Горы скрылись за низким туманом, дразня своим миражом, и чем ближе Фрэнсис к ним подъезжал, тем страннее они с ним играли – то исчезая, то появляясь вдали.

В дымке виднелись небольшие дома, двух или трех этажей, и бассейны возле них. Они выпускали горячий пар, пряча в нем мелкие силуэты. База была полна людей.

«Добро пожаловать в „Горный Рассвет“!» – гласил указатель над въездом.

– Добро пожаловать, – повторил Фрэнсис и въехал.

Ему вдруг подумалось, что никогда уже этому миру не быть чем-то добрым, что все, что в нем было хорошего, умерло навсегда. И скоро такие вот надписи будут смотреться как жалкий сарказм, бьющий по израненной памяти.

Все здесь казалось на удивление спокойным. Ни шума, ни сигналов машин, ни криков людей. Будто все сумасшествие города не добралось до здешних мест.

– «Горный Рассвет» приветствует вас! – улыбнулась девушка на ресепшене, ее отточенная улыбка тут же застыла на лице.

«Полицейская куртка, – понял Фрэнсис. – Никто не любил полицейских».

Улыбка с трудом, но все же держалась на ее невеселом лице, как кривая картина на стене обветшалого дома, не способная ни улучшить, ни исправить такой мрачный вид.

– Что-то случилось? – спросила она.

– У вас – ничего.

Она выдохнула еле заметно. Он показал значок.

– Скажите, не останавливались ли у вас мистер и миссис Берти?

Девушка наклонилась к компьютеру и вбила что-то длинными пальцами.

– Мистер и миссис…

– Алекс и Мария Берти, – повторил Фрэнсис.

Она вбила фамилию еще раз. Посмотрела на монитор, потом на Фрэнсиса, потом снова на монитор.

– Нет, простите, постояльцев под такой фамилией в нашем комплексе нет.

– Вы уверены? У нас есть подозрение, что это опасный преступник.

Девушка побледнела и проверила все еще раз.

– Марии Берти тоже нет? – переспросил Фрэнсис, пока она пробегалась по спискам.

– Никого нет, – пожала плечами консьержка, едва сдерживая слезы.

Страх на ее лице. Он принес сюда страх, понял Фрэнсис. Теперь и она ничем не отличалась от всех, кого он видел последние несколько дней.

– Мне надо снять у вас номер. Только не говорите, что номеров у вас тоже нет.

– Номера есть, – кивнула она, – сейчас не сезон, – взглянула она на бассейны, в которых было лишь несколько человек.

– Скажите, а в вашем комплексе ничего странного в последние дни не происходило?

– Странного?

– Может быть, какие-то люди, подозрительные постояльцы…

– Не замечала. Сейчас все тихо, совсем не сезон.

– Не сезон, – повторил Фрэнсис. – Да, вы говорили…

Ему вдруг показалось, что кто-то стоит за окном, чья-то темная тень, стоит и сверлит его глазами, он обернулся – никого. Вышел, посмотрел за дверью – только счастливые голоса женщин и мужчин доносились со стороны зоны отдыха.

Он вернулся к стойке ресепшена и все всматривался в покрытое паром окно. Девушка все так же держала улыбку, хоть и заметно дрожала.

– Что-то не так? – спросила она. – Тот самый преступник? Здесь? У нас?

– Вам не стоит волноваться, – откашлялся Фрэнсис с интонацией доктора, сообщающего о раке. Наверное, он и выглядел так, словно на лице его было написано: «Вам не стоит волноваться, но вы можете умереть».

– Может, его здесь и нет? – спросила она. – Этого самого преступника.

Он здесь был. Фрэнсис нутром это чуял. Эти пришлые даже пахли иначе. Сначала он думал, ему показалось, но потом понял: у них был свой запах. Так пахнет воздух после дождя. Да, они пахли озоном – и Берти, и Нэнси, и все остальные «другие».

– Может, и нет, – улыбнулся он, – но я все же здесь задержусь.

Девушка только вздохнула.

– Ваши ключи, – сказала она. – Пятый номер.

Было уже без четверти девять, когда Фрэнсис дошел до кровати. Завтра он обыщет всю базу и, если надо, зайдет в каждый дом – он успел насчитать шесть. Шесть гостевых домов по пятнадцать номеров в каждом, на это уйдет как минимум день. Скорее всего, они заселились под чужими именами, скорее всего, этот тип убьет несчастную женщину, если уже не убил, и Фрэнсис найдет ее мертвой, где-то у подножья тех самых гор или на дне одного из бассейнов. Почему бы и нет? Почему бы этому типу не расправиться с несчастной Мари, как он расправился с самим собой, точнее, со своим двойником? Все пройдет как по маслу, рассуждал Фрэнсис. После того как найдут ее тело, скажут, что это убийство, подозрение упадет на мужа, начнут искать и его и только потом обнаружат, что его уже нашли мертвым раньше. Двойное убийство семейной пары, трупы выбросили в разных местах. Никто его не заподозрит. Никто и не узнает, что мистеров Берти здесь два. Но для чего нужна была эта записка? Зачем он ее оставил?

