Не смотря на то, что этот второй кандидат по уровню своего мастерства, а соответственно и по развитию разума и тела был чуть слабее первого, я остановился на нем. Основным критерием для подходящего для моих целей мага, была его ментальная сила, а не общий уровень подготовки и мощи. Я несколько дней наблюдал за ним, находясь то в астрале, то в физическом мире. Я видел, как он выходил в астральное пространство, правда делал он это довольно неумело и далеко от точки выхода никогда не отлетал. Выглядело его астральное тело почти как у новичка, лишь несколько рудиментарных конечностей он отрастил непонятно для каких целей. Либо он сам еще с ними не определился, либо начал и бросил, не доведя свое намеченное дело до логического конца.

Серебряная нить его была достаточно тонкой, и обрубить ее мне не составило никаких трудов. Одного выстрела из моих носовых орудий оказалось достаточно, чтобы связь с его физическим телом прервалась и с шипением растаяла в астральном пространстве без всякого следа.

– Прости, друг, но теперь ты останешься здесь навсегда! – Сказал я ментально опешившему от такого внезапного нападения разноцветному шарику.

– Что же ты наделал? Я ведь не смогу теперь вернуться назад! Как мне теперь найти свое тело? – Мямлил он, видимо даже не поймав или не поняв моего мыслеимпульса, в котором я уже обрисовал ему его незавидное положение.

Вести дальнейшие беседы у меня не было ни времени, ни желания. Я вышел в реальный мир точно в заданной точке и быстро понесся в деревянный домик, стоявший посреди поселка, где на кровати в спальне лежало готовое для вселения тело. Прежде всего, я сократил до минимума свою ауру и превратил свою Тень в теннисный мячик, собрав в нем всю свою энергетическую оболочку, плотно утрамбовав свою энергетику в минимально возможный для этого объем. Забравшись в его голову, я начал заполнять собой все пространство внутри черепной коробки, попутно соединяя свои рецепторы с нервными окончаниями соответствующего назначения.

Энергетический канал, начинающийся от гипоталамуса, я заполнил своей энергией, распространяясь через него по всем меридианам тела. Очень быстро я понял, что моего объема, даже в сильно сжатом виде, мне будет слишком много. Все центры, разветвления и энерговоды, существующие в теле мага были уже мной заполнены, а сжатие моего энергетического, астрального тела все еще было слишком сильным, для того чтобы существовать в этом явно недостаточном для меня объеме. Мне срочно пришлось делать еще один энергоцентр, раздувая существующий канал в виде груши, что выглядело, как будто в тонкий целлофановый пакет налили слишком много воды.

Я торопился, чтобы уложиться в пять минут, имеющихся у меня до того момента, как клиническая смерть станет необратимой и не начнутся процессы отмирания тканей и гибель нейронов головного мозга. Пришлось до максимума раздувать не предназначенные для такого большого объема энергии его каналы, проложенные к конечностям и органам тела, чтобы побыстрее подключить все необходимые рецепторы и запустить дыхание и циркуляцию крови и всех прочих жидкостей, дав сигналы от мозга нужным нервным центрам и органам тела.

Даже снизив свои энергозапасы до минимума, я все равно был слишком силен для этого тела, а времени поработать над ним до его окончательной смерти, у меня уже не было. С другой стороны, снижать свою энергию ниже минимального порога, необходимого для того чтобы прожить без повреждения контуров достаточно, чтобы при неудаче операции вселения, выйти в астрал для подпитки, мне то же не хотелось.

Две минуты осталось до смерти мозга, а я все еще рассовывал по углам и каналам свою сущность, силясь засунуть ногу сорок четвертого размера в ботинок тридцать девятого. Все мои ухищрения и запасные, подготовленные заранее варианты были уже исполнены, а каналы уже опасно трещали по швам от вдвое переполнявших их энергии. Второй центр, спешно мной организованный в районе мозжечка, раздувался слишком медленно, а поторопить процесс я уже никак не мог, без опасения, что центр движения мозга в итоге не лопнет, превратив тело в полностью неподвижного инвалида.

Оставалась одна минута. Остатки своего астрального тела я упихивал сейчас в конечности, заставляя вены вылезать наружу, чтобы раздутый энерговод поместился в этого щуплого и не тренированного увальня, похоже никогда не знавшего, что такое пробежка по утрам и как нужно правильно держать топор, когда колешь дрова.

Наконец, я уложился в тело полностью и тут же начал спешно активировать все сделанные мной подсоединения. Я открыл глаза, похлопал веками, втянул носом воздух, навострил уши. Свет от звезд, проникающий через распахнутое, по причине летней духоты окно, коснулся моей сетчатки и дал импульс в зрительный нерв. Мой разум вспомнил, как это было, уже не помню, сколько десятков лет назад, и нарисовал в мозгу крохотную светящуюся точку, почему-то вдруг расплывающуюся сейчас в кляксу.

«Ах, да, надо сморгнуть слезу. Вот так, стало уже гораздо лучше. Вот теперь правильный отклик». – Подумал я, когда после смаргивания, фокус вернулся к норме.

Я услышал какой-то звук и повернул голову. Хлопал крыльями крупный ночной мотылек, носившийся по комнате от стены к стене, ища выход. Потом он сделал пируэт, долетел до окна и на всей скорости ударился прямо в стекло:

– Дзынь! – Раздался звон и мотылек упал на подоконник, но сразу же встрепенулся, и снова взлетел к потолку.

