Солнце уже село, когда мы миновали городские ворота и направились к ближайшей таверне, чтобы там поужинать и переночевать. Спросив аборигена, я по его указке свернул с центральной улицы направо и тут же уперся в большой постоялый двор, при котором была своя конюшня и приличная, судя по доносившимся из нее запахам, кухня.

Местный грум забрал у нас коней и, подбросив на ладони полученную от меня серебряную монету, спрятал ее в карман, после чего бодро повел уставших за день скакунов в стойла, которые виднелись, благодаря открытым настежь, из-за теплого вечера, дверям конюшни. Я попросил почистить их и задать корма и тот понятливо кивнул мне в ответ. Мы же вошли в обеденный зал, где в воздухе, кроме запахов жареного мяса, витали ароматы вина и табачного дыма.

В отличие от деревни, зал был почти полон, не смотря на то, что он почти втрое превышал по размеру и количеству столов предыдущий. Сделав заказ, я велел пацану наконец-то заткнуться, чтобы хоть немного отдохнуть от его постоянного словесного поноса. Я начал всерьез задумываться о ментальном воздействии, если слов моих будет недостаточно, чтобы прекратить воздействие на воспаленные, наверное, уже от его незатихающей болтовни, мои несчастные барабанные перепонки.

Хозяин принял от меня заказ и вскоре на стол, где мы расположились, уже поставили шкворчащую сковороду с жареным мясом, блюдо с исходившим паром вареным картофелем, посыпанным укропом и дубовую разделочную доску с нарезанными на ней различными сырыми овощами. После этого хозяин сам принес нам кувшин заказанного мной вина и пару больших бокалов на длинных, тонких ножках. Поинтересовавшись, не надо ли чего еще и получив от меня золотую монету, он с поклоном удалился, заверив, что комнату нам уже готовят.

Утром я все еще был сыт, не успев за ночь проголодаться, после позднего и обильного ужина, сдобренного пинтой вина, которое мне даже понравилось, не смотря на непривычный терпкий аромат, местного винограда. Завтракать поэтому я не стал, хотя пацаненок явно был не против чтобы чего-нибудь закинуть в свою ненасытную утробу, которая по молодости, как я сам помнил по самому себе, больше походила не на конечный по размеру желудок, а скорее на черную дыру, где почти мгновенно терялось бесследно все то, что туда попадало. Я кивнул ему на большую тарелку на стойке, где у хозяина лежало ассорти из разнообразных бутербродов и холодных закусок, а пока он жадно пихал все подряд себе в рот, я не торопясь выпил пинту холодного кваса, закусив парой ломтиков вяленого мяса из той же, быстро пустеющей тарелки.

До Штормхольда, как я знал из рассказов своего молодого спутника, было не более пары часов неторопливого хода коня, поэтому я решил вначале немного прокатиться по городу. В замок я не попал, он оказался закрыт, поэтому прогулка в основном свелась к неторопливому путешествию по многочисленным лавкам и торговым рядам. В кошельке, благодаря моему предшественнику, еще водилось несколько золотых и пригоршня серебряных монет, поэтому я обновил свой гардероб, выбрав несколько темных и черных, качественно пошитых мантий, а так же выбрал себе пару костюмов и захватил несколько смен исподнего.

Я уже знал, что торговцы с огромным уважением относятся к обладателям кольца с камнем, которое золотилось сейчас на моем пальце и означало титул магистра, а потому даже не торговался, зная, что даже самые скупые из них, цены будут называть минимальные, да еще и накинут в качестве подарка, что-нибудь полезное, типа витиеватой заколки для мантии. Тем не менее, обновки почти опустошили мой кошель, и я повернул в сторону Восточных ворот, которые выводили меня на дорогу, ведущую к Школе Волшебства.

Дорога эта была совсем не широкой, как тракт, но достаточно накатанной. С одной стороны были видны холмы и предгорья, а с другой зеленел редкий лес, который просматривался достаточно далеко, благодаря полному отсутствию подлеска. Я не торопился, благо времени еще было полно, но солнце уже начинало припекать, близился полдень, а следовательно и пик его активности, а потому я пришпорил своего скакуна. По пути я раскинул свое восприятие на несколько миль и с любопытством просматривал спешащих от города путников, которые двигались с той же целью что и мы, а именно – стремились до пика жары добраться до прохладных каменных стен Штормхольда.

