Астральное пространство, в которое мы попали, было не слишком сильно насыщено энергией. После мира Карна, можно было бы даже сказать что оно тут энергетически бедное. Это было понятно нам еще из лимба, на подлете, но дело было даже не столько в отсутствии сильных источников, сколько в их специфике. Общество было однородным, гуманоидным и состояло целиком из одной только расы человекоподобных существ.
В этом мире, существа поклонялись единственному культу, причем их религия была не истовой. На планете не было крупных храмов или повального, массового верования. Гуманоиды лишь стремились подражать своему богу, а не возносить ему молитв или строить шикарные соборы. Именно поэтому приток в астрал энергии был совсем небольшим и носил ярко выраженный желтый цвет лоялистов, преданных обществу и его правительству членов.
Мы разделились по уже отработанной схеме. Я единственный, кто из нашей группы не был сугубо астральным существом и мог выходить в реальный мир, поэтому наши роли были расписаны заранее и я, следуя им, выпал из астрала в реальный, физический мир.
Город, от обитателей которого мы подпитывались, и в котором я естественно и очутился, был более современен, чем тот, где я побывал в предыдущем мире. Местные гуманоиды использовали некоторые из природных стихий, для получения энергии и даже начали пользоваться электричеством, правда, на самом примитивном уровне. Энергия солнца, ветра и воды приводила в движение их генераторы, с помощью которых они и запитывали свои простенькие и локальные электрические сети. Развитие техники пока что буксовало на уровне простых паровых машин.
В городе были небольшие фабрики, мастерские и научные центры, вокруг которых строились двух-трех этажные многоквартирные дома для обслуживающего персонала. Высотные здания не возводили из-за довольно-таки приличной силы тяжести, на этой планете, которая превращала любые, даже не слишком крупные постройки, в очень массивные по весу конструкции, что приводило к неизбежному использованию излишне мощного фундамента и возведению очень толстых стен, которые несли на себе вес верхних этажей.
Я оценил гравитацию планеты, как что-то среднее между полуторной и двойной, по сравнению с Карном и моей собственной родиной. Она сказывалась не только на весе любого предмета, который нужно было передвинуть или поднять, но и на тех, кто этим занимался. Гуманоиды были невысокого роста и довольно кряжистые. Их руки и ноги были толще, чем у человека, а мышечный и костный каркас гораздо мощнее и толще. Судя по структуре их скелета, я предположил, что их предки долгие века ходили на четырех конечностях и лишь недавно, с точки зрения эволюции, смогли достаточно развить свою мышечную массу и структуру костного каркаса для прямохождения.
В городе было много больниц и учреждений медицинского направления. Местное население, не смотря на уже многовековую историю прямохождения, до сих пор мучилось с проблемами, которые возникают при переходе на длительное вертикальное положение тела, в условиях повышенной силы тяжести и постоянных физических нагрузок, связанных не только с поддержанием массы своего тела в вертикальном положении, но и с переноской тяжестей и множества иных действий, при физическом труде.
Проблемы с позвоночником, суставами и связками, стали бичом для местных гуманоидов. При данном уровне развития их цивилизации, практически все процессы необходимые для жизнедеятельности, выполнялись с помощью грубого физического труда. Ни о каких роботах, гравитационных подъемниках или летающей грузовой техники тут не слышали. Все работы выполнялись с помощью собственной физической силы и простейших устройств, типа лебедок, блоков и рычагов. Лишь кое-где они начали применять электричество и пар, которые позволили хоть как-то облегчить им их не легкий труд.
Имея столько проблем со здоровьем, общество не могло не направить все свои силы на решение данных проблем. В медицинских учреждениях я видел множество неудачных попыток по усилению скелетов и мышечного аппарата аборигенов, которые проводились в многочисленных лабораториях. Местные ученые искали способы, которые помогут населению укрепить свои тела, а главное облегчить труд и уменьшить огромное количество переломов, растяжений и деформаций в их скелетах. Среди сотни неудачных попыток, неизбежно были и удачные решения. Я видел усиливающие корсеты, бандажи, искусственные суставы, протезы и вживленные в плоть простейшие механизмы.
