Если двадцать лет назад Ковальд напоминал молодого медведя, то теперь это был матёрый зверь. Чуть более чем двухметровый рост, широкие покатые плечи, говорящие всем вокруг об огромной силе этого человека, косматая голова и борода светло-русого цвета почти не оставляли свободных от волоса участков кожи на его лице. Я, как человек, изучивший по старым книгам весь бестиарий Карна, точно бы сказал: оборотень.

Но это не было оборотнем, это было Ковальдом, моим старинным приятелем и некогда подчиненным. Сейчас это чудо в свойственной себе манере, во всё горло, крайне громогласно, требовал у трактирщика свежего пива и размахивал при этом приличного размера литровой кружкой. В руках моего приятеля это тоже могло быть оружием.

Стоя в тени балки у входа, Ковальд ещё не заметил моего появления, я с интересом наблюдал, отоварит он кого случайно или нет? В опасной близости в иной раз проносилась совсем рядом с головами других завсегдатаев тара в руках этого звероподобного. Слегка расстроившись от того, что побоища так и не случится, кружку Ковальда наполнили и он, присев за стол, угомонился. Я вышел из тени и пошёл к его столу.

Трактир «Старая мельница» был большим и являлся частью торгового подворья Важина. Добротная, двухэтажная постройка была возведена из полуметровых в диаметре брёвен. Двускатная крыша, с одной стороны дома нависала над двором чуть больше, оставляя возможность оборудовать летнюю веранду. Второй этаж, как водится, был отдан под комнаты отдыха, первый же этаж, был полностью занят обеденной залой и кухней. Запахи жареного мяса, свежего хлеба и крепкого яблочного сидра, шедшие оттуда, были восхитительны.

Трактир был ухожен и чист, свежая солома устилала пол и скрадывала мою и без того тихую поступь. Но метрах в пяти, как учили, Ковальд чётко, боковым зрением, почувствовал мое движение, повернул голову и пару секунд всё же дал мне насладиться видом своих вмиг протрезвевших глаз. Я же был рад видеть, что он не растерял своих навыков и формы.

– Командир! – Дикий рёв разорвал в пыль обычный гомон вечернего, почти полного людей трактира.

Одним длинным, почти молниеносным прыжком он оказался около меня, и мы крепко, по-братски обнялись. Я был рад снова увидеть своего боевого товарища. Кроме этого он был мне нужен. Обязательства, взятые мной перед Зелёным Долом и лично бароном Эдхартом, никто не отменял. Стол, за которым сидел Ковальд, был весь занят ужинавшими посетителями. Мой добрый приятель умел быть вежливым, когда это требовалось. Он просто наклонился к крайнему едоку и, нависнув над ним всем своим телом попросил:

– Подвинься, нам с другом надо поговорить! – Сказал он и мотнул головой в мою сторону.

Не успел наш будущий сосед ещё понять, что от него так вежливо просят, как лёгкий толчок Ковальда уже сдвинул того на середину лавки и мы сели. Вышло немного неловко, ведь двое едоков с другой стороны скамейки просто свалились на пол, но почему-то никто возражать не стал, и шума не поднял.

– Вот что значит вежливо попросить! – С гордостью за самого себя, сказал мне мой звероподобный друг.

– Угу. – Я просто немного улыбнулся ему и снял плащ. Агатовое навершие моего полуторного меча мрачно блеснуло в свете настенных факелов.

Люди вокруг нас стали доедать свой ужин как будто бы быстрее. Пока нам несли еду и попить, Ковальд собрался за компанию поужинать повторно, за столом на восьмерых мы остались вдвоём.

– Друг мой, – наскоро поев, начал я. – Ты знаешь, я никогда не был мастером длинных и красивых речей.

Тут уже Ковальд заулыбался во все свои тридцать два крепких и белых зуба.

«Кстати, клыки у него были почему-то больше среднестатистических»! – Вдруг подумал я.

– Ага, – продолжил он с улыбкой, – ты всегда был мастером длинных и красивых мечей.

– Так вот, десятник Ковальд. Есть работа. – Сняв с пояса гербовый кошель барона Эдхарта, вместе со всем, что там оставалось, а оставалась там ещё примерно половина от первоначальной суммы, я подвинул его Ковальду.

Вопросительны взгляд, был мне ответом, и я потому продолжил:

– Я взял контракт у Барона на обучение его личной гвардии и ополчения, а также на охрану границ его земель. И ты мне нужен, как инструктор и военный советник Барона. Также Барон своей печатью возведёт тебя в чин сотника и назначит оклад и прочее полагающееся по чину и званию. Я знаю, что не в твоей натуре оседать где-то надолго, но год – два ты должен на него поработать и привести в чувство тот сброд, что он называет своей гвардией. Плюс не забывай про охрану земель, видишь же, что происходит вокруг.

