Глава 9. Южный континент. Мир Пента. 301 год.

Зима.

Осенние дожди сменились зимней прохладой, которая на Южном континенте была весьма условной. Для эльфов наоборот, наступила комфортная температура, очень схожая с их круглогодичными погодными условиями Древнего Леса. Нестерпимая жара лета и тропическая влажность осени порядком утомили всех, особенно рейнджеров, несших постоянную вахту. Они патрулировали границы и охраняли женские поселения южан, оставшихся на подконтрольной территории, занятых выращиванием урожая, от активизирующихся после летней жары хищников.

Лендолас в разы увеличил численность патрулей. Разведчики тоже постоянно выходили в рейды и докладывали о готовящихся и собирающихся войсках в соседних племенах, но пока неясно было, куда и когда они двинут свои войска. Территория, занятая эльфами, была на оконечности континента, что имело и свои плюсы. Они граничили только с двумя соседями, тогда как некоторые из племен, разместившихся в центре континента, имели границы со всех своих сторон, и соседей у них, зачастую насчитывалось до десятка. Обычно это были крупные племена, которые могли себе позволить вести боевые действия на несколько фронтов одновременно.

Как было уже известно, не все племена воевали каждый год. Те из них, что были довольны своим местоположением и размерами подконтрольной территории, обычно не совершали нападений на соседей, хотя от нападений на себя, были естественно не застрахованы. Были известны и случаи объединения в коалиции, особенно популярные среди мелких племен или тех, чьи силы были серьезно потрепаны в предыдущих сражениях. Такие союзы заключались на один сезон и после Совета старейшин, определявших новые границы племен, считались распущенными, если конечно их вожди не возобновляли их заново на следующий год.

Лендолас понимал, что их территория с портом и верфями, весть о сожжения которых еще не была известна никому, за исключением ближайших соседей, являлась лакомым кусочком для любого племени. Радовало его только то, что кроме непосредственных соседей, нападать на него никто не сможет, просто потому, что не было возможности провести свои войска через голову другого племени. Соседи их были сильно обескровлены прошлой зимой и, судя по докладам разведки, имели в своем распоряжении весьма небольшое количество воинов. Поэтому опасаться стоило только того, что их сомнут их же соседи с юга и на плечах побежденного племени, ворвутся и нападут на территорию эльфов.

Но все оказалось гораздо прозаичнее. Через неделю разведка доложила, что к войску южного племени, того чье прошлогоднее место сейчас занимали эльфы, присоединились большие силы еще более южного племени и сейчас они формируют общий кулак, который в ближайшие дни будет готов к атаке. Общая численность объединённых войск насчитывало более двух сотен воинов, три элефанта и порядка десяти Говорящих с духами. Кроме того были замечены снующие от них ко второму соседу эльфов посыльные, из чего Лендолас не исключал удара по своему лагерю и второго соседа, не столь грозного и многочисленного, но имеющего тем не менее около пяти – шести десятков воинов, элефанта и трех Говорящих.

Этот второй сосед располагался со стороны джунглей, граница между ним и эльфами проходила по реке, в дельте которой произошла высадка на континент. Атаковать, имея такую границу, было абсолютно не реально, поэтому у соседа была два пути: объединиться с союзниками и атаковать вместе с ними с юга, или же произвести высадку с моря, на лодках, которые имели все племена, чьи границы, хотя бы частично, проходили по морскому побережью.

Исходя из всего этого, Лендолас готовил свои корабли, заставляя их команды отрабатывать маневры по атаке мелких целей, таких как небольшие и средние лодки, вместимость которых варьировалась от четырех и до дюжины человек. Кроме того, он предполагал использовать корабли как артиллерию, для поддержки обороны лагеря. Самая большая загвоздка в этом плане состояла в том, что запас ядер на кораблях был ограничен, а пополнить их запас, при сильнейшем дефиците железа на континенте, было проблематично.

Весь поход, запланированный королем Эльсинором и Лендоласом, предполагался как трех – пяти летний, но судя по тому, как развивались события, принц очень сомневался в реальности этих планов. Из первоначальных планов осуществлялся и расчет необходимого снаряжения, и запас расходных материалов, таких как стрелы, ядра, запчасти для экипировки и прочее. Пополнить большинство из которых, в условиях варварского уровня технологий Южного материка не представлялось возможным. От этого всего у Лендоласа частенько болела душа и все чаще случались приступы грусти и меланхолии. Он все больше понимал Мериэль, которая словно чувствовала или предвидела все эти трудности, еще до того, как их корабли отчалили от пристани родного Леса. Деятельная натура принца, сознание важности похода для родного королевства, и желание, не смотря на все трудности, выйти победителем пока еще не давали Лендоласу опустить руки, но мысли о проблемах, которых с каждым месяцем становилось только больше, наваливались и все сильнее давили на него тяжким грузом усталости и ответственности.

