—

Краткое воссоединение

Выстрелы

Самая тяжелая вещь во вселенной

Угроза

Выстрел наугад

Мы снова сидели за столом у Бимбо. Ужасный диван исчез.

– Я тут увидел своего соседа через три дома – он спиливал ветки с деревьев, и попросил у него его ручную пилу, – сказал Бимбо. – Время какое-то потратил, но распилил эту херню на куски достаточно мелкие, чтобы растолкать по мешкам, которые лежат у меня под раковиной. Потом уложил все это в багажник моей тачки и избавился от этого мусора. Проспал всего пару часов, но оно того стоило. Я не хотел, чтобы эта хрень стояла тут.

На кухне появилась Альтаграсия с телефоном в руке. На ней, как и всегда, была одна из футболок Бимбо. Она помахала нам, по ее лицу гуляла печальная улыбка. Бимбо спросил у нее, не привезти ли ей риса и парочки рулетов с яйцом и свининой. Она отрицательно покачала головой, Бимбо приник к ней и соблазнительным голосом сказал:

– Ну, хорошо. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я привез тебе хоть что-нибудь?

Альтаграсия снова отрицательно покачала головой, взяла воду и исчезла в комнате Бимбо.

– Давайте поедем на моей, – сказал Пол. – Без обид, Б, но я больше никогда не хочу ездить в твоей машине.

Пол припарковался в двух кварталах от дома Бимбо, так что нам пришлось идти до машины на своих двоих. Вдруг за нашими спинами раздался рев двигателя. А потом послышались выстрелы.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Я рухнул на тротуар. От удара у меня перехватило дыхание. Задребезжали стекла в окнах. Рядом с моей головой оторвался кусок от тротуара и отлетел в сторону, подняв серую пыль. Часть ее осела на меня. Это было что-то.

Мое сердце взорвалось.

Блядь.

Прозвучали еще два выстрела, словно сердитая запоздалая мысль, а движок добавил еще обороты.

Я поднял голову. Я должен был видеть.

Машина мчалась к концу улицы.

Белая «Лумина».

– Таво! – услышал я крик Пола. Он был в нескольких футах от меня, стоял на коленях за синей машиной. Смотрел куда-то мимо меня. Бимбо сидел в нескольких футах от него ближе ко мне, оглядывался, обхватив голову руками, словно в любую секунду ожидал новых выстрелов.

В ушах у меня звенело.

Я оглянулся, поискал глазами Таво. Он лежал лицом вниз на асфальте. В луже крови.

Невзирая на жару, холод окутал меня. Я подбежал к Таво, опустился рядом с ним на колени. Ухватил его за плечо, перевернул на спину, выкрикивая его имя, хотя у меня и в мыслях не было кричать.

Нижняя часть лица Таво была залита кровью. На его лице справа от носа была дыра. Его футболка напиталась кровью. Его глаза бешено вращались, смотрели сразу и туда, и сюда.

– Я с тобой, Т, я с тобой, – сказал я. Он услышал. Посмотрел на меня. – Таво! Таво.

Таво издал какой-то звук и затих. Его глаза помутнели. Я вскрикнул. Пол оказался рядом, он наклонился, поправил футболку на Таво.

Воздух вокруг меня сгустился до такой степени, что я не мог дышать.

Прекрасная душа Таво ушла, его тело превратилось в дряблый мешок костей.

Я снова закричал, прижал Таво к себе, пытаясь удержать его с нами.

Утрата стала самой тяжелой вещью во вселенной. Бимбо и Пол разговаривали о чем-то, но их голоса звучали как неразборчивый шум, который плавал в воздухе вокруг меня. Я не мог дышать. Горячий камень ненависти образовался у меня в животе, выпустил что-то вроде недоразвитых ног и принялся карабкаться к моему горлу.

Я поднял голову в поисках чего-то. Ответа. Выхода. Возможности вернуть время назад. Я не нашел ничего, кроме домов, шелушащейся краски, сорванных маркиз, голых растений.

И Хавьера.

