Мы вернулись в деревню уже затемно. На месте недавнего сражения кипела суета. Ополченцы добивали раненных бандитов и сжигали в изобилии разбросанные под нашими стенами трупы. Оружие, пригодная еще амуниция, серебряные и бронзовые монетки, а так же различные склянки и пузырьки с эликсирами и снадобьями – лежали отдельной кучкой возле ворот частокола. Что-то из этого пригодиться нашим ополченцам, остальное продадут. Денег для восстановления частокола и башен нам брать больше было неоткуда, наша деревня ничего не производила, а война, как известно – дело затратное.

Староста руководил процессом, изредка покрикивая на мужиков и подростков, стаскивавших погибших к огромному костру из бревен, горевшему в отдалении за внешними стенами частокола. Когда мы с нашим отрядом вошли в деревню он с облегчением выдохнул, увидав своего сына и меня в добром здравии:

– Слава Восьмерым, вы живы! Ваш поспешный рейд, если честно, меня весьма обеспокоил!

– Все хорошо! – Ответил я, а Родерик, подошедший ко мне сзади, кивнул в знак согласия с моими словами, своей курчавой шевелюрой.

– Многих удалось нарезать в салат? – Староста уже был способен шутить и это был хороший знак.

– Мой отряд вырезал весь их арьергард, человек десять, не меньше, пяток или чуть больше сжег Драг, ушли единицы. А уже в конце боя, Драгорт в магическом поединке сразил их главаря. Та еще была дуэль, вполне достойная для описания ее в наших песнях. – Родерик посмотрел на меня в восхищении, хотел было хлопнуть по плечу, но в последний момент удержался и вместо этого чинно пожал мне руку.

Кивнув отцу, он поправил съехавший набекрень кожаный полушлем, и удалился к своему отряду. Как я заметил, мы в этом спонтанном набеге потеряли только одного мечника и пару человек были легко ранены.

– Что еще за дуэль? – Староста поднял брови в недоумении.

– Позже расскажу, – я вдруг почувствовал страшную усталость. Количество потраченных мной сегодня сил и манны давали о себе знать.

– Хорошо, увидимся завтра с утра, – староста посмотрел на меня почти с таким же восхищением, каким до этого одарил меня Родерик. – А сейчас иди, отдыхай!

Я едва волочил ноги. Добравшись до своего дома, я снял с себя верхнюю одежду и даже не умывшись, упал на кровать и тут же уснул. На удивление, снов мне сегодня не показывали. За последнее время я к ним уже успел привыкнуть, но сегодня, был видимо перерыв в их сеансах. Проснулся я, как и обычно, с первыми петухами. Приведя себя в порядок, и сменив камзол и штаны с кожаными вставками, на более мирный наряд, я с удовольствием увидел, что через не запираемую, по традиции нашей деревни дверь, какие-то добросердечные соседи, натащили в мою переднюю, целую кучу всякой разной вкусной снеди.

Желудок вывел боевую руладу, и я полностью с ним согласившись, жадно набросился на еду. Свежий хлеб, яйца, пучки всяческой зеленушки, козий сыр, еще горячие колбаски в сметанном соусе, молоко и горячий узвар из лесных ягод и меда – все это исчезало в моем оголодавшем молодом организме. Только когда я понял, что сейчас лопну, мне удалось заставить себя выйти из-за стола.

Я вышел на свежий воздух, сел в плетеное кресло, на своем небольшом крылечке и, подставив лицо встающему над горизонтом солнцу, погрузился в негу сытости и довольства. Однако долго мне релаксировать не дали. Скрипнула калитка, и я услышал хруст камешков под чьими-то сапогами на тропинке, ведущей к моему дому. Я открыл глаза и не сильно удивился, увидев широко улыбающегося старосту, неспешно, вразвалочку шествующего к моему крыльцу.

