—

Воссоединение братьев

Мрачно и сыро

У кого яйца покруче

Неустойчивый желтый свет

Фургон

Я припарковался в двух кварталах от дома Бимбо. Баррио-Обреро не принадлежит к числу ухоженных районов, к тому же ураган и тут немало поработал. Улица Бимбо обычно выглядела как и все остальные в районе: узкая, грязная, застроенная маленькими домами, стоящими чуть не друг на друге, повсюду натянутые провода и ухабистые тротуары, по которым не пройти, потому что на них стоят машины. Мария в клочья разорвала электролинии, содрала старую краску с домов, уничтожила все растения, сорвала все матерчатые маркизы и много металлических, оставила их приколоченными к домам в путаном хаосе, напоминавшем свалку выброшенных скелетов странных животных.

Мы с Полом подошли к дому Бимбо, поднялись на крыльцо, чувствуя при этом, как ходит под ногами каждая расшатанная ступенька. Бимбо открыл нам дверь – мы и постучать не успели. Стенания ступенек предупредили его о нашем приходе.

Он замер, увидев Пола. Я был так рад, что Пол решил помогать нам, что даже не подумал, как на это прореагирует Бимбо.

Но на лице Бимбо не было видно ни злости, ни ненависти. Вместо них улыбка раскрыла его рот, и они обнялись. Они даже не стали вспоминать тот день на стене Эль-Морро. Как только мы вошли, они начали говорить об урагане, расспрашивать друг друга о пережитом.

Когда мы вошли в крохотную общую комнату дома Бимбо, там уже стоял Таво. Он слабо улыбнулся и сел на диван. Пол присоединился к ним. Бимбо взял один из трех стульев, стоявших под маленьким круглым столом между общей комнатой и кухней, и сел, присоединяясь к ним.

В комнате было мрачно и влажно, пахло немытыми телами и пропитавшим все сигаретным дымом. Я подумал, не курит ли Альтаграсия. Она явно сидела в комнате Бимбо, потому что дверь туда была закрыта и сквозь щель в пороге оттуда проникал желтоватый свет. Я хотел, чтобы здесь стоял ее запах, потому что, если это был запах матери Бимбо, то это означало, что мы вдыхаем дым, который когда-то побывал в легких мертвой женщины.

Мы сидели кружком, говорили о пустяках. Никто не хотел начинать серьезный разговор, потому что это ощущалось как прыжок в воды океана, где плавают акулы. Вот только на этот раз Бимбо был готов к вопросу.

– Я хочу сначала заняться Раулем, потому что с ним, кажется, будет попроще. Мы знаем, что он ошивается на крохотном берегу в конце Ла-Перлы и руководит там наркоманами, которые переносят тела на риф, чтобы… чтобы с ними случилось то, что приготовил для них этот ублюдок Папалоте. Нас тут четверо. Поэтому двое из нас должны ошиваться поблизости и искать неприятности на свою жопу, а двое других должны подстеречь Рауля и затащить его в одну из наших машин. Как только мы его захватим, нам придется уложить его на пол и уматывать оттуда нахер.

Я хотел спросить, как он собирается провернуть задуманное на заднем дворе Папалоте, если там дежурит вооруженный человек, который не замедлит воспользоваться своим оружием, к тому же в присутствии наркоманов, которые быстро опознают нас за стоимость одной дозы. Таво начал говорить, когда я и рот еще не успел раскрыть.

– Ты думаешь, он будет один? – спросил Таво. – Самый легкий способ найти его – это отправиться в Ла-Перлу, но ты не думаешь, что у них там есть какая-нибудь охрана? До них наверняка уже добрался бы кто-нибудь другой, не будь у них охраны. Мы же не какую-нибудь старушку похищаем с парковки торгового центра, да? Это…

– Я говорил об этом с моим дядюшкой, – сказал Бимбо. – Он считает, все будет в порядке, потому что никто не предполагает, что мы так вот заявимся в пасть льва. Nadie tiene los cojones que tenemos nosotros[99].

Cojones. Яйца. Cojones – это здорово и все такое, но они нужны тебе, если ты хочешь осуществить продуманный план, а не что-то невнятное вместо него.

– Послушай меня, Бимбо, на хороший план это не тянет, – сказал я. Все уставились на меня. Таво согласно кивнул. И я почувствовал, что я не один. – Сначала мы должны проверить местность, и нам нужно знать, не наблюдает ли кто за действиями тех, кто ворочает тела. Если мы замкнемся на ублюдке, которого нужно затащить в машину, то это легкий способ получить пулю.

Бимбо не сводил с меня взгляда, но злости на его лице не было. Он словно ждал от меня продолжения. И я продолжил:

– Предлагаю разделиться. Две группы – этого мало. Нам нужно больше глаз в большем количестве мест. Кто-то должен остаться наверху и наблюдать за Ла-Перлой, смотреть, не появился ли кто следом за нами, когда мы приехали и пробрались к маленькому берегу, где, как мы предполагаем, должен находиться этот говнюк. Кто-то должен приглядывать за «Будкой Дьявола», чтобы знать, что они все там делают, пока двое других заняты этой сраной работенкой. И даже если на берегу все чисто, затащить этого типа в машину будет нелегко. Он же будет упаковывать трупы, ты же понимаешь, а мы не знаем, что случится, если чуваки, с которыми он…

– Мы дождемся, когда они выйдут на риф, – оборвал меня Бимбо. Было не похоже, что он пытается спорить со мной; просто заполнял пустое пространство и помогал мне.

