Я впервые плыл на королевской каравелле. До этого максимальным моим достижением в плавании на судах, были небольшие лодочные прогулки по Ледянке, совмещенные с забрасыванием удочки и ловлей окушков. Сэм же чувствовал себя на корабле бывалым мореплавателем. Он, выросший в крупнейшем на континенте портовом городе людей, довольно часто отправлялся вместе с отцом в плавания. Отец намеревался передать сыну небольшое торговое дело, которое он вел в Хиронге.

Плыть, по словам капитана, нам нужно было не менее трех дней, да и то при благоприятном ветре. Было время, чтобы написать очередной отчет для короля и обсудить прошедшие и предстоящие дела с другом. Мы забрались в нашу каюту, чтобы укрыться от холодного ветра и за кружкой пива, бочонок которого я прихватил из таверны, где мы останавливались, завели давно назревшую беседу.

В ней мы подробно обсудили наши приключения в северной части королевства и наметили план действий в Хиронге, который Сэм естественно знал как свои пять пальцев. Я подробно расспросил его об окрестных поселениях и конечно о холмах и предгорьях Белых гор, откуда совершали набеги кочевники. Прихлебывая очередную кружку, он начал рассказ:

– Мелких поселений в окрестностях полно, особенно вдоль побережья, но их даже деревнями назвать трудно. Во многих из них домики сугубо летние, куда жители того же Хиронга приезжают только для рыбалки. Крупная деревня только одна, на трети пути к Пентакору. Кстати она страдает от кочевников гораздо больше Хиронга. Там естественно нет гвардейцев короля, а местное ополчение не способно удерживать бандитов достаточно долгое время, чтобы из Пентакора успела подоспеть помощь.

– История сильно напоминает Винтори, – заметил я.

– Да, расстояние от столицы почти такое же.

– Но только без перевала. – Усмехнулся я.

Я тем временем поневоле задумался о родной деревне, уже отрезанной осенними дождями, залившими наш перевал, от Пентакора. Я был почти полностью уверен, что в этом году ей ничего не грозит, после той трепки, что мы устроили болотникам в последнем бою. Сэм тоже загрустил, скорее всего, он вспоминал тот набег кочевников, что привел к гибели его родителей и сестры.

Мы написали подробный отчет и по прибытии в Хиронг, очень удачно застали собирающийся отбыть в столицу караван торговцев. Я передал оба наших отчета главе каравана, запечатав их королевской печаткой. Глава приподнял брови, разглядывая печати, но воздержался от комментариев. Платить за подобные письма было не нужно, поэтому я коротко кивнул ему головой и зашагал к таверне, где меня уже дожидался Сэм, который сразу отправился туда, ведя под уздцы наших коней. Таверна располагалась на соседней с портом улице.

Прибыли мы в конце третьего дня пути и поэтому решили потратить вечер на то, чтобы устроиться в таверне, которую выбрал Сэм, как заведение с самой вкусной кухней, и отдохнуть от утомившей меня за эти дни качки. Сэм, кстати ее вовсе не замечал, чему я в тайне немного завидовал.

Когда я вошел, Сэм уже заказал что-то местное и потягивал вино, в ожидании меня и готовых блюд. Я уселся рядом и спросил:

– Надеюсь, ты догадался заказать что-нибудь не рыбное?

– А что такое? – Невинно поинтересовался он.

– А в глаз? – С тем же выражением лица и милой улыбкой спросил я в ответ.

– Если не огненным шаром и не огненным кулаком, то можно. – Отшутился он.

Рыба меня утомила в любом виде и под любым соусом. Четыре дня, я ел ее на завтрак обед и ужин, начиная с таверны в Бангорде и заканчивая каравеллой. Сэм поедал ее с неослабевающим аппетитом, а в меня она уже попросту не лезла. К счастью друг сжалился надо мной и заказал печеное мясо с каким-то местным фирменным соусом. Мы с удовольствием отужинали, без качки и самостоятельно передвигающихся по столу тарелок, и отправились на боковую.

Утром мы отправились в резиденцию королевских гвардейцев, приданных городу для помощи местной стражи. В Хиронге их было шесть десятков, под командованием сотника. В отличие от Бангорда, где местные стражи подчинялись командиру гвардейцев из-за своей малочисленности, здесь было наоборот. Стражников насчитывалось в два с лишним раза больше, чем гвардейцев и у них был свой сотник и еще командир, которого в шутку называли двухсотник. Ему собственно и подчинялись и те и другие. Тем не менее, знающий местную военную кухню Сэм, рекомендовал поговорить именно с гвардейцами.