– Принимаешь солнечные ванны? – Он покосился на открытую дверь, где стоял уже порядком разоренный моим недавним набегом, обеденный стол.

– Угу, – промычал я, сыто жмурясь, словно кот обожравшийся сметаной.

– Славно повоевали вчера! – Он решил перейти к делу, посчитав прелюдию оконченный, и продолжил:

– Надеюсь, что болотникам надолго хватит той взбучки, что они получили вчера! Мы сожгли вчера ночью на костре около четырех десятков их трупов, да еще вы с моим сыном уложили полтора десятка в своем рейде.

– Я тоже так думаю, – я не стал спорить, хотя еще вчера вечером, пока мы с Родериком возвращались в деревню, у меня начал зреть план, который поразмыслив на досуге, я решил пока не озвучивать.

– Расскажи, что за дуэль у тебя приключилась на болотах? Сын не стал мне ничего рассказывать, оставив эту честь тебе.

Мне все больше нравился этот долговязый молодой мужчина, с кудрявыми рыжими волосами и открытым лицом. Он не рвался в лидеры, оставляя это бремя своему отцу, но зато был первым мечником в нашей деревне, заядлым охотником на крупных зверей и лидером в любой намечающейся в деревне заварушки. Все девушки на выданье, тайно вздыхали, за видя Родерика, и любыми способами старались оказаться в его компании, на пирушках или различных деревенских игрищах. Ему было на три года больше чем мне, но в свои двадцать шесть лет, он не стремился к женитьбе, предпочитая охоту и тренировки со своими сверстниками, сколотив вокруг себя весьма боеспособный отряд ополченцев в дюжину меченосцев.

– Да нечего особенно рассказывать, – я прокручивал в голове этот разговор с самого утра, размышляя, что именно из всего услышанного, от поверженного мага, мне стоит поведать старосте, – ты же помнишь тот их набег, когда погиб мой отец?

Староста кивнул, насупив густые брови. В тот раз и ему и его сыновьям здорово досталось. Сам он был тяжело ранен, старший его сын был убит, а Родерик получил на память о той битве косой шрам поперек туловища, едва не вскрывший насквозь его живот. После этого случая он и занялся вплотную тренировками с мечом, достигнув к нынешнему бою, весьма впечатляющих успехов.

– Когда мы настигли отступающий отряд, – продолжил я рассказ, – мы с Родериком укрылись за кустарником, растущим вдоль реки, а остальные бойцы в это время ударили им в спину. Именно тогда я и увидел того мага, что помогал болотникам в том памятном нам обоим набеге. Пока отряд твоего сына вырезал их бойцов, я вступил с ним в магический поединок и мне, хоть и с трудом, но удалось его победить.

– Родерик говорил мне, что ты допрашивал его, перед тем как он умер. – Староста не дал мне шанса закруглить рассказ только лишь нашей дуэлью.

– Да, мне удалось кое-что узнать об их лагере. Кроме остатков разбежавшегося в тот вечер отряда, их там насчитывается не больше пяти десятков. Он признался, что бойцов там совсем немного, в основном в лагере остались старики, женщины и дети.

– Тот, кого ты убил, был их главарем?

– Одним из главарей. Он командовал вчерашним нападением, руководил всей этой сворой разномастных бандитов. И нам еще повезло, что в тот день ему было лично не до атак на нашу деревню. Его уровень мастерства был гораздо выше тех, кто едва не достал наших лучников на башнях! В их лагере остался какой-то Коготь, он хоть и старик, но тоже из магов.

– Родерик слышал что-то про болотного тролля! Это правда? – Староста поднял свои кустистые брови.

– Да, это так, хотя я ума не приложу, как им удалось его приручить! – Я задумался, прокручивая в голове информацию об этих страшно сильных и чрезвычайно опасных существах, которую помнил из лекций и книг Школы Волшебства.