Также по прибытию, приметь одного смышлёного и обучи его тому, что успеешь, что бы, когда ты потребуешься мне снова, мы не оставили Барона без воинского командира. Он не плохой человек, не глуп, не жаден, но в нашем ремесле понимает меньше иной женщины.

Столько слов сразу я не говорил уже наверно с неделю и в горле у меня моментально пересохло. Приложившись прямо к кувшину с квасом, я жадно пил.

– Сотник, – обратился ко мне по-старому Ковальд. – Я приму это предложение при одном условии.

Теперь уже был мой черёд в молчаливом и вопросительном взгляде. Глянув на меня, и увидев мой взгляд, он продолжил:

– Когда всё начнётся, я буду стоять за твоим правым плечом.

– Договорились! – Ответил я, и мы крепко пожали друг другу руки.

– Вот ещё что, – продолжил я, вспоминая важные детали. – Завтра поутру пойдём в местную ратушу вместе. Я к местному главе, а ты к комиссару его Величества. Тебе нужен патент на отлов нечисти, корона сейчас платит серебром по весу той части, что ты принесёшь в доказательство удачной охоты. После того как отправишься в Зелёный Дол, не ходи через Столицу. Иди вдоль Сторожевых гор, мимо моего Приречья. Уверен, что ты встретишь там Оркусов, разомнёшься и возьмёшь немного трофеев. Да и ещё, денег баронских, что я отдал тебе, не жалей. Экипируйся максимально полно и качественно. Кивнув в знак того что понял меня, Ковальд спросил:

– Ну что Командир, как ты все эти годы?

Проговорив до позднего вечера и договорившись завтра провести утреннюю тренировку вместе, мы разошлись по своим комнатам. По обыкновению, я встал с первыми лучами, уже такого тёплого и почти уже летнего солнца. Умывшись, я оделся в холщовые портки и рубашку, взял свой меч и спустился во двор.

Ковальд уже разминался. Если бы не трое суток в седле, возможно и я бы встал пораньше. Но качественный отдых и питание на самом деле являются очень важными вещами и пренебрегать ими не стоит, и я не жалел, что слегка разоспался. Да, сейчас я восстанавливался гораздо быстрее, но, тем не менее, сон был все так же жизненно необходим. Разминка моего приятеля была интересной. Молот, летавший в его руках, был монструозен.

Двухметровое древко было по спирали обвито двумя лентами, медной и кожаной. На одном из концов древка был насажен кусок базальта, просверленный примерно посередине. Второй же конец древка был просто заточен под тупым углом и обожжён. Прочтя мой немой вопрос, Ковальд с гордостью выпятил грудь, и чуть не порвав такую же, как и у меня, холщовую рубашку, только размером как на быка, сказал:

– У тролля отобрал недавно.

– Большой был тролль? – Поинтересовался я лениво.

– Да, нет. Метра три всего. – Ковальд в прыжке рукой показал мне примерный рост маленького тролля.

Не зная, что ещё тут можно сказать, я то же начал свою разминку. Ведя бой с молотобойцем и не имея столь же тяжёлой, как его оружие брони, всё что ты можешь – это либо находиться вне зоны поражения его оружия, либо быть на столько же близкой дистанции, на какой будешь способен уклоняться от его атак. Блокировать, парировать молот – бессмысленно и опасно. Естественно я выбрал второй вариант и сейчас «вытанцовывал» вокруг соперника. Невольно своей статью Ковальд напомнил мне Оркусов, с которыми я дрался в своём доме.

Думаю, что он почти не уступал им в силе, но его превосходная воинская выучка и опыт сотни боёв, делали его крайне опасным соперником. Всего дважды я притормаживал меч, чтобы не ранить своего приятеля, когда мне представлялся такой шанс, также и он единожды чуть подправил траекторию своего молота, чтобы я успел перепрыгнуть через него. В противном случае ноги мои были бы переломаны и смяты. Ясно, что моя руна решила бы исход поединка, но задача была другой.

Я понял, что Ковальд, так же, как и я не бросал своих тренировок и по-прежнему был смертельно опасным бойцом. А с учётом стати, которую он поднабрал за последние десять лет, он стал ещё опаснее, хладнокровнее и мощнее. Когда мы разошлись и стали делать разминку, Ковальд спросил:

– Что это у тебя? – Указал он своей бородой на мою шею и кисти рук.

Вчерашним вечером я почти всё рассказал ему.

– Болел… – Коротко напомнил я ему о своей болезни, а Ковальд, чувствуя моё нежелание говорить об этом, не стал далее развивать эту тему.