– Отлично, – сказал я. – Еще мы должны убедиться, что никто нас не слышит и не видит. Оттуда недалеко до туннеля, который выходит на берег, а от туннеля до берега рукой подать. Но улочки там узкие, так что спешка вряд ли возможна. Как, черт побери, мы его закинем в машину и увезем, чтобы никто этого не заметил… борьбы или чего уж там?

– Я найду для нас фургон, – сказал Таво. Все повернулись к нему. За кухней Бимбо в темном коридоре появилась фигура. Альтаграсия. Дверь в комнату Бимбо за ее спиной была открыта. На маленьком кофейном столике в середине комнаты стояло несколько больших свечей, огонь которых заливал комнату неуверенным желтым сиянием, проникавшим в коридор и плясавшим там на стенах. Альтаграсия улыбнулась и застенчиво помахала нам рукой.

– Все в порядке? – спросил Бимбо.

– Да, – ответила она, и ее произношение навело меня на мысль о сочном манго. – Захотелось немного воды.

Альтаграсия взяла стакан, уже поставленный на стол, и наполнила его из одного из пяти- или шестигаллонных емкостей, стоявших у Бимбо на кухонном столе.

– А где, черт побери, ты возьмешь фургон? – спросил Бимбо.

– Об этом можешь не беспокоиться. Фургон за мной, – сказал Таво.

– Ты на нем приехал? – спросил я.

– Дайте мне… двадцать минут?

Мы продолжали смотреть на Таво в ожидании дальнейших объяснений, но он молчал. Он посмотрел на Альтаграсию, которая допила свою воду и теперь, прислонившись к кухонному столу, возилась со своим телефоном. Мгновение спустя Альтаграсия отошла от стола, не отрывая взгляда от телефона, и вернулась в комнату Бимбо.

– Окей, давай, валяй, – сказал Бимбо.

Таво встал, подошел к двери и исчез за ней. Мы слышали, как стонут ступеньки под его весом.

– Ну а теперь, кто хочет оставаться наверху, а кто хочет поошиваться в «Будке Дьявола»?

– Я пойду с тобой на берег, – сказал я. Так было правильно с моей стороны, главным образом по той причине, что у нас с Бимбо руки уже и без того были по локоть в крови. А еще я не вполне мог положиться на Пола, чтобы оставить его там с Бимбо, а какая-то моя часть хотела защитить Таво от той резни, которая может начаться. Я видел, как неловко орудовал кулаками Бимбо на гаражной парковке и в доме Кимбо, и прекрасно понимал, что ему нужен я. Злости и ненависти внутри него хватало для того, чтоб сделать дело, когда ему представляется такая возможность – двое убитых были тому доказательством, – но его навыков не хватало, чтобы без посторонней помощи довести дело до конца. Он был тяжеловат и неловок, и все составленные им планы были чистое говно. Да, у меня было достаточно оснований для того, чтобы постараться быть рядом с ним, но помимо них у меня имелись и свои причины. В какой-то момент простая поездка за компанию превратилась в жажду мести за Хавьера и мою мать. Хавьер умер в одиночестве, и чувство вины живьем поедало меня. Убить ту сволоту, которая оборвала его жизнь, – вот единственное, что может улучшить мне настроение. Защитить мою мать… да, это тоже было глубоко личным делом.

– Хорошо, – сказал Бимбо, посмотрев на меня и кивнув, его глаза благодарили меня и давали мне знать, почему идти с ним на дело должен был именно я.

– Я хочу остаться наверху, – сказал Пол. Меня это не удивило. В этом был смысл. В любое другое время желание Пола оставаться как можно дальше от опасности разозлило бы меня или по меньшей мере вынудило бы отпустить какую-нибудь жестокую шутку, но я все еще удивлялся тому, что он вообще решил вернуться, так что жестокая шутка умерла, а запах дымов Марии похоронил ее где-то в районе моего пищевода.

– Таво может взять на себя «Будку Дьявола», – сказал я. – Мы туда заходили несколько раз. Он может заказать себе пива и сделать вид, что кого-то ждет.

– Отлично, – сказал Бимбо. – Так тому и быть.

– Постойте, – сказал Пол. – Я приехал сюда с Гейбом. Если я останусь там в одиночестве, то мне может понадобиться машина.

– Можешь взять мою, – сказал Бимбо. – Я поеду с Габи в фургоне, если Таво его приведет.

– А если нет?

– Это же Таво, чудак. Приведет, не сомневайся, – сказал Бимбо. – И надеюсь, что сделает он это очень скоро. Если Рауль сегодня отправится на риф, то после захода солнца.