Лёгкая рысь укачивала и убаюкивала своим неторопливым ритмом. Уже почти полную седмицу мы с Вороным двигались обратно к Важину. Других более близких к этим местам человеческих городов не было. Мерк – наш недавно обретённый друг и попутчик то пропадал, то появлялся, заметно прибавив в размерах и самостоятельности. Мне же было о чем подумать в эти дни пути.

Самое первое, я корил себя за то, что совершенно не подумал о связи. Между тем договорённости с Вирэном, Ковальдом и секретарём Оквистера, об обмене информацией и отчётности, должны были заставить меня решить этот вопрос ещё в Важине. Сейчас был бы у меня почтовый голубь, я бы не возвращался обратно, а обошёл бы Мёртвые гати понизу. Жизнь строго наказывает за глупость, не подумал тогда, возвращайся и трать время сейчас.

Второе, то видение, что меня посетило в чёрной башне, не оставляло сомнений в том, что месть моя претворится в жизнь. Вожак Оркусов будет казнён и мой меч досыта напьётся его поганой крови, а его воины будут рассеяны и смяты. Их племена без своих мужчин не выживут и погибнут. Их ублюдочный род примет смерть от моих рук так же, как и некогда они почти погубили мой род и семью. Мысли о моем последнем, оставшемся в живых ребёнке, моем сыне, поднялись из сознания вместе с новой волной злости и слёз, что я пролил по всем своим погибшим от рук этих зелёных тварей дочерям.

Третье, поиск и получение пяти частей артефакта в форме металлических листьев теперь стало моей основной задачей, а это значило, что и Стефану надо отправить письмо, как только я снова окажусь в Важине. Возможно, мой старый друг библиотекарь знает что-то о том, где и у кого могут быть эти листья. Конечно, я догадывался, что для того чтобы мне получить их, мне придётся обойти весь Карн, но задача хоть и была грандиозна, не пугала меня.

Поглаживая абсолютно чёрный и холодный камень перстня, я всё лучше и лучше представлял, как всё закончится. Собранные части артефакта, густо смоченный в крови вожака Оркусов меч, которым я нарисую необычный узор вокруг алтаря, перстень, что неведомо как, но перенесёт меня к чёрной башне, когда всё будет готово.

Крутившиеся вокруг последних событий мысли, обдумывание дальнейших планов не мешало моему путешествию. Следующим утром, я уже должен был оказаться в Важине, и сейчас. остановившись на последний ночлег на природе, я решил провести ревизию своих седельных сумок, оружия, амуниции и вещей. Привычка к порядку настолько въелась в меня, что я не представлял, что у кого-то может быть по-другому. Перебирая трофеи, которые подарила мне дорога до чёрной башни и обратно, я вспоминал.

Вот четыре знака Восьмерых, что я снял с уже мёртвых охотников за головами километрах в пятидесяти на юго-восток от Важина. Их истыканные гоблинскими стрелами тела уже порядком объели животные, и мне пришлось тратить время, чтобы неглубоко закопать их и набросать поверх могилы камней. А вот фаланга змеелюда и крупного мерка, чью схватку не на жизнь, а на смерть я наблюдал своими глазами в Мёртвых гатях, следом и броневая пластина сороконожки, трофей из тех же мест.

На обратном пути от башни мне встретился небольшой военный отряд Гоблинсов. Разговорами дело не закончилось. Не испытывая ненависти к ним я позволил им первыми атаковать меня, после чего убил всех и собрал их пальцы. Больше трофеев в моём мешке с солью не было. Невесело усмехнувшись, я перебрал одежду, предметы личной гигиены, походную кухонную утварь, проверил инструмент для ковки, пару раз провёл точильным камнем по итак идеально острому мечу и длинному за сапожному кинжалу и, оставшись вполне довольным, лёг спать.

Всё следующее утро я пытался объяснить Мерку, что ему со мной в город нельзя.