К сожалению, развитие технологий не позволяла сделать полностью искусственными руки и ноги так, чтобы они могли полностью и идентично функционировать как родные, но зато существующие руки, местные кудесники научились усиливать, позволяя повысить мощность существующего мышечного каркаса в разы. Простейшие суставы или отдельные кости здесь тоже можно было заменить стальными, хотя я и сомневался в продолжительности работы таких искусственных суставов, хоть сколько-нибудь продолжительное время. Все же слишком слабо еще была развита их металлургия, чтобы выполнять достаточно долгоиграющие движущиеся протезы.
Судя по всему, основное усилие науки и технического развития в этом мире, так или иначе было связано с медициной и биологией, а точнее с одним из их общего направления – аугментация. Поэтому я решил пообщаться с каким-нибудь ярким представителем именно из этой области. Я выбрал самый крупный из медицинских центров в городе, и бесплотной Тенью залетел в его открытые двери, вслед за одним из водящих в него посетителей. Нижний этаж здесь был полностью отведен под различные лаборатории, а так же операционные. Второй этаж был поделен на больничные помещения разных размеров и в них либо лежали пациенты, либо с ними что-то делали группы работников этого учреждения.
По опыту я знал, что чем выше я поднимусь в здании, тем важнее будут люди которые в нем работают. Поэтому я сразу поднялся на самый верх и полетел по коридору, прислушиваясь к своим ощущениям. В каждом из небольших кабинетов третьего этажа, было по несколько гуманоидов, и лишь в одном из них я ощутил только одного. Скорее всего, это и был самый большой начальник всего этого медицинского комплекса.
В принципе двери и стены не были преградой для меня, при желании я мог проникнуть в помещение и сквозь них, но это не доставляло мне особого удовольствия, и было сопряжено с потерей энергии, которая тратилась тем сильнее, чем более плотная по атомарной структуре преграда была передо мной. Кроме того в стенах могли быть провода или арматура, что еще больше затрудняло прохождение через них. Я как раз раздумывал о том, что проще всего проникнуть внутрь через деревянную дверь, когда к кабинету, напротив которого я завис, подошел еще один абориген и постучавшись, вошел. Я проник следом за ним.
– Операция прошла успешно, в тело вживлен экспериментальный плечевой сустав из нового сплава! – Сказал вошедший тому, кто был хозяином этого кабинета.
– Хорошо! Переводите пациента на второй этаж и понаблюдайте за его состоянием несколько дней.
Конечно, я не понимал их языка, но зато легко считывал мысли и образы. Благодаря этому я понимал гораздо больше, чем мог бы услышать. Например вошедший, ограничившийся одной фразой об успехе операции, одновременно думал о своем брате, которому совсем недавно заменили тот же плечевой сустав, но поставили обычный стальной протез, который через пару лет нужно будет менять, а до этого необходимо каждый день добавлять смазку в трущиеся детали через специальную трубочку. А новый, экспериментальный, только что установленный сустав, который сегодня поставили какому-то богатею, был из специального сплава с гораздо лучшими фрикционными свойствами и требовал смазки лишь раз в неделю, а служил, по мнению ученых, не менее десяти лет.
Тем временем, начальник отослал вошедшего и задумался о том, что благодаря сегодняшней операции, за которую он конечно же получит солидную премию, можно будет наконец-то поставить себе вторую аугментированную конечность и после этого забыть на десяток лет о болях в левом колене. Впрыск смазочной жидкости раз в неделю, не такое уж сложное дело, по сравнению с удобством и силой механических ног, которые не разваливаются, как родные, при ходьбе уже к сорока годам, когда жизнь еще только едва перевалила за середину.
Новые сплавы, которые им начали поставлять в последний год, значительно повысили возможности аугментации. Если простые кости можно было менять на стальные, с нержавеющим покрытием и они были практически вечные, то суставы они хоть и меняли, при необходимости, но срок их службы был слишком мал и требовал замены раз в три-четыре года, даже при не слишком сильных на них нагрузках. Сталь при всей ее прочности, слишком сильно стачивалась при трении, даже не смотря на ежедневную смазку и тщательную полировку сопрягающихся поверхностей. Найти же иной фрикционный материал, для установки проставки между стальными костями, было пока их науке не под силу.
Я слушал мысли главврача этого медицинского комплекса и думал, что вторгаться в его голову, наверное, будет проще и разумнее во сне, чтобы облегчить взаимопонимание и не подвергать аборигена шоку, на который неизвестно как он отреагирует. Пока же я снимал его поверхностные мысли и попутно слушал диалоги из соседнего кабинета, где, судя по разговору, располагался его заместитель по научной части и еще кто-то из яйцеголовых.