Следующие несколько дней я заново учился ходить, есть, пить, справлять нужду. Причем не столько сами эти действия вызывали у меня проблемы, сколько сопутствующие им травмы и увечья. Я умудрялся оббиваться плечами и кистями рук об углы и дверные косяки, промахиваться ложкой с горячим бульоном мимо рта, биться пальцами ног о ножки стола и кровати, обливать все вокруг дыры, при справлении малой нужды. А один раз, я умудрился проткнуть себе губу вилкой, когда во время разговора, забыл пошире открыть рот, неся к нему отрезанный от запеченного в печи окорока, кусок горячего, сочившегося горячим жиром, мяса.

Зато я приучил свое тело бегать по утрам, с каждым днем все реже запинаясь о торчащие из лесной тропинки корни, и перестал даже проламывать своим, итак оцарапанным не раз уже лицом, торчащие от кустов, тонкие, хлесткие ветви. День ото дня, я все дальше забегал в лес, а еще через пару дней расколол свое первое полено, найдя в сарайчике за домом старый, покрытый плесенью, ржавый топор. После удавшегося с третьего раза удара, полено раскололось на две неравные половинки, ушибив меня большей из них в колено, отчего я выронил топор, который по закону подлости тут же угодил мне обухом по пальцу ноги. Прокричавшись от боли, я посчитал этот опыт все же удачным, потому что во-первых, как никак, но все же я разрубил сучковатый отпил, а во-вторых, дал еще один урок лечения начинающему магу Воды, которого, как оказалось, даже как-то зовут, о чем он мне поведал после двух дней, в течении которых я его окликал не иначе как «эй, ты, тощий пацаненок».

Следующие дни мы с ним вместе бегали, кололи дрова, носили воду ведрами и пилили бревна, потому что запас отпилов быстро закончился, и нам стало нечего разбивать на поленья. Попутно, я слушал рассказывающего обо всем на свете, весьма словоохотливого пацаненка, но как его зовут, я забыл сразу, моя быстрая память всё еще пока не функционировала, как следует, хотя прогресс явно имелся.

Мой ученик быстро усвоил, что меня зовут Морон, а не Мильтон, хотя некоторое время даже порывался измерить мне температуру или еще как-то применить свои навыки лечения, которыми так славятся все водные маги. Но я зыркнул на него грозно, и он через пару дней привык к новому имени своего наставника. Ушибы и царапины мои он залечивал моментально и был вроде бы даже рад дополнительно попрактиковаться, потому что пару раз, словно бы невзначай, появлялся неожиданно из-за угла, когда я шел по дому, или ронял внезапно из рук всякие тяжелые предметы, норовя при этом попасть ими мне по колену или ступне. Но я уже вполне освоился и воспринимал эти попытки скорее как тренинг, хотя от выписки ему затрещин и пендалей, все же себе не отказывал.

Неделя минула, как один день. Я уже полностью освоился с функционалом тела и даже слегка улучшил свои физические кондиции, благодаря разнообразным ежедневным тренировкам. Вторую неделю, я посветил конным и пешим прогулкам в соседние поселения, взяв у старосты довольно шустрого коня на пару дней. Мое поселение называлось деревня Лесная, видимо фантазией его основателя кто-то невзначай обделил. Затем я посетил расположенную на юге деревню Винтори и даже не отказал себе в удовольствии, после многочасовой скачки, искупаться в очень холодной, в своем верховье, горной речке Ледянка.

На следующий день я поехал на север, но до города не успевал добраться и потому повернул назад, вернувшись к себе в дом уже за полночь. Не знаю, напекло ли мне голову этим жарким днем, или кто-то по дороге укусил меня ядом безрассудства, но после трудного дня, давшегося моей заднице особенно тяжело, я вместо сладкого сна, поставил на стол свечку, и почти мгновенно поймав транс, вышел в астрал.

Как нетрудно догадаться, меня там уже ждал Мильтон, который и раньше то не слишком далеко отлетал от места своего выхода в астральное путешествие, а сейчас и тем более, «нервно курил за ближайшим столбом».

– Вот ты и попался, подлая гадина! – Весьма воинственно начал он, а я несказанно удивился, глядя как шарик размером с апельсин, угрожает мне, имеющему в поперечнике метра три, а в придачу, оснащенного целой батареей разнокалиберных орудий.

– И что же ты намерен делать? – Невинно поинтересовался я, подкачиваясь энергией, которой у меня было совсем мало, после всех моих манипуляций, когда я сбрасывал почти всю ее до минимума, чтобы хоть как-то умудриться втиснуться в его маломерное, по внутренней энергетике, хилое физическое тело.

– Я намерен вызвать тебя на дуэль! – Выпалил он, но дал петуха и как-то даже немного словно бы сдулся.

Нет, все же он был либо безрассудно смел, либо, что скорее, непроходимо туп. Ведь он не мог не видеть, что я превосхожу его, как минимум на порядок в размерах, а следовательно и в энергетическом плане. Это же было очевидно, даже если он совсем не разбирался в том, что именно торчит у меня из плавников, нацеленное на него, круглое и с отверстием. Я подозревал, что пушек у них в мире еще не изобрели, даже пороховых, а о ружьях тоже никто не слышал, но все же не просто так, наверное, я нацелил на него все свои «трубы»! Это то, неужели, было ему совсем не понятным?

