Глава 18.

Мир Омникорн. 2342 год. Могильник. Пилон 4. 12 дней до запуска щита. Смерть.

Под пристальным контролем Новы, я получил два улучшения. Первым был полу органический вычислительный тактический модуль (ТМ). Данный девайс должен будет при полном приживлении к моему мозгу и ЦНР помогать мне рассчитывать вероятности векторов атак на меня, как следствие ухода от них, скорости приближение ко мне разных объектов и многое, многое другое.

Второй плюшкой, было мощное облучение столь жёсткими волнами, что мой геном претерпел запланированную мутацию и я стал обладателем не просто отличной регенерации, а той регенерации, которая легко и за достаточно короткое время могла бы, например, вернуть мне утраченную конечность, или восстановить разрушенные внутренние органы.

Все это, объяснила мне моя нейросеть, пока я беспрестанно блевал в медицинский кювет.

Что бы вы могли лучше понять моё самочувствие, я предлагаю вам вспомнить своё самое жёсткое отравление и усилить ощущения десятикратно. Голова взрывались вспышками боли, всё моё тело покрывал липкий и ужасно вонючий пот, тошнота и слабость были дикими, меня трясло, и я даже стонать мог с трудом. Микки было чуть-чуть лучше чем мне, ибо он получил только облучение. Как сильно мне было плохо после операции, так же сильно изменилось моё самочувствие уже на следующий день. Списав это на чудовищную скорость новой регенерации, я почувствовал зверский голод и отправился на склад. Дойдя до его дверей, я не удивился тому, что он взломан и застал там жующего за обе мохнатые щеки Микки. Пустых упаковок от питательных батончиков вокруг него было уже немало, и я посмотрел на него с новым уважением. Во-первых, мой питомец ещё подрос, а во-вторых, в его взгляде я как будто увидел ещё больше осмысленности.

– Тебе не показалось, Криз, – произнесла Нова. – Мутация под действием излучения, математический расчёт которого я получила в Лаборатории 4 и моя доработка последнего, оказали на Микки крайне сильное воздействие, обусловленное его предрасположенностью к такому рода развитию. Он не только получил способность к супер регенерации, но и его мозг стал более развит. Возможно, что я создала новый разумный вид…

Поймав себя на мысли, что сейчас простужу кишки, я захлопнул челюсть и задумался. Раздумья не мешали мне с приличной скоростью поглощать съестное со склада Института, и вскоре я уже на себе поймал уважительный взгляд Микки. Когда голод отступил, дальнейший план действий уже созрел в моей голове. Четвёртый пилон был самым трудным к запуску. И нет, я не ожидал там сопротивления каких-либо монстров или Пустошников. Сама природа была там смертельна. Прямое попадание чего-то мощного с орбиты, повредило ещё что-то мощное в городе, и в итоге совместный результат всего этого, привёл к тем последствиям, что те места назвали Мёртвые земли, а остатки города назвали Могильником.

Если честно, мне было очень стрёмно туда соваться. Но дальнейшие мои размышления на эту тему не прибавляли оптимизма, и я начал сборы в дорогу. Путь мой под землёй пролегал снова через Лабораторию 4, ведь именно около её входного гермозатвора я и оставил свой гравицикл. Так что дорога была знакомой, а от того ожидаемо быстрой. Уже следующий день я встретил у своего транспорта и первым делом проверил контейнер с яйцом. С ним было всё в порядке, и только я собрался убрать его обратно в кофр, как Нова приговорила:

– Криз, пока мы далеко не ушли, не хотел бы ты, чтобы я внесла изменения и в птенца? Оборудование Лаборатории буквально в ста метрах от нас.

Я колебался. Во-первых, мне не хотелось хоть на сколько-то длительное время снова оказаться там, а во-вторых, не опасно ли это?

– Нова, а это не опасно для птенца? – Спросил я.

– Определённый риск есть всегда, но та степень понимания процессов, происходящих в геноме и разработанные модели его изменения, были уже настолько хорошо изучены твоими предками, что риск минимален. Ты лучше подумай, что именно ты хотел бы улучшить в птенце? Конечно, Нова заразила меня обрисованными перспективами.

– Первое, что надо сделать, – сказал я, – это внедрить колонию нанитов, как у меня и у Микки, очень полезная история. Второе, надо сделать так, чтобы у нас с птенцом, так же как и у нас с Микки, была постоянная ментальная связь. Ну и третье, я не знаю какой породы наша птица, но надо бы помочь ей вырасти во что-то серьёзное, чтобы никто ее не обидел.

Слушая мой лепет, Нова, в виде девочки в моем сознании, смотрела на меня сквозь пальцы и мне даже показалось, что ей за меня немного стыдно.

Мы вернулись в Лабораторию и пока Нова получала через ИскИна Лаборатории удалённый доступ к одной из оставшихся целых капсул и работала с яйцом птенца, я, переборов отвращение, рыскал по отсекам Лаборатории. Ожидаемо, ничего съестного я не нашёл. Было много химических реагентов, незнакомого мне оборудования и разбросанных вокруг разбитых инфо планшетов.

