Когда мы достигли ворот Школы, я сразу обратил внимание на Стражей, двумя исполинскими фигурами застывших по обеим сторонам от портала Врат. Как я понял, это были големы, сотворенные магией и значительно увеличенные по сравнению с обычными размерами. Прототипом им послужили классические образчики полных лат, в какие обычно облачались знатные рыцари, при дворах королей или богатых герцогов.

Нас Стражи пропустили без слов, а вот соискателей на право здесь обучаться, они изрядно пугали своими громогласными голосами, которые доносились до детей из-под их шлемов, а потому сопровождались глухими и металлическими отзвуками. Миновав мощеный камнем двор, мы достигли самого здания Школы, где пути наши, наконец, разошлись. Пацан направился в помещения его факультета Воды, а я начал подниматься наверх, на самую вершину башни Земли. Когда я, немного задыхаясь, но все же без остановок, достиг верхних покоев, где обосновался Вельгор, ноги мои подрагивали, а дыхание было окончательно сбито.

– Заходи, Морон! – Прозвучал в моей голове голос Высшего Архимага, едва мой кулак направился в полет к дубовой двери его покоев, чтобы как следует в нее постучаться.

Я потянул на себя массивную дверь и вошел, оказавшись в знакомом мне кабинете. В этот раз Вельгор сидел во главе своего длинного стола, по обеим сторонам которого, на стульях, расположились преподаватели его факультета. Архонт жестом указал мне на свободный стул и представил меня собравшимся, как нового преподавателя, который будет вести предмет, который он назвал «Искусство ментального развития мага». Я склонил голову в приветствии всем присутствующим, прошел к дальнему краю стола и уселся на последний свободный стул.

Собрание было посвящено начинающемуся учебному году и носило скорее задачу убедиться в прибытии на свои места всех преподавателей и утверждению типовой программы, которую учащиеся должны будут усвоить за текущий учебный год. Моя дисциплина не была включена в обязательную программу, и как я услышал, будет носить ранг факультатива, куда смогут по собственному желанию, ходить ученики со всех факультетов. Именно поэтому мой будущий кабинет, оказался расположен не в этой башне, куда имели доступ только ученики нашего факультета Земли, а на втором этаже, который наряду с первым, охватывал своими залами и учебными кабинетами, весь периметр нижний части замка.

Мне оставалось лишь два дня до начала учебного года, чтобы хотя бы в общих чертах набросать план занятий и представить его Архонту на утверждение. Я сначала схватился за голову, не понимая, как я это всё успею, но Вельгор меня успокоил, протянув мне пачку довольно ветхих уже листов, которые при беглом осмотре, оказались как раз тем, что от меня и требовалось.

– У нас несколько десятков лет назад уже был такой факультатив, – сказал он, слегка усмехаясь. – Его вел престарелый учитель с моего факультета. Посмотри его планы, сделай коррекции, которые посчитаешь нужными, и приноси сюда завтра к вечеру, мы его с тобой обсудим.

Я кивнул и с пачкой листов в руках, покинул покои Вельгора, начав длинный спуск вниз, ко второму этажу, где меня ждал мой новый дом, как минимум на ближайший год, а возможно, в чем я не сильно сомневался, и на гораздо большее время. Разбор бумаг с убористым, четким, и не по-стариковски твердым почерком завзятого педанта, занял у меня весь вечер и даже приличную часть ночи. Я делал пометки на полях, что-то вычеркивал, что-то вписывал, и, ложась спать в своей личной комнатушке, примыкающей к моему большому кабинету, который был, по сути, учебным классом человек на двадцать, уже был готов к сдаче обновленного мною плана своих занятий.

Утром я привел себя в порядок, умылся, причесался и спустился на первый этаж, где с аппетитом позавтракал в небольшой столовой для преподавателей, которая соседствовала с общим обеденным залом для учеников. Большая их часть уже прибыла в Школу, поэтому я завтракал под шумный гвалт детских голосов, наполняющих огромную залу, наряду со звоном столовых приборов о тарелки, смех и веселые приветственные выкрики давно не видящихся ребят, расставание на каникулы которых, были сродни многим годам разлуки для взрослых.

