Глава 26.

Мир Пента. Древний лес. 402 год. Свет и Тьма.

Наше возвращение в эльфийский порт, можно было назвать поистине триумфальным. Король Эльсинор, одетый в сверкающий драгоценностями белый наряд, стоял на пирсе, держа под руку дочь, глаза которой сияли ярче, чем солнечные лучи, пропущенные через граненые сапфиры. Она смотрела только на меня. Почетный эскорт, выстроенный от пирса к замку, расположился по обе стороны от дороги, сияя на полуденном солнце, начищенными до блеска доспехами. Каждый воин держал в руках штандарты тех отрядов, представители из которых, более девяноста лет назад, отправились с принцем Лендоласом в поход на Южный континент.

Первым, с трапа корабля, спустился я, сопровождаемый Сэмом, с перевязанной левой рукой. Следом шли два десятка эльфов мечников в помятых, а местами пробитых доспехах и искореженных шлемах, по большей части раненые, они шли с гордо поднятыми головами. Среди них хромал принц Лендолас, левая нога которого, до сих пор представляла собой месиво из костей и мяса. Она была с двух сторон укреплена шинами, повязками и постоянно обновляемыми заклинаниями, в исполнении Сэма. Принц опирался рукой о плечо друга, с которым прошел весь этот долгий путь, и по совместительству старшего брата моей возлюбленной невесты, которая уже совсем скоро станет моей законной женой. Последними, в кожаной броне и зеленых накидках с капюшонами, следовали эльфы лучники, которых было лишь немногим больше, чем латных мечников.

Процессия подошла к Владыке Эльсинору и замерла, дожидаясь пока принц дохромает до своего отца. Я уже стоял напротив Эльсинора, который плавным, величественным жестом поприветствовал вернувшихся воинов и тут же велел им продолжить свой путь к замку, где их ожидали лекари. Следом за ними отправился и почетный эскорт, ведомый Лучиэниэлью, которая успела мне задорно подмигнуть, прежде чем вновь приняла подобающий случаю, торжественный вид. Откуда-то из-за спин удаляющегося эскорта вынырнул эльф, в руках которого были зажаты уздечки. Он вел на поводу трех коней, одного из которых подвел к принцу, второго к Эльсинору, а третьего ко мне. К этому времени на пирсе нас осталось лишь трое.

Эльсинор сделал шаг вперед и оказался рядом с нами. Он не раскрыл объятия своему сыну, ожидая пока тот бросится в них, как сделали бы люди, не стал горячо жать нам руки, или каким-то иным способом выражать физическую радость при встрече, после столь долгой разлуки. Все что нам с Лендоласом досталось, так это взгляд Владыки, которым он смог выразить гораздо больше, чем дали бы нам его объятия, или крепкие рукопожатия.

– Medrawd, Mellon! – Поблагодарил он меня, обращаясь крайне учтиво, и даже слегка склонил при этом голову.

– Saese omentien lle – Поприветствовал он следом сына, с явной теплотой в голосе.

– Elen sila lumen omrntilmo! – Это, скорее всего уже относилось сразу нам обоим, и в вольном переводе означало: «Свет звезд осветил нашу встречу!»

– Andaran atish’an! – Ответил я, благодарностью, желая тем благополучия, счастья и гармонии Владыке, а Лендолас следом произнес что-то отцу на квенья, чего я не смог разобрать.

После этого мы оседлали белых скакунов и неторопливо двинулись к замку, в воротах которого уже скрывался хвост процессии, где встречающие и приплывшие уже смешались, ведя разговоры и помогая раненным быстрее добраться до лекарей. Эльсинор ехал чуть впереди, мы с принцем следовали за ним. Как только мы достигли ворот, принца забрали лекари, а я не зная куда податься, остался во внутреннем дворе, отдав следом за Владыкой своего коня на попечение тому же эльфу, что привел их к нам у пирса. Эльсинор скрылся внутри замка, а я неторопливо прошел в знакомую беседку, где стояли традиционная корзина с фруктами и кувшин с вином.

Двор был полон эльфов, прибывших и встречающих. Раненых уже всех увели, а остальные, стояли или сидели группами, ведя неспешные беседы. Тех, кто общался на синдарин, я понимал, но и тех, кто предпочитал более древний язык квенья, имеющий в своей основе Первоязык, тоже можно было без труда понять, потому что разговоры на обоих языках сейчас были идентичными и касались, без сомнения, южного похода Лендоласа. Я сидел на скамье и смотрел на царящую тут идиллию, с удовольствием вдыхая подзабытый аромат цветов сада и Древнего Леса.