Мериэль смотрела на происходящее со свойственной ей непоколебимой душевной устойчивостью, подкрепленной мудростью прожитых лет, силой духа и магической силы. Очень многие приписывали ей излишние грусть и печаль, которые видели в ее глазах, плавности походки и скупости движений. Но то была скорее тяжесть прошедших на ее памяти веков, оставляющих вне зависимости от желания, осадок на душе и груз неминуемых печальных потерь знакомых, родных и любимых. Она видела, как сейчас трудно Лендоласу, еще не познавшему настоящих печалей, не оплакавшему родных душ. Такому молодому, рьяному и стремившемуся доказать всем, а особенно отцу, что он является истинным принцем, продолжателем его славного рода и достойным приемником, который в свое время с гордостью и достоинством сможет вести весь лесной народ вперед, к славе и истинному месту, подобающему потомкам Перворожденной расы.

Мериэль периодически помогала Лендоласу советами, поддерживала его и воинов аурами родных лесных просторов, но силы ее были не бесконечны, а восстановление шло настолько медленно в этом наполненным злом месте, что она делала это слишком редко и, понимая это, поневоле печалилась от безысходности. С высоты прожитых веков, она понимала, что поход этот затянется гораздо дольше планируемых сроков Эльсинора. Она даже пыталась в свое время донести до короля мысль, что в их планах слишком много белых пятен, что расчет, не подкрепленный разведкой и данными о континенте, может оказаться ошибочным, но он не захотел ее понять или же, что было более вероятно, не мог себе позволить промедление.

На создание ядовитого кустарника она потратила большую часть своих сил, и сейчас уровень ее запаса был заполнен едва ли на треть. Она с печалью смотрела на воинов, готовящихся к обороне, и хотя не сомневалась в том, что эту зиму они выстоят, понимала, что потерь не избежать, а впереди еще немало подобных зим. Причем ярость, злоба и жажда крови южан будут только нарастать, особенно после неудачных попыток, выбить ненавистных им эльфов с земель их континента. Она выходила в море с кораблями, участвовала в их маневрах и моделировании боев. В море ей дышалось гораздо легче, особенно когда они отплывали далеко от берега, где концентрация ауры Южного континента была слабее. Здесь даже восстановление магических сил шло гораздо быстрее, позволив ей за пару дней, поднять уровень их на величину, сравнимую с той, что накопилась за месяц, проведенный в их лагере.

Мериэль много думала об источнике этой злой ауры, заставляющей всех без исключения живых существ на континенте испытывать постоянную потребность в насилии, а говоря проще, жить с девизом: «убить или быть убитым». Она же заставляла южан вести бесконечные войны, не позволяя им жить в мире и развиваться в техническом и социальном отношении, следуя вполне естественным путем для любого разумного социума. Ответ лежал где-то в глубине континента, где аура становилась сильнее. Существовал некий эпицентр, но что это такое или кто такой, если это было живое существо, она пока не знала. Для поиска его требовалось проникнуть на сотни лиг вглубь южных земель, а в условиях сильного раздробления племен и их агрессивности, подобная экспедиция, даже в период затишья боевых действий, была абсолютно неосуществима. Пробиваться же с боем через территории многочисленных племен, у них попросту не было сил, даже если привезти сюда всех воинов Древнего Леса.

Мериэль лелеяла слабую надежду на Совет старейшин, куда по всем законам этого континента следовало отправить вождя или его полномочного представителя, в случае удержания территории. Если удастся наладить хоть какой-то диалог со старейшинами и остаться живой после посещения этого обязательного для всех участников войны сборища, то вполне возможно, ей удастся задать вопросы самым старым, самым уважаемым и знающим южанам, что есть на всем этом, насыщенном злом континенте.

Совет проходил после окончания территориальных войн, в большом шатре, где собирались вожди всех племен. Среди этих вождей, по старшинству, избирались старейшины, которых должно быть ровно девять. Именно они определяли границы территорий и их владельцев, по результатам войны, которые существовали вплоть до следующего Совета. Главным критерием было местонахождение военного лагеря племени и количество оставшихся в живых воинов. Для избрания Совета старейшин, приглашались вожди от каждого племени, либо Говорящие, которые могли их заменить, или в самом крайнем случае, допускалось прислать уважаемого в племени воина, который мог говорить от имени племени на Совете. Но в отличие от вождя или Говорящего, он не мог претендовать на место в самом Совете старейшин. Мериэль собиралась идти на Совет в любом случае, даже если Лендолас будет против, а вот его самого она отпускать туда совершенно не хотела.

