоном Теннисоном из прочтения следственных материалов, заставили психолога всерьёз задуматься над возможной причастностью своего дальнего родственника к преступлениям «Ночного охотника». Однако имелась серьёзная закавыка, сбивавшая с толку и требовавшая объяснения. Как «Дуди» мог преследовать намеченную в жертву парочку, не располагая автомашиной? Кстати, именно отсутствие у молодого человека личной машины и отводило от него все подозрения детективов. После первых 3-х эпизодов его опрашивали сотрудники службы шерифа или полиции Тексарканы, и всякий раз он не вызывал к себе их интереса, в том числе из-за своей пешеходности.

Пытаясь найти объяснение данному противоречию, Джон по-новому оценил обстоятельства первого нападения, в ходе которого Джимми Холлис и Мэри Лейри были избиты, но остались живы. Если молодой человек из-за сильной травмы головы ничего толком рассказать не мог, то девушка сознания не теряла и в целом последовательно восстановила хронологию событий. Она утверждала, что по приказу нападавшего бежала в сторону автомашины, стоявшей в отдалении, при этом нападавший не следовал за нею, но… но когда она приблизилась к чужой машине, почему-то оказалось, что нападавший также находится рядом с ней! Как такое может быть?! Джон Теннисон предположил, что нападавших было двое и одеты они были либо одинаково, либо похоже, потому-то Мэри Лейри и попутала их.

И если одним из преступников являлся «Дуди», то кто был вторым?

Тут, разумеется, внимание криминального психолога привлёк Джеймс Фримен, тот самый молодой человек, кто уже после смерти «Дуди» обеспечил тому alibi. Прекрасная память Фримена не могла не удивлять — он 8 ноября 1948 года в деталях восстановил события 3 мая 1946 года. Кто-то из читателей может в точности рассказать о собственном времяпрепровождении в дату, отстоящую от сегодняшнего дня на 135 недель? Наверное, кто-то сможет — тот, кто именно в тот день испытал некие эмоционально яркие и сильные впечатления — но для абсолютного большинства людей подобная точность воспоминаний представляется совершенно фантастической.

Насколько можно заключить из показаний Фримена, 3 мая 1946 года не являлось для него эмоционально значимой датой — просто обычный день в ряду прочих. Но ведь в своих показаниях он оказался очень точен… Почему же он запомнил события именно того дня?

По мнению Джона Теннисона, прекрасная память свидетеля объяснялась весьма рационально — Фримен умышленно запоминал последовательность событий того дня, поскольку предполагал использовать свою хорошую память для обоснования alibi как собственного, так и своего дружка «Дуди» Теннисона.

Джон стал собирать информацию о жизни Фримена, и ему «открылась бездна, звёзд полна», уж простите автора за столь вольное цитирование стихотворения Михаила Васильевича Ломоносова. Люди, знавшие Фримена, характеризовали его как человека, «повёрнутого» на сексе и плохо управлявшего собой. Ещё во время школьной юности он имел привычку приставать к малознакомым и совсем незнакомым девушкам с грязными разговорами и домогательствами, на него несколько раз поступали жалобы в полицию. Сразу после школы он женился, и… жена убежала от него через полтора месяца. После этого он вернулся в дом матери, где и прожил всю оставшуюся жизнь. В какой-то момент он резко изменил поведение и замкнулся — это произошло после угрозы детектива полиции отправить его за решётку, если он не изменит своего отношения к женщинам. В 1973 году мать Джеймса умерла, и через 11 месяцев он застрелился.

Что тут скажешь? Идеальный кандидат на роль сообщника в убийствах — невротик с несомненной сексуальной патологией и проблемами с самоконтролем.

В 2014 году Джон Теннисон предал гласности результаты своей работы по идентификации «Ночного охотника», и его версия, согласно которой преступления совершали «Дуди» Теннисон и Джеймс Фримен, безусловно, должна рассматриваться как одна из самых убедительных [если не самая убедительная]. По крайней мере на сегодняшний день.

Узнаем ли мы когда-либо правду? Положительно ответить на этот вопрос вряд ли возможно. У правоохранительных органов нет ничего, что однозначно можно было бы соотнести с убийцей — нет отпечатков его пальцев, нет биологического материала, происходящего от него, нет оружия преступника и, вообще, нет вещей, которые ему принадлежали бы. Отсутствие улик делает невозможным использование современных методик и технологий их исследования — а сие означает, что единственным инструментом постижения истины в данном случае остаётся аналитическая работа. Неправильно утверждать, будто подобное направление лишено смысла и ведёт в тупик, но даже блестящая и точная работа ума даст исследователю результат, имеющий лишь вероятностный характер. Другими словами, нам остаётся довольствоваться лишь предположениями более или менее правдоподобными, но получить их однозначное научное подтверждение вне наших возможностей.

Тайна «Ночного охотника из Тексарканы», по-видимому, так и останется неразгаданной. Но связанная с этим неопределённость вряд ли сделает историю жестоких преступлений менее захватывающей и притягательной. Ведь если говорить начистоту, мы любим тайны вовсе не за их отгадки!