– Ma’arlath! – Прозвучало у меня сзади и сверху за ухом, и тут же я оказался буквально заграбастан сзади тонкими девичьим руками, необычайно сильными, хотя выглядели они при этом на удивление нежными с виду.

– Annarion! – Едва успел ответить я, прежде чем Лучи перегнулась через спинку скамьи и, запрокинув мне голову, впилась в мои губы поцелуем, в котором я тут же почувствовал, насколько она соскучилась и, как сильно меня ждала.

Я попытался подняться, но сделать это, когда сзади тебя крепко обхватили руками, а сверху нежно, но требовательно целуют, оказалось не так просто. Тем более прерывать сладостный поцелуй совсем не хотелось. Более того, я сам не заметил, как спустя минуту, а может час, эльфа уже оказалось сидящей у меня на коленях, а мои руки сжимали и гладили ее, ничуть не стесняясь того, за что именно они сейчас хватаются. Поцелуй становился все менее целомудренным, а мы не на шутку уже увлеклись страстными объятиями, когда над нами совершенно неожиданно, вдруг раздался спокойный и холодный голос Владыки:

– Дочь моя, сходи, приведи сюда своего брата! Я думаю, наши лекари уже совершили все нужные процедуры с его раной.

– Да, отец! – Пунцовая и растрепанная Лучиэниэль, легко соскочила с моих колен и, подобно пташке, выпорхнула из беседки, на ходу приводя в порядок свое легкое, кружевное платье.

– Я всё понимаю, любовь и радость встречи двух молодых созданий… Но будьте добры, дождитесь все же свадьбы и хотя бы некоторого уединения. – В голосе и лице Эльсинора я не обнаружил гнева или раздражения, но на его лике вообще трудно было что-либо заметить, поэтому я на всякий случай склонил голову в знак принятия его слов во внимание.

– Владыка, я выполнил наш уговор и хотел бы спросить, раз уж зашел разговор об этом, когда будет назначен наш свадебный обряд?

– Драгорт, я уверен, что ты хорошо знаешь обычаи и традиции нашего народа. Поэтому я не сомневаюсь, что срок в год, с момента вашей помолвки ты сможешь подсчитать сам. Я дам свое благословение и сам соединю ваши руки во время церемонии. А до тех пор держите себя в соответствии с этикетом, приличествующем дому Владык.

– До истечения года с момента помолвки осталось меньше месяца, мы постараемся сдержать эмоции, чтобы не нарушать церемонии… Не рано ли беспокоить раненого принца, мы ведь только прибыли? – Сменил я тут же тему разговора.

Эльсинор хмыкнул, а я только сейчас обнаружил, что неожиданно для меня уже наступил вечер. Куда пропал день, оставалось загадкой, но я был уверен, что принцесса сейчас так же весьма удивлена, но совершенно не огорчена этой пропажей. Эльсинор тем временем уселся напротив меня на скамью беседки, и мы провели время, пока ожидали прихода принца, в умиротворенном молчании, разливая и дегустируя находящееся в кувшине вино.

Оставшийся вечер прошел в рассказах, которыми мы потчевали Владыку по очереди с принцем, пытаясь соблюсти хронологию событий. Если в рассказе принца, что-то и зацепило внимание короля, то он этого не отметил, хотя надо признаться Лендолас вел свое повествование довольно подробно. Когда очередь в нем дошла до встречи со мной, он остановил свой рассказ на том дне, когда его черная кошка Сириил привела нас с Сэмом в их лагерь.

Мой рассказ был короче, но вызвал несколько больший интерес Владыки. По крайней мере, те эпизоды, что были связаны с драконом Рейгарном и посещением маленького острова, в дельте реки Нхоран, где мы с Сэмом провели операцию по изъятию древней кладки с яйцами дракона. Эльсинор не задавал мне вопросов, но я понял, что определенный интерес эти эпизоды у него вызвали и что мне еще предстоит более подробный разбор этих событий с ним наедине. Когда я подошел в своем повествовании к встрече с Лендоласом, то вновь передал слово принцу, который закончил наш общий рассказ, битвой с южанами и отбытием с континента. Лендолас не преминул отметить наше с Сэмом участие в сражении и даже не обошел вниманием тот эпизод на корабле, когда меня впервые назвали принцем эльфийского народа, что привело тогда меня в настоящее шоковое состояние.