Вылив на себя по паре вёдер воды, мы вернулись в свои комнаты, чтобы уже совсем скоро полностью экипированные, встретиться за вчерашним столом и плотно позавтракать. Вчерашнее мясо под острым соусом и хлеб уже переварились и, радуя трактирщика своим аппетитом и звонкой монетой, мы заказали: Яичницу со шкварками из десяти яиц, головку хлеба и поднос овощей, большую миску творога и сметаны. Запив всё это тёплым морсом мы, сыто отдуваясь, вышли на двор.

Здраво рассудив, что иногда надо ходить и пешком, я решил оставить Вороного в конюшне. Пока мы шли в центр города, я по привычке осматривался. По всему было видно, что город готовится к обороне. Насколько хватало глаз, я видел, как эскарпировался внутренний берег рва. До того просто зубчатой формы, каменные крепостные стены, оборудовались деревянными навесами от стрел. Пройдя по северному подвесному мосту и оказавшись внутри крепостных стен, мы смогли увидеть, что и здесь кипит работа. Пополняется запас метательных снарядов и дротиков, идёт установка котлов для смолы, начато возведение стационарных требуше и метателей копий.

Городские улицы, скверы и площади так же готовились. Демонтировалось все легко воспламенявшееся. Создавались запасы воды, песка, плотного укрывного материала. Важин суетился. Но суета эта была дельной, хорошей. Заочно зауважав местного губернатора, я во главе нашей маленькой делегации широким и лёгким шагом продвигался к ратуше.

Говорить нам с Ковальдом было больше особо не о чем и в ратуше, мы ещё раз крепко обнявшись, разошлись по своим делам. Секретарь губернатора Оквистера принял меня без лишнего промедления и после непродолжительного, но по сути, разговора о текущей ситуации в городе и окрестностях я узнал от него следующее: Беженцев много, окрестные деревни либо укрепляются, и Губернатор помогаем им в этом, либо покинуты. Люди ищут укрытия или в самом Важине, или уходят ещё дальше на север, или на северо-запад, и там рассказывают страшные вещи.

Невиданные более трёх сотен лет Оркусы, тролли, всякая бестелесная и воплоти нежить, людозвери. Всё это как будто из страшных и старых сказок снова оказалось былью и реальностью наших дней. На границах с Мёртвыми гатями, Сторожевыми горами, юго-восточным Солёным озером или как его ещё называли – морем Кочевников стало неспокойно. Всякая торговля прекращена, патрули усилены, беженцы конвоируются под охраной до спокойных пока мест. Охотников за головами, уходящими из Важина в южных направлениях также немало, при этих словах секретаря немного перекосило, как будто он съел что-то очень кислое.

– Уважаемый Стэн, – обратился он ко мне. – Прочтя ваши верительные грамоты и патент, я понял, что вы человек опытный и бывалый и я именем губернатора Оквистера уполномочен просить Вас: пожалуйста, если вы встретите таких вот «охотников» с патентами, живых или мёртвых, предупредите их ещё раз насколько это опасно. Наши патрульные не должны работать труповозками, но честь и простая человеческая жалость не даёт им проехать мимо вот таких вот растерзанных «охотников».

Вместо ответа я кивнул.

– И последнее, – продолжал он. – Я так же, именем губернатора прошу Вас по возможности провести максимально глубокую разведку южных окрестностей Важина. По её итогам, какие бы они не были, вы будет щедро вознаграждены. Кстати вы знаете, что на вашем патенте есть особый знак?

Молчавший и до этого, я не счёл необходимым что-то спрашивать и сейчас, и понявший это сухощавый и чуть чопорный, но, безусловно, толковый губернаторский секретарь, продолжил сам:

– Так вот, на вашем патенте есть знак «Верить Короне». Это значит, что любые официальные власти под рукой нашего короля Вернона должны оказать вам полное содействие в случае необходимости. Но есть и обратная сторона этой «монеты», также этот тайный знак означает, что вам по силам любое задание и Вами рекомендовано воспользоваться для его выполнения, если таковое имеется у властей на данный момент времени.

«Старый Вирэн, узнаю его руку!» – В этот момент думал я. – «Мол, не хочешь ко мне инструктором, значит полезай в горящий белым огнём горн и доставай оттуда детям карамельки».

С неким расстройством, как мне показалось, так и не заметивший на моем лице, после его слов, эмоций, секретарь откашлялся в кулак и проговорил:

– Это всё, господин Стэн. Ждём Вас живого и с новостями.

Выходя из ратуши, я уже понимал, что нам с Вороным придётся приложить немало усилий, чтобы выполнить просьбу Оквистера. С другой стороны, я ведь этого и хотел. Где-то далеко на юго-востоке, меня ждала и звала к себе проклятая Чёрная башня, сулившая все ответы на все мои вопросы.