Фрэнсис достал листок из кармана и прочитал еще раз: «Уехали за город, пожалуйста, сложите почту в корзину».

Это был женский почерк! Как он сразу того не заметил… Записку писала миссис Берти, значит, она была жива. Она могла ее написать, когда выходила из дома, ведь промокшая почта могла волновать только ее.

Они найдут ее мертвой – тер Фрэнсис холодной ладонью разгоряченный лоб. Откуда они все взялись, эти другие, такие же, как они? Нэнси была такой же, хоть и усердно это отрицала. Мало кто хочет видеть себя со стороны, тем более когда та сторона десять лет отсидела. Фрэнсис был почти что уверен, встреть Нэнси другую себя, себя-миллионера, так первая бы побежала подтверждать с ней родство. Здесь же вторая Нэнси была куда хуже первой. Хотя кто здесь был вторым, а кто первым, надо было еще разобраться. Факт оставался фактом – то, что случилось, выходило за все допустимые рамки, неудивительно, что люди сходили с ума. Они встречали самих себя, кто-то сбегал от испуга, кто-то лишался рассудка, кто-то решал убить своего двойника.

От голода сводило желудок. Только сейчас Фрэнсис вспомнил, что почти ничего не ел за последние два дня.

Он снял телефонную трубку:

– Алло, можно заказать ужин в номер?

Через тридцать минут в дверь постучали. В номер вошел официант.

– Простите за небольшую задержку. – Он вкатил тележку с салатом и рыбой. – Приятного аппетита.

Официант поднял глаза в ожидании чаевых. Фрэнсис достал кошелек и, вытащив смятую купюру, протянул ее парню, но тот тут же ее уронил.

«Какой неуклюжий, – подумал Фрэнсис. – Обычно у них на это отличный рефлекс».

Официант поднял купюру и долго смотрел на нее, потом на Фрэнсиса, потом опять на деньги.

– Меньше нет, – улыбнулся Фрэнсис, – я не ношу с собой мелочь, пусть это будет…

– Сразу за два дня, – сказал молодой человек.

– Вы будто мысли мои читаете, – улыбнулся Фрэнсис и подвинул к себе салат.

Официант тоже слегка улыбнулся, постоял еще две секунды, наблюдая, как постоялец заглатывал еду, затем повернулся к двери и пошел.

– Скажите, – остановил его Фрэнсис на самом пороге, – вы у себя странных постояльцев не замечали?

Официант только покачал головой, не отрывая взгляда от Бейли.

– Я из другого домика, – сказал он, – в этом нет официантов.

– Отлично. – Фрэнсис вытер салфеткой рот, вглядываясь в нервозное лицо официанта, пытаясь понять, что с этим парнем не так. – А в своем домике вы не замечали ничего подозрительного?

Официант напряженно нахмурил лоб.

– Вы не волнуйтесь, я из полиции…

– Я уже знаю, – ответил тот.

«На ресепшене, наверное, уже разболтали», – подумал Фрэнсис.

– Меня интересуют семейные пары, – продолжил Бейли, – муж с женой лет сорока – сорока пяти. Не заселялись такие?

Официант не отвечал, так и продолжал смотреть на него, как баран.

Фрэнсис вздохнул.

– Может, вспомните?

Тот замотал головой.

– Таких в нашем домике нет, – сказал побледневший парень.

«И зачем я спросил, – думал Фрэнсис. – Наведет только шума».

– Если что-то заметите, скажите мне. Меня зовут Фрэнсис Бейли.

– Я знаю, – сказал официант. – Что-то еще?

– Нет, больше ничего.

Дверь номера закрылась. Фрэнсис уткнулся в тарелку, запах свежей жареной рыбы разжигал аппетит.

– И почему все так боятся полиции? – ворчал он, жадно жуя.

Хотя он знал почему – если где-то остановился полицейский, добра не жди. В какой бы поезд он ни садился, в каком бы самолете ни летел, обязательно найдется тот, кого надо усмирить. Полицейские уже стали плохой приметой, как, собственно, и врачи. Никому здесь не хотелось оттирать с пола кровь. Он сейчас разогнал их идиллию. Их счастливый мирок оказался таким же зыбким, как и весь этот мир.

Или, – Фрэнсис перестал есть и замер, – или этот парень уже что-то знает! Точно, черт возьми!

Фрэнсис бросил вилку на стол, схватил пистолет и вышел из номера.