Могучие тролли, достигающие десятка футов роста, обычно жили в предгорьях и пещерах и редко спускались в низины. Про болотных троллей, на моей памяти, никто нам не рассказывал и их не описывал. По крайней мере в тех книгах, что я читал в библиотеке Школы, о них не было никакой информации. Тролли боялись прямого солнечного света и где их прятали болотники днем, мне было не понятно. Если конечно это был ни какой-то новый их вид, не обращающийся от солнца в камень.

Я не стал говорить старосте об ограх. Родерик, видимо не расслышал всего того, что говорил пленный, а может просто не придал значение, или вовсе не понял о ком идет речь. Я же все больше недоумевал, почему к болотникам примкнула вся эта темная мерзость, откуда она вообще взялась в наших землях, и как им удалось ее приручить. Я остро чувствовал, что пока не получу ответов – не успокоюсь. В то же время, подвергать опасности своих односельчан мне не хотелось. Следовало закончить текущие дела здесь и наведаться в столицу. К тому же, там скоро будет ждать меня мой верный друг Сэм, с которым мы и отправимся в путь, чтобы найти ответы на все, как снежный ком, накапливающиеся в моей голове вопросы.

Староста ушел, справедливо посчитав, что я рассказал ему все что хотел, но, конечно же, не все, что узнал и понял сам. Ему вполне хватало забот в своей деревне, чтобы еще озадачиваться тем, что твориться вне ее пределов. Он, несомненно, был очень доволен тем, что обороноспособность деревни выросла в разы с моим приходом, и ему теперь не придется больше рисковать потерей стольких людей и имущества как раньше, в постоянно повторяющихся рейдах болотников и прочих бандитов, на нашу деревню.

Я же в свою очередь все больше понимал, что не задержусь здесь надолго. Как только минует последний оставшийся год, моего обязательного распределения, я уйду искать ответы на все те вопросы, что уже копятся в моей голове, и все чаще не дают покоя моим мыслям и разуму.

Лето началось неожиданно. Еще совсем недавно, по всем теневым углам деревни, лежал черный подтаявший снег, как вдруг проснувшись в своем доме, я с удовольствием ощутил жаркие лучи солнца на своем лице, проникающие через не закрытое на ночь окно. Еще было раннее утро. Петухи только начинали свою ежедневную перекличку, свист и клекот дроздов доносился из крон яблонь и слив моего садика. Птицы, как и я радовались приходу жаркого солнца и уютного летнего тепла.

Летом можно было позволить себе не заморачиваться с одеждой. Я оделся в легкий льняной комбинезон, состоящий из тонких брюк и рубашки, накинул на плечи короткий, до колен легкий плащ, застегнув его опаловой булавкой под горлом, и вышел на улицу. Сегодня через нас должен был пройти первый в этом году караван и все с нетерпением ждали писем и вестей из города. На площади в его ожидании уже толпился народ.

Когда первый обоз въехал в распахнутые ворота, мальчишки и девчонки, горохом высыпали из своих домов и с гомоном и веселыми смешками окружили по бокам телеги, сопровождая их к центру деревни. Купцы, ехавшие в караване, улыбались им и бросали в их подставленные ладошки конфеты и сладости. Первый караван всегда был праздником для обеих сторон. Наш перевал был не проездным, большую часть года, поэтому новости, письма и посылки из столицы мы получали только летом. Конечно, при острой нужде, можно было добраться до Пентакора через города Низорд и Гарт, сделав крюк во сто с лишним лиг, вокруг Дремучего леса и западной гряды Белых гор, но это случалось настолько редко, что на моей памяти, такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Так же в каждом поселении был способ связи со столицей для самой крайней нужды. Срочные новости, в виде пары слов на клочке бумаги, можно было отправить или получить со специально обученным для подобных оказий соколом. У нашего старосты стояла для таких случаев клетка с двумя птицами. С ними он отправлял просьбы о помощи, когда на нас нападали большие банды болотников. Но получить помощь опять-таки можно было только тогда, когда конница могла пройти по перевалу.