Среди них в основном были учащиеся различных годов обучения, но встречались и новобранцы, которым еще предстояло пройти вступительный экзамен, состоящий, по сути, лишь из сообразительности, смелости и умению ощущать свой дар. Я улыбнулся, видя ауры нетерпенья показать себя, замешанные на тревоге и небольшой толики страха, оказаться недостойными, чтобы ступить на стезю мага. Как я знал, звание даже просто мага было очень почетно в этом мире, а выучиться на магистра, вообще казалось молодым дарованиям чем-то заоблачным и крайне труднодостижимым.

Чуть впереди нас ехало несколько учителей, которые так же спешили в замок, чтобы успеть к началу учебного года. Многие из учеников и преподавателей и вовсе не покидали Школу, но некоторые преподаватели, как и школьники, возвращались сейчас сюда из отчего дома, или из путешествий, которые не возбранялись правилами, во время летних каникул, ни тем, ни другим.

Я слегка коснулся разума, ехавшего рядом со мной пацана, и слегка подтер его память, удалив несоответствие в именах, которое хоть сейчас и забылось им, но могло все же рано или поздно всплыть в каком-то из разговоров, не умеющего держать язык за зубами, пацана. Так же я убрал воспоминание о той ночи, когда я, как сейчас отчетливо видел в его памяти, напугал его своим криком о помощи и несуразным поведением. Зато я оставил то уважение и даже некоторое раболепие, появившееся у него ко мне, когда мое поведение стало резко отличаться от стиля жизни того увальня и деревенщины, которого он ранее видел в своем наставнике, до знакомства со мной.

Ему нравилось и мое стремление к физической культуре, и некоторое появившееся пренебрежение, которое он воспринимал как должное, в отношениях между магистром магии и учеником. А так же несомненное мое превосходство, которое он сразу почувствовал в моих речах и поведении, и которое сразу выдавало во мне целеустремленного и сильного мага. Он даже хотел напроситься на следующий год в ту же деревню, думая, что я еду в Штормхольд лишь по делам и потом снова вернусь на должность мага этого захолустного поселения.

По мере нашего продвижения, продвигалась и моя аура, которая через некоторое время коснулась стен Шторхольда, тут же упершись в непроницаемый полог, ограничивающий Школу, как в реале, так и в астрале, подобно силовому, защитному куполу. Не смотря на мое продолжающееся приближение к цели, моя ментальная аура остановилась и дальше не шла, делая мой собственный, окружающий меня ментальный купол тупорылым, словно мыльный пузырь уперся в стену и хоть и продолжал свое движение, но все больше от этого сплющивался спереди, превращаясь в полукупол, обрезанный поперек невидимым ножом.

– И долго ты будешь бодать стены Школы? – Раздался у меня в голове насмешливый голос Высшего Архимага Вельгора.

– Да вот, решил попробовать на прочность защиту этого старого замка! – Так же шутливым тоном ответил я.

– Ну, ну! – Настроение Архонта явно было прекрасным, и он даже подсветил меня своим потоком внимания, которое я воспринял спокойно, не смотря на явное давление этого потока на мой разум. – О, я вижу ты уже во плоти, ну что же, поздравляю!

– Ага! Спасибо! – Я со стороны видел сейчас себя так, как будто я заяц, бегущий в свете головной фары, надвигающегося на него локомотива.

– Зайди ко мне сразу, как доскачешь! – Велел он мне и тут же убрал свет.

Я чуть не упал со спины коня назад, когда пресс, давящий на меня резко пропал, а я, как оказалось, в течении всего нашего непродолжительного разговора, все сильнее давил своей спиной на его поток внимания, силясь непроизвольно, физически скомпенсировать это давление, которое по прихоти извилистой дороги, оказалось направленно, в данный момент, на меня сзади. С трудом вернувшись в вертикальное положение, из положения полулежа, я поморщился и произнес себе под нос:

«Надо как-то соизмерять свою силу, уважаемый Архонт! Если даже, чтобы с тобой просто поговорить, надо одевать на себя пару защитных аур, то, что же будет, если тебя пусть немного, но разозлить?»

– А не нужно меня злить, любезный мой Морон, я бы, по крайней мере, никому этого не советовал, а там уж тебе самому решать! – Долетел до меня все такой же улыбчивый и «добрый» мыслеобраз от Мастера Вельгора.