Мы подошли к казарме и я, показав караульному печатку, велел проводить нас к сотнику. Совсем не удивившись или грамотно не показавший этого, воин провел нас внутрь и, указав на одну из дверей, выглядевшую посолиднее прочих, вернулся на пост. Мы вошли. За столом сидел сухопарый, подтянутый мужчина лет сорока на вид, с пышными черными усами и выдающимся вперед волевым подбородком. Уже седеющие редкие волосы были зачесаны назад, немного впалые щеки и правый висок пересекало в сумме не менее десятка шрамов различной длины и ширины. Он поднял слегка удивленные глаза, не услышав предваряющего наш приход стука, но увидев золотую печатку с гербом, не стал заострять на этом внимания:

– Господа магистры? – Мгновенно прочитал он нас, не ошибившись в титуле.

– Господин сотник, мы уполномочены его Величеством для одного наиважнейшего дела, которым я не стану вас утомлять. Скажу лишь, что нам нужны сведения, а впоследствии, возможно, потребуется помощь ваших гвардейцев.

– Слушаю Вас внимательно! – Проговорил он.

– Не далее как прошлой зимой, во время набега кочевников с пустошей, одному из их отрядов удалось проникнуть в город. Мы бы хотели узнать, с чьей помощью были открыты ворота изнутри. Не сомневаюсь, что такое расследование было должным образом проведено.

Сотник сморщился, будто разжевал лимон целиком, вместе с кожурой и косточками и произнес:

– Естественно. Виновный был найден и наказан. К моему глубокому сожалению, расследование проводила местная стража, поэтому наказание было не столь сурово, как бы мне того хотелось.

– Виновными были признаны стражники? – Поднял я бровь.

– Стражник! Была бы моя воля, его бы повесили, потому что из-за него погибли мирные жители города.

– Мои родители и сестра! – Глухо произнес Сэм.

– Вот как? Соболезную! – Сотник внимательно посмотрел на моего друга.

– Спасибо! Дальше, пожалуйста, – произнес Сэм, и я поразился насколько быстро он пришел в себя.

– Его зовут Рихар, он в ту ночь стоял на страже ворот, вместе с напарником, которого он отослал с посланием к их сотнику, сказав, что его надо немедленно передать. Как только его напарник ушел, он дождался условного сигнала с той стороны и открыл ворота.

– Мотив? – Спросил я.

– Деньги, как это обычно почти всегда и бывает, – снова скривился сотник гвардейцев.

– Что с ним?

– В тюрьме. Не знаю, как он планировал выкрутиться, но ему даже не хватило ума сбежать из города.

– Нам нужно его увидеть. – Быстро произнес я.

– Тюрьма находится в расположении местной стражи.

– Понял. Ответьте еще на один вопрос: что вы знаете о южанах, которые участвовали в том нападении, вместе с кочевниками пустошей?

– Только то, что одного из них зарубили мои гвардейцы недалеко от ворот.

– Вы не спрашивали Рихара о них? – Удивился я.

– Ему ничего не известно об этом.

– Или он не сказал… – Задумчиво произнес я, заслужив косой взгляд сотника.

Попрощавшись, мы отправились в расположение командиров стражей, которые дислоцировались неподалеку. Если гвардейцам отвели приличного размера дом, хоть на окраине, но все же каменное строение с пристройками, то стражники жили в своих гражданских домах, приходя на службу только в дни дежурств. Только сотник и двухсотник имели специальное строение, отведенное городом под нужды стражей. Караул состоял тут из двух воинов, в вольных позах подпиравших стену.

– Доложите о нашем приходе командиру! – Произнес я, как только мы подошли к ним.

Взглянув на нас, один из стражников, неторопливо открыл дверь и вошел внутрь, как я надеялся, чтобы доложить о нас, а второй, почесав затылок, все же принял более подобающую воину несущему службу позу, оставаясь стоять на посту.

– Бардак, – произнес Сэм с чувством, не заботясь, услышат его или нет.

Я согласно кивнул. Как раз в это время нас пригласили войти. В передней мы сняли мантии и прошли в небольшую комнатку, заставленную стеллажами с папками вдоль обеих боковых стен. Напротив двери, у дальней стены стоял заваленный бумагами стол, за которым сидел пожилой стражник в чуть более качественно пошитой форме, чем та, что была надета на его подчиненных. Судя по всему, это и был сотник. Выглядел он как уставшая лошадь, списанная с довольствия за непригодность. Толстый, с отвисшим брюхом и красным лицом он, как мне показалось, с трудом поднял на нас опухшие веки и усталым голосом произнес:

– Что привело вас ко мне, господа маги?

– Магистры, с вашего позволения! – Поправил его Сэм, пока я шел к столу, чтобы показать печатку королевского посланника.

– Прошу прощения, так что вам угодно, господа магистры? – Сотник, глянув на печатку, немного подобрался и даже попытался подтянуть свой живот.