Он стоял здесь в десяти футах от меня, одетый, как тогда у моего дома и у Бимбо. На этот раз он явился не таким прозрачным. Улица за его спиной была почти не видна, словно он стал массивнее, однако его подошвы висели в нескольких дюймах над тротуаром, очередным гребано-серым, грязным, потрескавшимся тротуаром, вроде того, что он окрестил своей смертью. Вроде того, на котором умерла Мария. Вроде того, что вот сейчас впитывал кровь Таво.

В глазах у Хавьера стояли слезы. Они поблескивали под солнцем. Плачущий призрак. Это не имело никакого смысла и несло в себе все смыслы мира.

Ощущение, что мы два раза предали Хавьера, так сильно ударило меня, что мне пришлось отвернуться. Моя грудь треснула, мое больное сердце раскрошилось в кучку преследуемых призраками руин.

Мое сердце, такое радостное всего день назад, превратилось в игровую площадку мертвецов.

Моя душа стала местом для выращивания ненависти.

Моя вина стала седой древностью, отягощающей тело молодого мужчины.

Хавьер открыл рот, я услышал его голос, который был чище всего, что доводилось мне слышать прежде, звук проникавший непосредственно в мой мозг так же, как голос рыбы: Mátalos a todos.

Убей их всех.

– …сейчас же! Идем!

Бимбо. Рядом с моим ухом. Показывает куда-то рукой. Я посмотрел в ту сторону. Он показывал на свой дом.

Он побежал. Пол побежал следом за ним. Я чувствовал себя потерянным. Я опустил голову Таво на тротуар и побежал за ними, мир вокруг помутнел от слез, легкие разрывались от боли. Потом я повернулся. Я не мог оставить там Таво. Я вернулся и начал поднимать его. Рядом со мной оказался Пол, который ухватил Таво за другую руку. Мы понесли его, закинув его руки себе на плечи, как несли Рауля.

Бимбо поднимался по ступенькам крыльца в свой дом. Мы подошли к крыльцу в тот момент, когда Бимбо вошел в дверь. Я услышал крик. Мы не могли двигаться быстрее. Таво был тяжелый. Мы с Полом с трудом поднимали его на крыльцо. Когда поднялись до половины, я оглянулся на улицу и увидел старуху, которая стояла перед одним из домов. На ней был пеньюар и шлепанцы. Она смотрела на нас. Я надеялся, что она не будет лезть в чужие дела, как и все остальные в этой гребаной стране.

Мы вошли в дом Бимбо, и у меня ушло несколько секунд, чтобы понять, что я вижу перед собой. Бимбо находился у стены коридора, который вел в его комнату. Перед ним стояла Альтаграсия, которую он прижимал к стене. Они кричали друг на друга.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Она была у окна! – сказал Бимбо.

Я понятия не имел, что он хочет этим сказать. Все это было какой-то бессмыслицей.

Бимбо, ухватив Альтаграсию за футболку, оттащил ее от стены к столу, где с силой усадил на стул. Мы с Полом опустили Таво на пол там, где прежде стоял диван, и его кровь потекла на засохшую кровь Рауля.

– Dame tu teléfono, cabrona[124], – сказал Бимбо. Из его глаз текли слезы.

– Да что?..

– Она, сука, сделала это! – сказал Пол, стоявший рядом со мной.

– Что?

Бимбо кричал, требовал, чтобы Альтаграсия разблокировала свой телефон. Она пыталась расцарапать его руку, трясла головой, издавая какой-то утробный звук. Бимбо бросил ее на пол и принялся пинать.

Нет. Я подошел к Бимбо, оттолкнул его.

Пол схватил меня со спины и оттащил назад.

– Ты что делаешь?

– Я посмотрел вверх, – сказал Пол. – Ну, как в Ла-Перле. Я услышал выстрелы и подумал, что стрелкиˊ могут сидеть на крыше или где-то на высоте, и потому посмотрел наверх. Альтаграсия стояла у окна, смотрела на нас. Она знала, что сейчас будет.