Эльсинор вздохнул и впал в задумчивость, пытаясь переварить всю информацию, которую мы с Лендоласом выплеснули на него за почти два часа наших рассказов. Я понимал, что многое ему требуется осмыслить и уложить в сознании, а многое он еще будет уточнять у нас обоих, а возможно и у Альгара с Лаирасулом. Некоторое время прошло в задумчивом молчании Эльсинора, а пока он думал, мы с Лендоласом продолжали попивать вино и закусывать фруктами. Наконец, король очнулся и проговорил мне:

– Ты можешь рассчитывать на звание принца- консорта в моем королевстве, не более того, но не это даже главное, трон все равно останется за мной до тех пор, пока я не передам его своему сыну Лендоласу.

– Я не гонюсь за титулами и властью, Владыка, мое стремление совершенно в ином.

– Интересно и в чем же? – Спросил Эльсинор, пока принц спешно отряхивал свой камзол, поперхнувшись при последних словах отца.

– Я не связываю свою жизнь с Великим Лесом, как я уже говорил вашему сыну.

– Это я знаю, твоя судьба открыта для меня, хотя я и не вижу дальше нескольких лет. Дальше лишь тьма. Мы уже говорили об этом с тобой почти год назад, перед твоим отбытием на юг.

– Жена последует за мной! – То ли спросил, то ли заявил я как-то не слишком определенно, и эта секундная заминка предала мне злости.

– Это решит моя дочь сама. После свадьбы ее судьба будет мне не подвластна. Заодно я отвечу на вопрос, заданный тобой чуть раньше. Завтра на пиру в честь возвращения моего сына, я объявлю о вашей предстоящей свадьбе.

– Отец! Разреши мне сделать это объявление. Я обязан жизнью Драгорту, как и многие мои воины, кто мог иначе сегодня не вернуться из похода. Я хотел бы выразить при всех на пиру свою благодарность этому достойному представителю рода людей. – Заявил Лендолас пылко.

Эльсинор посмотрел внимательно на сына и медленно кивнул. Затем он обратил свой взор на меня, и в свете ярких полуночных звезд, отражающихся в его бездонных глазах, я прочел задумчивое и глубокомысленное понимание текущей ситуации. Я вздрогнул, погружаясь в омут его сознания, которое он лишь слегка приоткрыл сейчас для меня. Я почувствовал четкий и ясный мыслеобраз, который он послал мне с такой легкостью, сквозь мои щиты, что я почувствовал себя учеником за партой, каким я ощущал себя много лет назад, в Школе, на первом занятии по специализации, когда Оргус вел его в нашем практическом классе:

– Ты ведешь опасную игру, Драгорт! Ты балансируешь на лезвии ножа! И лишь Восемь знают, чем закончиться для тебя этот путь. Знай, что я отдаю тебе дочь не только потому, что ты вернул мне сына, но и потому, что вижу, что этот ваш тандем позволит тебе стать сильнее и поможет удержаться, чтобы не упасть, не сгинуть во ТЬМЕ! Ты в любом случае сыграешь ключевую роль в судьбе нашего МИРА, но лишь от тебя зависит, будет это путь всё очищающего СВЕТА, или путь ТЬМЫ, который погрузит нас всех в безжизненную бездну первозданного ХАОСА. – Ментальный глас Владыки затихал в моем сознании, а видение ледяной бездны отдалялись, подергиваясь зыбким маревом.

Я заметил, что сжимаю свой бокал так сильно, что костяшки моих пальцев побелели, а его серебряная ножка изогнулась в моей руке. Я вынырнул назад и почувствовал ледяную судорогу, сковавшую мой разум, будто я только что вытащил голову из ледяной воды родной мне реки Ледянки. Глаза Эльсинора медленно затухали, а я поспешно разжигал свой дар, борясь со льдом, пытаясь разогреть не только свой скованный хладом разум, но и свою замерзшую кровеносную систему. Кровь моя загустела, почти останавливаясь, проходя через мой заледеневший мозг, и потребовалось время и титаническое усилие моей воли и жар дара, чтобы ее ток и циркуляция возобновились в моих жилах. Видение Эльсинора поражало и ввергало меня в интуитивное осознание неотвратимости так же, как до этого я почувствовал то же чувство, в омуте сознания древнего дракона Рейгарна, на Южном континенте.

– Владыка! Я жду свадьбы и вашего благословения! – Проговорил я заиндевевшими губами и поднялся, чтобы отправиться в свои покои, с трудом сгибая и разгибая ноги.

– Да будет так! – Услышал я вслед тихий голос Эльсинора, а спина моя выдержала его тяжелый взгляд, оставаясь прямой, как туго натянутая струна.