– Нам нужно увидеть заключенного под стражу Рихара, – продолжил Сэм, видя, что я молчу.

– Не соблаговолите объяснить, зачем вам он?

– Не соблаговолю! – Рявкнул я, потому как мне уже порядком надоел весь этот цирк. – Сначала наведите порядок в доверенном вам подразделении, а потом почитайте указы Его Величества в табелях о рангах.

– Простите! – Сразу сник сотник, умудрившийся ссутулиться, даже сидя на стуле. – Я, конечно же, тот час распоряжусь, чтобы вас проводили.

Я развернулся на каблуках и взяв с вешалки мантию, быстро вышел на улицу. Пыль от множества хранимых там бумаг и какая-то унылая затхлость помещения, вместе с его хозяином, вызывала нестерпимое желание поглубже вздохнуть свежий воздух и прочистить от всего этого легкие. Следом за мной вышел Сэм, за которым шагал стражник, выданный нам в качестве сопровождающего.

Тюрьма была недалеко. Это было вытянутое каменное строение, наподобие казармы гвардейцев, только практически без окон и более массивными стенами. Толстая деревянная дверь, обитая коваными полосами стали, которую открыл нам сопровождающий, внушала уважение своими габаритами. Внутри здания, сразу за дверью, шел широкий центральный коридор, пронзающий в длину все здание. По бокам его располагались двери, наподобие входной, служившие входами в каменные каморки, где содержались арестованные. Нас подвели к камере номер восемь и, погремев связкой ключей, в поисках нужного, стражник открыл дверь. Мы вошли. За нашими спинами тут же она захлопнулась, но открылось крохотное окошко, через которое, судя по всему, арестантам передавали еду и воду.

– Как только закончите, постучите, я буду стоять рядом, – сказал нам стражник, тут же закрывая окошко.

Мы остались наедине с арестантом. Каморка, где он содержался, была десять на десять футов. Напротив двери, высоко наверху, едва светило крохотное окно, куда не пролезла бы даже кошка. У правой стены стояло ведро, для оправления естественных потребностей. А на левой стене, на высоте колен, из нее торчала узкая, деревянная лавка для сна. На ней лежал давно не бритый худощавый молодой человек в простой холщовой рубашке и штанах. Глаза его были закрыты, хотя он явно не мог не проснуться от лязга замков и скрипа нарочно не смазанных дверных петель.

– Рихар? – Произнес я, заодно толкая его кулаком в бок, после того, как он никак не отреагировал на мой голос.

– Ну, я Рихар, а ты кто? – Раздался в ответ его хриплый голос.

– Это не важно, расскажи нам все, что ты знаешь о набеге кочевников, когда ты открыл им ворота. Нас интересует, кто с тобой договаривался, где и как именно.

– Да пошел ты! – Ответил он и демонстративно отвернулся лицом к стене.

Я вздохнул устало и, не имея никакого желания, долго заниматься какими-либо уговорами, кастанул заклятье Правдолюб, залив в него манны минут на пять разговора, что на треть просадило мой запас. Пленник одеревенел, и Сэму пришлось перевернуть его на спину, чтобы тот не говорил прямо в стену.

– Кто тебя нанял? – Начал я допрос.

– Глава одного из таборов кочевников, я не знаю, как его зовут.

– Где произошла ваша встреча?

– Окраина Полонга, со стороны пустошей. – Рихар отвечал быстро и коротко.

– Кто был на встрече?

– Я, он и южанин.

– Южанин? Что они делают в таборе кочевников? – Удивился я.

– Он при главе табора, что-то типа советчика. – В голосе Рихара послышалась некоторая неуверенность.

– Что тебе пообещали за помощь? – Задал я следующий вопрос.

– Сотню золотом и столько же сотнику стражей, чтобы тот прикрыл меня, но он золото не взял, поэтому я и тут, а золото и мое и его в казне, наверное.

– Как на тебя вышли кочевники? – Продолжал я задавать вопросы.

– Так я родом с Полонга, а туда они наведываются по несколько раз в год. Либо грабят, либо в плен утаскивают тех, кто помоложе. Вот однажды, лет пять назад, меня и прихватили, когда я к матери приезжал. С тех пор я у них на крючке. Они же знают, где я живу. А там и мать старушка и сестра моя младшая с мужем и малыми детками.

Мне в принципе все было ясно, и сняв еще даже не израсходовавшее свой лимит заклинание, я постучал в окошко двери. Мы вернулись в таверну еще засветло. Дела наши в Хиронге были закончены, отчет я написал и отправил в столицу. Ловить неизвестно какой табор, по необъятным пустошам, было совершенно нереально. Если будет на это королевская воля, то пускай этим занимаются следопыты и военные гвардейцы. Мы же с Сэмом отправимся завтра в Эльтанор.