Альтаграсия рыдала, пыталась заговорить, она назвала какие-то цифры. Бимбо схватил ее телефон, разблокировал его. Она-таки назвала ему код разблокировки.

– Ее брат, – сказал Бимбо. – Ее ебаный брательник – вот кто это сделал. – Он повернул телефон экраном к нам. Последняя эсэмэска, отправленная минуту назад, сообщала: estan saliendo. «Они уходят». А перед этим: van a salir a comer. «Они хотят поесть где-нибудь». Наверху экрана стояло имя. Рафа.

– Она сообщила своему братцу, что мы выходим, – сказал Бимбо. – Вот как они узнали!

Это не имело никакого отношения к Папалоте. Или к рыбам. Эта гребаная машина. Белая «Лумина» с водой в габаритнике. Это было что-то другое, что-то такое, что мы совсем не замечали.

Бимбо ухватил Альтаграсию за волосы и спросил, где найти ее брата. Она не ответила. Бимбо отпустил ее и ушел на кухню. Альтаграсия принялась говорить нам, что мы сошли с ума, что мы должны отпустить ее. Бимбо вернулся с ножом. Этот нож был больше, чем тот, которым резали Рауля.

Мы с Полом поставили Альтаграсию на ноги, держали ее с двух сторон. С ней было проще, чем с Раулем или парнем в парковочном гараже. Гораздо проще, чем с Кимбо. Я устал держать людей, но еще больше я устал терять друзей, а если она имела какое-то отношение к смерти Таво, то заслуживала гораздо большего, чем было на уме у Бимбо.

Она была перепугана, но в глубине души наверняка считала, что Бимбо у нее в кармане, что он не сможет выплеснуть на нее всю таящуюся внутри него жестокость. Она ошибалась.

Бимбо ухватил Альтаграсию за шею, приставил нож к ее коже ниже правого глаза и потребовал, чтобы она рассказала нам о ее брате, иначе он начнет отрезать ей пальцы сначала на руках, а потом на ногах. Альтаграсия не была отморозком; ее, как и нас, охватило отчаяние. Она заговорила.

Хосе Луис, чувак, с которым Бимбо познакомился в тюрьме, был дружком Рафы, брата Альтаграсии. Хосе Луис знал, что Бимбо жаждет мести, и сочинил ложь о его браке с Альтаграсией, чтобы она могла получить гражданство, а он – немного денег. Если Бимбо провернет то, что задумал, то Рафу нужно будет всего лишь убрать Бимбо, а потом на недельку уехать в Ла-Перлу с какими-нибудь другими доминиканцами. Ему только нужен был человек, который следил бы за Бимбо. Альтаграсия.

А Бимбо был только рад взять ее к себе и сам шел в раскинутую для него ловушку. Но с самого начала их связи она ничего не знала. Она клялась в этом. Рафа сказал ей, что речь идет только о наследстве. Они собирались взять только часть денег. Это не казалось таким уж кошмарным. Но он ей лгал. Он поделился с ней планом только несколькими днями ранее, чтобы Альтаграсия внимательнее следила за Бимбо и сообщала Рафе обо всем, что происходит.

А потом, когда в это дело вовлеклись все мы, все сильно усложнилось, но когда ты планируешь убить человека, пригласить друзей дело не такое уж и необычное. Рафа убил Хавьера, чтобы напугать нас, внушить нам мысль, что Папалоте открыл на нас охоту, чтобы побудить нас действовать. Когда я услышал слова Альтаграсии о том, что ее брат убил Хавьера, меня снова стало ломать. То, что мы делали, чтобы отомстить за него, было ужасно, а мы даже мстили не тем, кому надо было.

– Она… с самого начала подначивала меня, – сказал Бимбо. – Говорила мне, что нам это по силам, что все силы зла придут нам на помощь. Она даже сказала мне, что знает: моей матери это понравилось бы.

Бимбо, казалось, сдулся после нашего возвращения из Ла-Перлы, но теперь он увеличивался в размерах, становился старше и злее.