Я ждал вестей от Сэма. Мое последнее письмо отправилось в Пентакор с последним торговым обозом, проехавшим через нас в столицу осенью, перед затяжными дождями. Там оно должно было пересесть в другой обоз, идущий из столицы до города Хиронг, где и жил мой друг.

Наконец караван дополз до нашей центральной площади. Я пробрался через стайку ребятни к главе каравана, который как обычно путешествовал с относительным комфортом в большой грузовой карете. Именно от главы к главе, передавались посылки и письма между встречающимися в торговой гильдии караванщиками, тянувшими обозы из разных городов королевства в столицу. Отправить письмо стоило столько серебряных монет, сколько пересадок оно должно было совершить, прежде чем доберется до адресата. Отправить посылку стоило еще дороже. Почтой, караванщики порой зарабатывали ничуть не меньше чем торговлей, перевозя до сотни писем и посылок за рейс.

Для меня было письмо. Я забрал конверт и, дойдя до дома, открыл его и начал читать, устроившись на крыльце в тени яблоньки. Сэм на этот раз разошелся аж на пять листов, видать писал это письмо в несколько приемов за всю долгую зиму. Новости были от него неутешительные. Если в первых листах письма он радовался вестям от меня и хвалился, что отец его совсем выздоровел от его эликсиров, то дальше, тон его письма скатился в полный негатив.

Во-первых, на Хиронг начали снова нападать пираты. Стоит отметить, что в отличие от Винтори, считавшейся средних размеров деревней, Хиронг был городом, размером не уступавшем, к примеру, нашему северному соседу Низорду, или Западному – Гарту. К тому же – это был портовый город, откуда отправлялось и прибывало множество торговых каравелл. Пентакор торговал через порт Хиронг морем, как с Южными землями нашего континента, до которых в принципе можно было добраться и по суше, так и с восточными, куда торговые пути шли только водой. Кроме того в Хиронге были свои ремесла и свои торговцы, некоторые из которых имели собственные корабли, конечно не такие огромные, как королевские каравеллы, скорее это были шхуны, но зато свои собственные и не требующие уплаты немалой пошлины за перевозку грузов. А где есть торговые корабли, порты и торговля, там рано или поздно, всегда появляются пираты.

Во-вторых, Сэм писал, что с юга, в самом начале зимы, на их город совершили несколько набегов кочевники, обычно грабящие только мелкие деревушки и рыбацкие поселения в округе, из-за своей малочисленности. Город им всегда был не по зубам, потому как обладал высокими каменными стенами, рвом и небольшим гарнизоном из конных и пеших отрядов. Но в эту зиму кочевники, объединив несколько своих таборов, устроили целых две попытки прорваться за стены. Вторая из них им почти удалась, благодаря помощи изнутри. Ночью кто-то из своих открыл им ворота и опустил подвесной мост, вырезав дозорных охранявших его. На беду, в эту ночь шел сильный снег и из башен на стенах, это заметили слишком поздно, когда передовой отряд кочевников уже успел преодолеть мост и ворваться в город. Дом, где жил с семьей Сэм, был третьим по счету от городских ворот и бандиты успели его разграбить, прежде чем их смогли остановить городские стражники. Сэм рассказывал, что в ту ночь он проснулся только тогда, когда услышал крики с первого этажа, где ночевали его родители. Он бросился вниз, спросонья натянув на себя только мантию и тапочки. Когда, наконец, он спустился по лестнице, на первом этаже живых уже не было. Мать, отец и его малолетняя сестра, которой едва исполнилось три годика – все были мертвы. Он убил двоих мародеров, уже хозяйничающих в доме, а подоспевшая городская стража довершила дело, но пришли они слишком поздно. В итоге Сэм остался один из всей семьи. У него, как и у меня, были еще родственники со стороны отца, но жили они где-то далеко на юге. Причем он даже точно не помнил, в каком именно городе или поселении.