Варварские танцы с бубном, шумные и непонятные никому кроме них самих детские игры, уговоры и попытки внушений ничего их этого не помогало, чтобы Мерк понял, что спустя два дня я вернусь на это же самое место и заберу его. Стоило мне только начать движение, как он тут же следовал за мной, не желая ждать меня. Смотревший на всё это с необычайным удивлением Вороной, видимо сжалился надо мной и, подойдя ко мне ближе, демонстративно улёгся на траву. Дикий, сволочной и донельзя упрямый кот, тут же привалился к нему спина к спине и уставился мне в глаза. Мысль, эмоция, чувство, которое я уловил от него, была простой и понятной:

«Буду охранять. Иди. Жду».

Вытерев пот со лба, я собрал свой походный мешок и отправился в Важин пешком. Приметное место, где я оставил своих друзей, было километрах в десяти от города, и я с большим удовольствием преодолел их за час неторопливого бега. Всё тело с благодарностью откликалось на нагрузку, ибо хоть я и разминался каждый день, всё же большую часть дня в последнее время проводил в седле.

Прошло две недели, как я отбыл отсюда и за это время город ещё более преобразился в военном плане. Внутренний берег рва был полностью эскарпирован и представлял серьёзную преграду для любых нападавших. Оборона города в целом была построена на принципе неприступности толстой внешней крепостной стены и четырёх мощных надвратных башен по две с каждой стороны. Они так и назывались Западные и Восточные. Южная и северная часть крепостной стены были непреступны, ибо вообще не имели ворот.

Внутри города я заметил ещё больше беженцев, чем раньше, так же на площади власти города разбили лазарет, раненых и покалеченных было очень много. Последний оплот города – Ратуша то же была подготовлена к обороне. Окна первого этажа были закрыты металлом решёток, а двери укреплены листовым железом.

Секретаря губернатора Важина я нашёл в его кабинете. К его чести, он был также аккуратно одет и чисто выбрит, как и при первой нашей с ним встрече. Только тёмные круги под глазами и угрюмая складка упрямого рта говорила о сильной усталости этого человека. Мой же вид, как я знал, чаще всего внушал обычным людям невольный страх и желание убраться подальше.

Представьте невысокого, очень крепкого человека в абсолютно чёрном, полном кожаном доспехе без всяких украшений из серебра или золота. Толстая, прочная кожа, обработанная специально, была на плечах, груди, спине, локтях и коленях нашита в два слоя. Более мягкая кожа была использована для всех других частей брони и не стесняла движений. У меня были идеи, как ещё повысить свою защищенность. Так же как и в наручи, я планировал вшить стальные нити в самых важных местах, хотя и рассчитывал всегда более всего на свою ловкость, силу и воинское искусство. Большой, полуторный меч в заспинных ножнах, дополнял мой, несомненно, грозный облик. Но я смотрел в зеркало и знал, что пугает во мне всех более всего. Мои то ли пепельные то ли седые волосы, какими они стали после болезни и смерти моих девочек и взгляд. Мёртвый взгляд того кто больше не может радоваться жизни. Я замечал, как этот взгляд иной раз просто замораживал людей на месте, заставляя их вздрагивать и в страхе подчиняться, когда они слышали мой голос. Завидев меня, секретарь поднялся из-за стола и мы обменялись рукопожатием.

– Хоть что-то хорошее произошло, слава Восьмерым! – Произнёс он, глядя на меня. – Как же хорошо, что вы вернулись. Рассказывайте же скорее.

Кивнув в ответ, я рассказал ему всё, что мне удалось узнать по дороге к Башне и обратно. Естественно я не стал ничего говорить ему про цель своего пути, остановив своё путешествие у странного горного озера, в отражении которого я видел могучие створки ворот с изображением Дверга. Но и этих сведений было немало.

Получив от секретаря солидное вознаграждение за выполнения просьбы губернатора Оквистера, я узнал и последние новости. Вся суть их сводилась к тому, что пограничных конфликтов стало больше. Самое же дерзкое нападение было недавно отбито Дозором. Слава Восьмерым осада не была сильной стороной кочевников, но два дня они заставили нервничать Дозорчан.