Для исключения каких-либо драк или тем более убийств, не поделивших что-либо вождей, на время прохождения Совета объявлялась мирная неделя, начинающаяся с первым днем весны и продолжающаяся семь суток. Во время этих семи дней были не только запрещены любые враждебные действия, но и ношение любого оружия и даже брони. Так же было определено максимальное количество людей, которые могут сопровождать вождя на Совет. Не зависимо от величины самого племени, их не должно быть больше пяти. Совет каждый год проходил в одном и том же месте, куда не позднее третьего дня весны, должны были прибыть все вожди. Опоздавшие, или не явившиеся, не могли претендовать на избрание в Совет старейшин, но не исключались из дележа территорий.

Часто случалось, что во времена войн вождь, да и Говорящий погибал, тогда племя должно было выбрать нового вождя или в случае малочисленности, сдаться победившему их вождю, который в таком случае присоединял территорию вместе с поселениями и оставшимися в живых воинами к своему племени. Избрание нового вождя всегда проходило по одному сценарию. Любой воин племени мог претендовать на звание вождя и принять участие в поединках, которые проводились по принципу выбывания. Всех претендентов разбивали на пары, бои проходили до смерти, или же признания кем-то из них своего проигрыша. Выигравших свои поединки воинов снова разбивали на пары и так далее, пока не оставался один, который и назначался вождем. Так же случалось, что существующему вождю бросался вызов, это разрешалось делать только в конце зимы, после окончания войны, но до мирной недели. Если вождь погибал в битвах до окончания войны или же в условно мирное время между ними, то племенем руководил старший из воинов или старший Говорящий, кто именно – определял сам вождь племени, сразу после Совета старейшин, назначая его своим помощником или советником на ближайший год. Если погибали оба, то по традиции вождем становился старший из воинов, хотя таких случаев никто не помнил.

Все эти правила Лендоласу и присутствующей при этом Мериэль, рассказал древний старик из поселения, в котором выращивались овощи, расположенным недалеко от плацдарма, с которого началась военная операция эльфов по захвату земель племени. Это был совсем древний старик, некогда сопровождавший своего вождя на Совет. Он даже не был родом из этого племени, которое уничтожили эльфы. В этом поселении он провел семь лет, за которые эти территории трижды переходили из рук в руки. У южан было принято судить по величине племени по количеству воинов и учеников, обучающихся в тренировочных лагерях, а женщин и стариков никто никогда не считал и очень часто они попросту передавались по наследству, оставаясь в обжитых поселениях, даже после перехода территории другому племени, год за годом занимаясь выращиванием и сбором урожая.

Так же здесь было не принято заводить семьи, хотя из-за женщин, особенно молодых и красивых часто возникали споры, порой переходящие в кровавые поединки. Воины могли выбрать себе женщину каждую весну, причем каждую новую весну можно было выбрать не обязательно ту же самую женщину, а при смене территории это было бы попросту невозможно. Выбранной женщине воин дарил одно из своих колец, вынимая их из своего уха и вешая в ухо женщины. Женщина с кольцом считалась занятой, и никто иной трогать ее не мог, причем это было табу, то есть правило жесткое и нарушивший его карался вождем лютой смертью. Женщину можно было выкупить или выиграть в поединке, но в таком случае, проигравший воин забирал свое кольцо, а выигравший надевал ей свое. Зимой, во время войны, женщина вынимала кольцо из уха, становясь свободной, и могла купить на него себе что-то из одежды или предметов быта на свой выбор.

По итогам зимних войн кольца воинам выдавал вождь. В зависимости от проявленного мастерства, героизма и вклада в победу, воин мог получить от вождя от одного до пяти колец. Сколько именно, решал вождь, иногда советуясь со своим помощником. Кольца убитых воинов племени, во время войны, в обязательном порядке сдавались вождю, их собирали отряженные вождем похоронные команды, которые вне зависимости от результатов боя, отряжались от каждого из участника сражения и хоронили павших из своего племени. Если воин погибал в поединке, то его кольца все равно отдавались вождю и уже он решал, сколько из них отдать победителю.

Схватки между воинами не поощрялись. Вожди очень трепетно относились к воинам, которых и так погибало очень много каждую зиму. Для поединка должен быть очень серьезный повод, который перед схваткой всегда разбирался вождем и только он мог разрешить схватку, если не удавалось решить вопрос миром. Схватки проводились на специальной арене и всегда под надзором вождя или выбранного им судьи. Смертельных поединков было совсем мало, чаще всего дрались до первой крови. Уличенных в несанкционированных боях или убийстве, лишали всех колец, а если это повторялось, а воин не накопил новых, то его изгоняли из племени или казнили.

Круговорота колец, запас которых хранился у вождя, вполне хватало, если же вождь понимал, что для награждения воинов после зимних войн у него их не хватает, он мог купить их в единственном месте – шатре Совета при прохождении Совета старейшин. Вождь так же мог наградить воина в мирное время, по своему усмотрению, за какой-либо достойный поступок. Кроме того каждому юноше, после окончания обучения и сдачи экзамена полагалось получить свое первое в жизни кольцо.