– На чем же мы будем, по-твоему, драться? Хотя стоп, раз именно ты вызвал меня, значит, по правилам, оружие выбираю я! – Произнес я, вспоминая какую-то давно прочитанную мной книжку, про рыцарей и дуэли.

Но он не стал дожидаться, а просто плюнул в меня отпочковавшимся от его тела крохотным шариком, как малыши стреляют мыльными пузырями из пластиковых пистолетов. Но поскольку тут не было воздуха и гравитации, его шарик полетел, чему я даже немного удивился, прямо в мою сторону, не поднимаясь вверх и не падая вниз, как это было бы в случае с мыльным пузырьком в реале. Я, если честно, чуть не засмеялся, но тут сработали вбитые в меня, вместе с тумаками от Вирдана рефлексы, и я на автомате разрядил в него свои парные орудия, прямо из своего верхнего плавника.

– Прощай Мильтон! – Произнес я, отстраненно наблюдая, как ко мне все еще плывет его выпущенный в меня радужный шарик, а его астральное тело тем временем, уже постепенно тает, пробитое в двух местах навылет и медленно превращается в исчезающие в пространстве, полупрозрачные, рваные лоскуты.

– Так, так! – Произнес кто-то сверху от меня, и ко мне из марева астрала выдвинулся нос какого-то крупного дирижабля и теперь уже я был в той же пропорции мал, когда до этого сравнивал себя и Мильтона. – Значит, маленьких обижать ты научился, а что на счет больших?

– Да я, собственно, успел только принять его предложение дуэли, а обижать таких убогих, как-то грешно даже. – Произнес я, судорожно продолжая накачивать себя энергией и с тоской наблюдая, как она едва плещется на самом дне моих обеих энергоцентров.

– Ты не дослушал моего друга, глупец, он хотел выставить на бой меня! Кодекс дуэлей позволяет заменить себя, на любого бойца! – Прорычал мне грозно он. – Теперь же ты просто умрешь!

С носа дирижабля ударил сноп ревущего яркого света и пронзил то место, где я только что находился. Как же я сейчас был рад обучению у Вирдана, который подробно рассказывал мне, в чем преимущества быстрых патрульных кораблей, по сравнению с тяжелыми и неповоротливыми линкорами. Как я быстро убедился, главный калибр у дирижабля имелся лишь один, и он был неподвижно закреплен и направлен строго вперед. По бокам у него то же имелись какие-то, не слишком серьезные установки. Но они уступали даже моим слабым, установленным в нижних плавниках, не говоря уже об основном моем орудии, которое работало у меня в паре с аналогичным, и могло вести огонь по векторам, градусов в шестьдесят, от основного направления моей стрельбы.

Все было бы довольно просто, и я даже не задумывался бы особенно, отдавшись автоматизму хорошо отработанных рефлексов, но меня сдерживало почти полное отсутствие энергии. Чтобы завалить этого мамонта, мне бы хватило половины, или даже, при удачных попаданиях, трети всего объёма. Но у меня сейчас не было и пятой части от моего полного энергозапаса. Поэтому я плясал вокруг неповоротливого астрального обитателя, и изредка постреливая, в основном занимался подзарядкой, от скуки ведя с ним неторопливый, односторонний разговор, на который он вначале вообще никак не реагировал, стараясь поймать меня и прострелить своим носовым излучателем. Он постоянно крутился, для того, чтобы поймать меня в прицел, а затем, поняв, что не успевает, и вовсе пришел в ярость, плюясь со всех сторон более слабыми импульсами уже куда попало, не попадая при этом, и потому все больше распаляя себя, тратя энергию уже и вовсе абсолютно бездумно.

Мне это было, конечно же, на руку, и я некоторое время даже перестал наносить ему повреждения, все свое внимание, уделяя лишь подзарядке и уворотам. Это еще больше злило его, и он потратил уже более половины своего энергозапаса на промахи, за все время лишь дважды вскользь задев меня, какими-то совсем несерьезными, боковыми импульсами.

– Ладно, всё, уговорил, мне тебя не победить, предлагаю ничью и давай уже миром разойдемся! – Наконец он признал давно очевидное всем положение, и пошел на конструктивный разговор.

– Принято! Тем более официально, Мильтон так и не успел назначить тебя дуэлянтом и я, не нарушая правила, честно победил его. К тому же он выстрелил первым, если ты, конечно, это заметил. – Бодро проговорил я.

– Заметил, заметил… – Неохотно выдавил из себя дирижабль.

– Мир, дружба? – Предложил я, потому что дирижабль видимо был очень старым обитателем местного астрала и мог много интересного поведать мне впоследствии.

– Не знаю, как получится с дружбой, но на мир я согласен. В конце концов, как не крути, Мильтон все же был мне учеником, и хоть он и не отличался пунктуальностью и частотой выхода в астрал, все же пару уроков я ему дать успел. – Проворчал он.

– Согласен. Я буду в астрале появляться гораздо чаще, чем он и хотя мне уроки твои не сильно нужны, от бесед и твоих рассказов я не откажусь. – Ответил я, с некоторым, подобающим случаю, почтением.

На том мы с ним и порешили, и я с некоторым облегчением, отправился поближе к полю астр, потому как местный астрал, хоть и был весь насыщен энергией, но тратить на висение вдали от источников пять или даже шесть часов на зарядку, мне как-то совсем не улыбалось. Там же, я заряжусь за час, а путь туда и обратно, займет у меня, максимум минут тридцать.