Уточнив у своего визави, как я могу отправить письма, я покинул его кабинет и направился в королевскую голубятню. Небольшой каменный, одноэтажный дом был недалеко от Ратуши и не заставил искать себя. Дом был интересным. Весь его второй этаж был по сути одной большой клеткой, с расположенными внутри жердями и поилками для птиц. Корм же насыпался для этих крылатых почтальонов прямо на пол.

Мои письма старому Вирэну, Ковальду и Стефану были написаны заранее, и если в первом я отчитывался, то во втором и третьем больше спрашивал. Я знал, что уже этим вечером адресаты получат мою почту и напишут мне в ответ. Я же в свою очередь получу их письма только завтра днём и это значило, что у меня было до полутора суток на то ремесло, что так полюбилось мне в последние месяцы. Жар горна, мерный стук молота и полная сосредоточенность на процессе, позволяли мне забыть в эти минуты обо всем на свете, и приносили моей душе облегчение.

Работы в городской кузне всегда много, а перед войной её столько, что можно и вовсе не ложиться спать. Заказы от города на оружие для стражи, наконечники для стрел, броню. Заказы от горожан на решётки для окон, обивку дверей металлом и прочее. Но и кузня городская не такая как деревенская. По сути, здесь целый цех.

Без труда найдя свободное рабочее место в городской кузне Важина, я получил наряд от мастера и закончив подготовку рабочего места, преступил к его выполнению. Мой наряд был на сотню наконечников для зажигательных стрел. Эти наконечники были с необычным шипом, наподобие крючка для ловли рыбы. Попадая куда-либо, эта горящая уже стрела застревала в своей цели и не давала вытащить себя. Тревор учил меня ковать подобное.

Выполнив наряд, я остался, чтобы закрыть и свои потребности. Сковав достаточное количество стальной проволоки, я убрал за собой рабочее место и уже глубокой ночью заявился в мастерскую местного кожевенника. Он также как и кузнецы, плотники, каменщики Важина и ещё многие другие, в последнее время спал мало. Застав мастера за работой, я объяснил ему задачу и, дождавшись утвердительного кивка, щедро заплатил ему. Я не мог ждать долго, мой заказ нужен был мне уже к обеду.

Мест на постоялых дворах и тавернах не было и я лёг спать на конюшне того подворья где две недели назад мы ночевали в кроватях с Ковальдом. Мне было всё равно. Зарывшись в сено, я отлично выспался и отдохнул. Как следует размявшись, ранним утром следующего дня я с удовольствием пока ещё город спал, разделся догола, и яростно скребя себя золой и чистым песком, вымылся и постирался.

Приятно будоражащий ноздри запах приготовленной еды заставил меня поторопиться и, одевшись во влажное, но чистое белье, я снова порадовал хозяина этого подворья хорошим заказом. Записав мои пожелания, он отчего-то посмотрел мне за спину, как будто ожидая кого-то еще, но никого не разглядев в пустом ещё зале таверны, удивлённо пожал плечами и ушёл на кухню давать распоряжения.

Я съел всё. Пусть это было и непросто, но я справился. Ароматная каша с маслом, яйца с ветчиной, творог, блинчики с ягодным вареньем. Хозяин таверны, поглядывавший на меня тайком всё это время, умилялся моему аппетиту и натирал пивные кружки. Что бы окончательно добить его, я подошёл к стойке и заказал ещё литровую кружку кваса. Выражение его лица стоило этого заказа, к тому же я действительно хотел пить, работа в кузне накануне здорово иссушила меня за те двенадцать часов, что я провёл там.

У меня оставалось ещё немного времени, и я провёл его, бродя по городу и делая небольшие, но важные покупки. Забрав у кожевенника свою усиленную стальной проволокой броню, я облачился и направился за почтой. Получив три письма и заплатив за услугу, я не стал терять времени и направился к своим друзьям. Дурацкие мысли лезли мне в голову. Не отравил ли своим шипом Мерк Вороного? Или не забил ли Вороной Мерка копытами? Выкинув эту ерунду из головы, я открыл письмо от Ковальда.