– Таво… нам нужно…

– Ждать недолго, – сказал Бимбо. Он дал телефон Альтаграсии и сказал, чтобы она сообщила брату о возвращении Бимбо, что Бимбо ранен и истекает кровью. Он умер на своей кровати. Он хотел, чтобы она поторопила их приехать как можно скорее, что ей страшно, а деньги, полученные по материнской страховке, где-то в доме, но она не может их найти. Когда она говорила со своим братом, ее слезы были искренние. Дрожь в голосе оттого, что Бимбо прижимал нож к шее, тоже была настоящая. Он поверил всему сказанному. Он даже не спросил об остальных нас. Наверно, решил, что мы разбежались или умираем где-то.

– Приглядывайте за ней, – сказал Бимбо.

Бимбо ушел в свою комнату и вернулся с пистолетом.

– Это все, что у меня есть, – сказал он. Он знал, что мы не носим оружие. В мои планы на этот день входило избавиться от пистолета и покрасить дверь. Того, что произошло, никто не ожидал. Я посмотрел назад. Рядом с Таво стоял призрак Хавьера. Я знал, чего хочет он.

«Все истории – это истории о призраках».

– Нам нужно застать этого ублюдка врасплох, – сказал Бимбо. – И вам двоим нужно быть готовыми, потому что один он не придет ни в коем разе.

– У тебя есть план? – спросил Пол. Боже, как я ненавидел это слово.

– Есть, – сказал Бимбо. – Поднимите ее и подержите еще раз.

Мы подошли к Альтаграсии, ухватили ее за руки, подняли в стоячее положение. Наверно, она была слишком испугана, чтобы сопротивляться.

Бимбо подошел к Альтаграсии и показал ей нож.

Tu hermano mató a mi hermano y le sacó los ojos. Ahora yo le voy a hacer lo mismo.

«Твой брат убил моего брата и выскоблил ему глаза. Теперь я хочу сделать то же самое с ним».

Бимбо замахнулся ножом. Он был готов ударить Альтаграсию в живот.

Пол отпустил руку Альтаграсии и встал перед ней.

– Ты что собираешься делать, чувак? Мы так не поступаем. Мы не убиваем женщин!

Бимбо стал монстром. Я был готов позволить ему сделать это, значит, я тоже принадлежал к этим выродкам. Подтолкни кого-нибудь, и либо уничтожишь его, либо выпустишь на свободу чудовище, которое живет внутри.

Альтаграсия принялась скулить. Пол вернулся на прежнее место и снова взял ее за руку. Мы усадили ее назад на стул. Она сложилась пополам, обхватила себя руками.

Бимбо встал за стулом и повернул его так, чтобы Альтаграсия сидела лицом к двери.

– Пусть он войдет и увидит ее, – сказал он. Говорил он низким голосом, что напомнило мне голос рыбы. Мне это не понравилось.

Мы с Полом отправились на кухню, выбрали ножи для себя. Если ты знаешь, что у того, кто войдет в дверь, будет пистолет, то нож в руке кажется несостоятельным, бесполезным. Эта ситуация дала мне понимание того, что говорят люди о применении ножей в перестрелке.

Мы внимательно смотрели в окно. Из окна мы могли видеть кровь Таво на тротуаре в полуквартале от нас. У меня снова слезы навернулись на глаза. День стоял жаркий, на улице никого не было. И за это спасибо.

– А что будет, если?..

– Не думай о том, что будет, – сказал Бимбо Полу. – Вообще ни о чем не думай. Сосредоточься на том, чтобы убить того, кто войдет в дверь. А теперь давайте помолчим, чтобы они не услышали нас… и закрой ее долбаный рот. Я хочу, чтобы она и пискнуть не могла.

Пол встал за Альтаграсией и накрыл ее рот ладонью. Мы с Бимбо стояли по разные стороны двери. До нас откуда-то издалека доносились звуки трафика. Приглушенный плач Альтаграсии был едва слышен под рукой Пола. Я посмотрел в окно и увидел собаку, вылизывающую кровь Таво.