«Были бы мозги, точно было бы сотрясение!» – Подумал я и улыбнулся.

Непривычная боль заставила меня скривить губы, и от этого стало еще больнее. Я вытащил язык и провел им по верхней губе. Она была шершавая и сухая, как земля после недельного палящего ее солнца. Язык едва смочил треснувшую губу, но тут же защипало.

– Черт, надо попить! – Сказал я, или точнее хотел сказать, но вышло как-то больше похоже на карканье того павлиноподобного самца, мнившего себя королем мира Птиц.

Я спустил ноги с кровати и попробовал подняться, чтобы дойти до стола, где, как я уже увидел, стоял глиняный кувшин с водой, но, не успев выпрямиться, я упал назад, больно ударившись затылком о стенку, у которой стояла моя кровать. Зашипев от боли, я поднял руку и попробовал потереть ушибленный затылок, но промахнулся и врезался пальцами в струганную доску, служившую внутренней обшивкой бревенчатому дому. Похоже, в подушечку большого пальца врезалась заноза. Я хотел быстро засунул палец в рот, чтобы высосать, начавшую капать на простыни кровь, вместе с застрявшей занозой, но попал пальцем в нос и надорвал себе ноздрю, оказавшуюся видимо тоньше моего пальца и не пожелавшую, чтобы он туда залез полностью. В нос ударил запах пота и крови и я сморщился.

Прокашлявшись и тем хоть немного добавив влаги в пересохшее и сжавшееся от спазма горло, я попробовал позвать своего ученика, который как я знал, по своим многодневным наблюдениям, должен был ночевать где-то за приоткрытой от сквозняка дверью, в соседней комнате:

– Дай воды, пацан! – На этот раз получилось произнести что-то похожее на слова, хотя голос мой прозвучал весьма хрипло и даже как-то надсадно. Я поневоле снова закашлялся.

В соседней комнате что-то зашлепало по полу, и в мою комнату вошел заспанный пацаненок, босыми ногами производя услышанные мною звуки. Я повторил свою просьбу и он, топоча немытыми пятками по дощатому полу, прошлепал к кувшину, из которого налил мне кружку воды и подал в мою трясущуюся в сильном треморе руку.

– Магистр Мильтон, что с вами? – Произнес он, с удивлением рассматривая мою ходящую ходуном руку, которой я сжимал кружку и безуспешно пытался поднести ее ко рту, проливая воду то на свой кровоточащий нос, то на небритый подбородок. Наконец, часть воды попала куда-то в рот, и я тут же снова закашлялся, пытаясь вытолкнуть воду из трахеи, куда она частично затекла от моего очередного неловкого движения.

– В астрал сходил! – Выдавил я, выкашливая оказавшуюся лишней, для моих легких воду.

– Вот бы и мне научиться! – С восторгом произнес он.

– Успеешь еще! – Просипел я мрачно.

Мне, наконец, удалось привести в порядок оба своих горла и даже отпить без лишних эксцессов еще пару мелких и осторожных глотков. Рука постепенно приходила в норму и движения становились более четкими. Понемногу заработала мышечная память, да и сигналы стали проходить чище, без искажений и запаздывания. Я постепенно брал под контроль нервную и кровеносную систему, заставляя расправляться все свои энергетические каналы, сжатые и забитые моим астральным телом, как слишком тесная кладовка, куда ногами затолкали все не влезающие в нее более мирным путем вещи. Каналы понемногу росли и разветвлялись, охватывая, словно капиллярными сетками, все мои органы и системы.

– Помоги мне лечь поудобнее и укрой меня чем-нибудь, а то как бы не вошел сюда кто-нибудь посторонний! – Пробормотал я, наблюдая как мое абсолютно голое тело, раскинуло все свои органы, некоторые из которых принято скрывать в приличном обществе.

Пацаненок подсунул мне под голову подушку, накинул на меня простыню и ушел к себе в комнату, поставив на прикроватную тумбочку, заново наполненную водой кружку. Я провел остаток ночи, занимаясь освоением своего нового тела и распространением по нему своей энергии, в виде уже мельчайших тонких связей. Заодно я оформил, как положено, свой экспромтом созданный, второй энергетический центр. После полного подключения всех связей, мне все равно некуда было засунуть часть энергии моего астрального тела, но это уже было не так критично, потому что сжатие его уже не грозило разрывом какого-нибудь энергоканала или незапланированным выбросом его из физического тела. Постепенно я все больше расширял ранее существующую в этом теле сеть и даже ответвлял новые ее отростки. Попутно, я вносил все иные необходимые коррективы в крайне медленно развивающуюся, но кое-как все же медленно растущую, энергетическую сеть.

«Как можно было вообще жить и тем более выходить в астрал с такой слабой энергетической базой?» – Думал я, вспоминая, что даже в прошлой моей физической жизни, был гораздо более подготовлен в этом плане, не говоря уже о своем ныне существующем астральном теле. – «Я понимаю, если бы это был тот зеленый пацаненок, что спит за стенкой, но тебе же было уже тридцать три года!»

К сожалению, или к счастью, но ответить мне смог бы только его бывший хозяин, но пока я не приведу в порядок свое новое тело, ни о каких выходах в астрал и даже в мир, не могло идти и речи. Все отпущенное время до начала учебного года мне без остатка потребуется, чтобы довести до ума этот запущенный случай, который по недоразумению кто-то посчитал вполне себе обученным магом менталистом.