Когда то, эти устройства заменили жителям Омникорна книги, портативные экраны, игрушки, навигаторы и многое другое. У меня был такой в детстве, потом я куда-то дел его. На него просто не осталось времени, надо было учиться выживать!

Спустя несколько часов, моя нейросеть сигнализировала об окончании запланированного облучения, и я забрал яйцо. Для этого мне пришлось снова подняться на самый верхний ярус консоли и оттуда, с верху, я ещё раз оглядел творившейся тут разгром.

"Я точно не буду скучать по этому месту", – подумал я.

Когда мы наконец-то покинули подземелье, сладкий от своей свежести и чистоты воздух ударил мне в нос и придал бодрости.

«Как же хорошо! – Снова подумал я, – мне казалось, что я весь провонял уже начавшими разлагаться трупами и прочей гадостью, покинутого мной недавно места».

Дорога моя теперь лежала почти строго на юг, и скоро так полюбившиеся мне горы, должны были закончиться. Опять остались неисследованными Лаборатории с первой по третью, и я обещал себе вернуться сюда с Зои. Когда-нибудь вернуться, да.

Вообще, здесь в горах вполне можно основать свою Общину. Ресурсы все в наличии, научная и производственная база в наличии, коды доступа есть только у меня, опасности нет, ну или почти нет – идиллия! Вот щит запущу, заберу Зои, и займусь основанием Общины. Мысли такие и подобные этой бродили у меня в голове, но наученный горьким опытом, внимания и сосредоточенности я не терял.

Последняя ночь в горах, порадовала меня какими-то "тёплыми и домашними" снами и на утро я по самую макушку закинувшись антирадом продолжил своё путешествие. Некогда прекрасный и дикий, но ухоженный парк простирался по всей территории южной части Северного континента. Его площадь составляла сотни тысяч квадратных километров. В густых лесах прятались комфортабельные зоны отдыха, на берегах рек и озёр были обустроены пляжи и здравницы. Всё океаническое побережье было одним сплошным курортом.

Жемчужиной самого превосходного отдыха был город Саутбей. Отели, развлечения на любой вкус, СПА зоны. Всё что могли предложить развитые технологии Благоденствия, помноженные на бережливое отношение к планете. Всё это было здесь. Теперь, эти земли напоминали кадры из тех фильмов про ужасы и катастрофы, которыми так любили пощекотать свои нервы наши предки.

Представьте себе лес без веток и листьев, чёрную и мёртвую землю. Представьте остатки зданий без дверей и окон. Представьте высохшие русла рек и пустые котлованы озёр, представьте скелеты животных, людей и рыб. Представили? Всё это – Мёртвые земли. Радиационный фон при приближении к остаткам города, а ныне Могильника начал местами зашкаливать. Но и среднее его значения неуклонно росло, и Нова сообщила, что уже на полную и даже в ущерб другим функциям моего организма врубила природные защитные механизмы моего тела.

Я снова стал сильно потеть, я почувствовал, как в моем носу что-то меняется, отрастали толи новые волосы, толи плёнки. Зрение упало, Нова защитила и роговицы глаз. Теперь я плохо различал всё вокруг и поэтому не мог разглядеть Могильник, как следует. Подспудно я чувствовал, что слава Восьмерым, что лишён возможности все тут хорошо увидеть. Уверен, что зрелище разрушенного и мёртвого мегаполиса было ужасным и крайне печальным.

Уже под вечер Нова загнала наш байк в глубокий подвал, бывший когда-то паркингом для мобилей. Отсюда, до исследовательского центра с пилоном номер четыре было уже недалеко и остаток пути можно было проделать под землёй. Фон здесь был значительно ниже, чем на поверхности, но все ещё очень высоким. Я начал чувствовать себя плохо, Микки же был бодр и Нова, предвосхищая мой вопрос, уведомила меня, что новокрысы вообще и Микки в частности, намного лучше переносят радиацию, и она не видит опасности для его самочувствия. Это меня здорово порадовало меня и, воспрянув духом, я с ноги вынес часть стены, чтобы хоть немного спрямить дорогу.

Что-то последнее время я стал каким-то тошнотиком, подумалось мне, когда я утирал свой рот от горькой слюны. До исследовательского центра мы добрались, и пилон почти активировали, но это почти, стоило нам дорого.

Лепестковый гермозатвор пилона оказался заблокирован мусором, от упавшего неподалёку не пойми чего. И не смотря на все протесты Новы и беспокойный писк Микки, мне пришлось выбраться на поверхность и начать расчищать его. Останавливаясь на поблевать и вколоть себе боевой химии, я потратил всю ночь, но расчистил заветные лепестки.

Без экзо я бы не справился, подумалось мне вдруг. Плохо соображая, я заполз обратно в центр управления пилоном и, наконец, отрубился. В сознание я приходил урывками, но две главные вещи понял. Пилон запущен, и я умираю. Отчего-то меня не беспокоило это. Уверен, кто-то доделает мою работу.