Потом мы услышали стон лестничных ступенек. Громкий. И голоса. Они спешили. Их было минимум трое.

– Альтаграсия?

Это наверняка был голос Рафы. Брата Альтаграсии. Человека, который убил Хавьера и вырезал его глаза. Человека, который нарисовал веве на моей двери и оставил мою мать лежать в луже крови на полу. Он наверняка войдет первым. Я был готов всадить в него мой нож. Этот ублюдок заслужил это и много чего похуже.

– Альтаграсия?

Они подошли еще ближе. Конечно, это мудло сообщает о своем прибытии. Он был любителем. Он даже на все дела ездил на одной и той же машине.

Дверь открылась. В комнату вошел чернокожий человек с бритой головой. Следом за ним шли еще двое. Первый человек поднял пистолет, навел его на Пола.

– Отпусти ее! – В его голосе слышались паника и злость.

Пол присел, спрятался за Альтаграсией, используя ее, как щит. Рука человека задрожала, но через секунду он нажал на спусковой крючок. Звук выстрела заполнил дом. В ушах у меня зазвенело.

Мгновение спустя на крючок нажал Бимбо. Левая часть головы чернокожего выпала в сумрак вокруг нее.

Двое других смотрели на Бимбо широко раскрытыми глазами с искаженных страхом лиц.

Бимбо нажал на крючок еще два раза. Два новых взрыва, каждый следующий звучал тише для моих ушей. Я не видел, в каком месте пули вошли в плоть, но в цель они попали. С такой близкой дистанции промахнуться было невозможно. Один из них упал, и его молчание говорило о многом. Другой согнулся пополам, выкрикнул что-то и ухватил себя за левое плечо.

Рядом с этим человеком появился Пол. Как и в прошлый раз. Привидение. Безмолвный призрак. Сверкнувшее на миг полотно ножа вошло в шею человека. Он снова попытался вскрикнуть, но этот звук утонул, словно в засоренном водостоке. Я посмотрел вниз. Лицо лежащего человека наполовину было покрыто кровью. Пуля попала ему в голову.

Я посмотрел на Рафу. В височной части его головы виднелась дыра. Он был мертв. Отрада для души. Правую руку он выкинул перед собой, словно тянулся к сестре. А может быть, он тянулся ко всем нам, как это делают умирающие, пытаясь всех забрать с собой в поглощающую их темноту. На внутренней стороне его вытянутой руки я увидел татуировку, парящие символы. Я сразу же узнал их. Веве барона Самеди. Тот самый, что нарисован на моей двери. Тот же, что на стене. Тот же на гаражной двери Хавьера. На двери Пола. Определенно все это было делом его рук, и я радовался тому, что он мертв.

– Он… он убил ее, – сказал Пол. Я не сразу понял смысл сказанного им. Потом я посмотрел на Альтаграсию. Она сидела, ссутулившись на стуле, руки ее висели по бокам. Кровь впитывалась в футболку Бимбо, темнила ее.

Она не заслужила такой смерти.

– Уебывайте отсюда, – сказал Бимбо.

– Что? – переспросил я.

– Мы стоим в гребаной комнате, где лежат пять трупов. Никакое объяснение случившегося не позволит всем нам избежать тюрьмы, Гейб.

– А ты? – спросил я.

Бимбо навел на нас пистолет. Он улыбался.

– Идите, а то перестреляю вас нахер, – сказал он. – Пяти тел более чем достаточно.

Пол ухватил меня за плечо. Крепко ухватил. Я тронулся с места. Мы вышли из дома Бимбо.

Кровь Таво оставила след на лестнице. Но след на тротуаре был заметнее. Я снова отвернулся, чтобы не видеть его.

– Я тебе напишу, – сказал Пол и обнял меня на прощанье.

Дальше мы пошли каждый своим путем. Быстро пошли. Я ждал, что вот-вот раздастся вой полицейских сирен. Но никакого воя не раздалось. Всем было насрать.