Сэм также написал, что уже продает свой дом и готов присоединиться ко мне в любом походе, куда бы он нас не завел. Я быстро набросал ему ответ и едва успел передать свое письмо главе каравана, прежде чем он тронулся дальше. Моя решимость уехать этой осенью с Сэмом в путь, теперь переросла в неизбежность этого дальнего пути.

Срок нашей обязательной практики, по распределению Школы, заканчивался этой осенью, но если у Сэма она была скорее синекурой, так как в Хиронге он был уже третьим по счету магом в городе, то мне нужно было озаботиться заменой. Поэтому кроме ответного письма Сэму, в котором я подтвердил нашу встречу в таверне Пентакора, в первый день осеннего месяца, я написал еще короткую записку в Школу Волшебства Штормхольд. В ней я просил прислать какого-нибудь выпускника на практику в Винтори, потому, что мне необходимо срочно отлучиться на неопределенный срок, и деревня останется снова без магической защиты.

Из оставшихся дел, которые мне оставалось закончить до отбытия, было только два: во-первых, освободить домик, положенный штатному волшебнику деревни, и во-вторых, поговорить с моим учителем Мороном. Если первое дело я смогу легко сделать в последний день перед отъездом, потому как вещей у меня практически не было, то со вторым могли возникнуть трудности. А найти его мне нужно было позарез. У меня уже накопилось множество вопросов и проблем, помочь с решением которых мог только он.

Отыскать Морона в астрале было дело нелегкое. Это можно сделать только тогда, когда мы оба, одновременно, находимся в глубокой медитации и путешествуем своим разумом за пределами своей телесной оболочки. Астрал велик, он представляет собой информационную оболочку планеты, опоясывая ее по всей окружности. Это если, конечно, вся планета полностью заселена. Искать чужое сознание в этом пространстве гораздо сложнее, чем найти в стогу сена заколку от плаща.

Мне было немного проще, я знал, где находится Морон. Путь до стен Школы Волшебства, я проделывал за эти два года не раз, путешествуя тонким телом в мареве астрала, но за это время ни разу не встречал его сознание ни в самой Школе, ни в ее окрестностях. Это могло означать, что мы либо не совпадали по времени погружения в медитации, либо что он отправляется в другие края, минуя пределы Школьного пространства слишком быстро, чтобы я его заметил. Его уровень владения такими погружениями был несоизмеримо выше, чем мой. Конечно, и я был уже далеко не новичок, как в тот день, когда меня победила Тень, но Морон – был настоящий мастер.

Я встречал в пределах Школы разумы учеников, слабые и пугливые, как мальки на мелководье. Стоило мне приблизиться к ним, как они тут же разбегались, не давая мне шанса, что-либо им сказать или передать весточку учителю. Я понимал их, как никто другой, не раз получая тумаки и набив уже немало шишек, на свою астральную голову. Даже если не вспоминать вчистую проигранный поединок с Тенью, то за все время мне не единожды приходилось вступать в сражения с чужими разумами. И не смотря на более частые мои победы в таких сражениях, несколько таких встреч, вполне могли закончиться моим развоплощением в астрале и соответственно смертью в реале, или же пленением моего разума. Дважды меня спасало везение и скорость своевременного отступления, пару раз ко мне приходили на помощь, а последняя моя битва в астрале, была выиграна благодаря Пламеню, который как запасный полк, вовремя пришел мне на помощь. Сейчас я уже не был мальчиком для битья и обзавелся впечатляющим арсеналом полным средств защит и нападений, но в астрале плавали и воистину гигантские акулы, одной из которых, вне всякого сомнения, был Морон.

За последнее время мы с Пламенем успели немного подружиться и даже кое в чем найти общий язык. По большому счету, наши цели были в чем-то схожи. Он стремился в дальние земли, чтобы помочь своему господину освободить разум из плена, а мне нужны были его знания и его помощь, для того, чтобы разобраться в том беспределе, который в последние годы, начал твориться в наших землях и их окрестностях. Как говорится: нам с ним, оказалось, по пути.