Вернувшись к себе, я еще раз пробежался свежим взглядом по получившемуся плану и, сделав несколько несущественных исправлений, направился к начальству. Вельгор встретил меня в компании с куратором, который вместе с Высшим Архимагом делил с ним завтрак, который, по-видимому, им приносили прямо в башню. Архимага звали Тервист и он вел на факультете Земли специализацию. Это был средних лет, невысокий, кряжистый мужчина, носивший небольшие, рыжие усы и аккуратно подстриженную бородку, скрывающую его мощный, квадратный подбородок. Крупные черты лица, придавали ему твердости, а прямой взгляд из-под густых бровей, лишь подчеркивал его упрямство и непоколебимость.

Я его видел вчера на собрании и потому лишь кивнул в знак приветствия и, подойдя к Вельгору, вручил тому пачку листов с моими исправлениями и дополнениями. Архонт к этому времени уже закончил с трапезой и сейчас отхлебывал какой-то пахнущий заваренными травами напиток. Он пробежался глазами по тексту, кивая и удовлетворенно хмыкая, а закончив чтение, протянул мне планы назад:

– Я согласен в принципе, только вот не одобряю такой ранний срок для выхода учеников в астрал. Неужели ты рассчитываешь укрепить ментальный дух учеников за первый год своего обучения настолько, чтобы уже со следующего года, можно будет учить их покидать свою физическую оболочку?

– Все дело в том, что я планирую начинать свои факультативы для учеников, начиная с третьего года их обучения, когда уже пройдут два годовых отсева для лентяев и бездарей, а у остальных учеников начнется специализация.

Вельгор задумался и надолго. Я видел, как он что-то просчитывает и даже вновь листает мои планы, которые, в конце концов, попросту разложил на столе по порядку годов обучения. Поманив меня рукой, он взял карандаш и начал рисовать стрелки, перебрасывая разделы программы из одного года в другой и обратно. Я же вооружился резинкой и начал стирать некоторые его и свои старые пометки, одновременно добавляя к ним новые. Так мы простояли у стола с час, пока получившийся результат нашей работы не устроил нас обоих, а программа моя в итоге все же уместилась в три учебных года, чтобы закончиться вместе с выпускным годом для новоиспеченных магов.

Часть разделов, самые сложные и трудные, мы с ним перенесли на следующие года обучения, уже для подготовки магистров. В них в основном вошли рекомендуемые мной изменения их астральных тел, тренировки и даже спарринги в астральном пространстве, а так же путешествия за пределы защищенного Школьного купола. Именно на последние года мы так же отнесли и мои рекомендованные к изучению мистические ритуалы, пентаграммы и прочие символы, о которых я хотел рассказать более подробно своим будущим ученикам.

В конце аудиенции, Вельгор познакомил меня с размером оплаты моих трудов, которая кроме обычной ставки преподавателя, так же выражалась в надбавках за количество учеников и проведенных с ними часов в учебных классах. Я был приятно удивлен щедростью даже базовой ставки, что не укрылось от внимательного взгляда Высшего Архимага:

– Мы щедро платим нашим учителям, потому что лишь наша Школа выпускает магов, магистров и архимагов для нашего королевства, да и вообще является единственной во всем этом мире. Наш бюджет может себе это позволить, потому что и королевство не менее щедро оплачивает труд наших магов в своих поселениях и городах, а так же хорошо платит за услуги предоставляемые гильдиями, и даже за королевских магов, которые хоть и состоят де-факто на службе его Величества, но де-юре, принадлежат гильдиям, а следовательно, являются нашими непосредственными служащими.

– То есть все маги являются, по сути, неким государством в государстве? – Спросил я, слегка потрясенно.

– Скорее мы просто независимая структура. – Уточнил он, лукаво улыбаясь.

– А во главе этой структуры стоите вы? – Решил уточнить я.

– Во главе ее стоят все четыре Основателя Школы Волшебства, в число которых вхожу, конечно же, в том числе и я. – Продолжая все так же мило улыбаться, уточнил мои слова Высший Архимаг Вельгор, а я вновь почувствовал, как на мои плечи, пока лишь только слегка обозначая свое присутствие, всем своим весом, надавливает многотонная плита его могучей силы.