Те письма, что привез сегодня караван, говорили о повсеместной активности различных темных сил, природу которых никто не мог понять. Староста и соседи, получившие вести из различных городов и селений, где проживали их друзья и родные, наперебой рассказывали друг другу страшные истории об активности бандитов всех мастей и даже о существах, ранее не появляющихся в нашем королевстве и известных только из книг и сказаний.

Последней каплей оказался рассказ Норы, к которой я порой заходил, чтобы побольше узнать о ее травах и отварах и самому рассказать ей о том, чему нас учили в Школе в классе Травничества. Она получила письмо от своей дальней родственницы из Южных Земель, и в нем был детальный рассказ из самого Эльфийского предела, на границе с которым жила ее родственница уже с полсотни лет.

Город Эльтанор, располагался на самой южной границе поселений людей, нашего материка. Последнее королевство, как называли этот город и его окрестности в Пентакоре. На картах оно было обозначено как Эльфийский предел. Южнее Эльтанора были только сплошные леса, простирающиеся до самого южного мыса нашего материка. В этих лесах все еще жили эльфы. Это всегда был самый спокойный и богатый край. Здесь многие сотни лет не случалось не только войн, но даже мелких сражений. О бандитах, воинствующих кочевниках или о прочих лихих людях, никто здесь не слышал и не видел. Тем не менее, в письме говорилось, что и в этих благодатных краях за последние годы, произошло много странного и непонятного. Из леса, куда люди старались лишний раз не заходить, свято соблюдая некогда подписанный договор с эльфийским королем, начали вдруг появляться невиданные существа, нападавшие на людей. Все послания, так же как и посланники, которые отправлялись по единственной дороге через лес к эльфам, пропадали без вести и не возвращались. Судя по скудным описаниям этих существ родственницей, которая сама их не видела и писала Норе с чьих-то слов, я сообразил что это, скорее всего, были Орки.

К осени я был полностью готов в дорогу. Дом я освободил и передал ключи старосте, который, конечно же, был далеко не в восторге от моего решения отправиться в странствия. Я рассказал ему о своей просьбе, отправленной мною в Школу Волшебства, но это не сильно его подбодрило. С Мороном я так и не пересекся, не смотря на то, что за лето пытался его отловить в астрале не менее десятка раз. Единственно, на что я еще немного надеялся, так это на случайную встречу с ним в Пентакоре. Или на самый крайний случай, что мне в городе удастся передать записку в Школу с учеником, приехавшим с опозданием на новый учебный год. Сам я показываться в Школе Волшебства категорически не хотел, хорошо помня о своем отказе обучаться дальше. Время к этому еще не пришло, да и вряд ли теперь когда-нибудь придет.

Последнее прощание со старостой и соседями вышло совсем уж печальное. Я обещал вскоре вернуться, жал всем руки, принимал безделушки на память, и чуть было совсем не расчувствовался, когда красивая, молоденькая девица, жившая за два дома от меня, и не сводившая с меня глаз последнее время, не стесняясь более никого, вдруг жарко поцеловала меня прямо в губы и при этом так сильно прижалась ко мне всем своим телом, что я смог ощутить своей кожей, во всех мельчайших подробностях, все ее манящие округлости и изгибы, потому как между нами, в тот момент, практически ничего не было, только ее тонюсенькое кружевное ситцевое платье и моя плетеная летняя рубашка.

Я с трудом отстранился, весь пунцовый от смущения, сделал шаг назад, оглядел в последний раз всех провожающих, с тоской махавших мне на прощанье руками и платочками, в очередной раз пообещал вернуться как можно быстрее, сам тому давно не веря, еще раз махнул рукой им в ответ и повернувшись к воротам спиной, отправился в дальний путь.