Кним так никто и не поднялся, сколько бы они ни стучали. Этот старик, или тот, кто был там, внизу, так и ходил по первому этажу, громыхая чем-то железным, передвигая что-то тяжелое, будто не слышал их. Они уже потеряли счет времени, в этом месте его и так не разобрать, но по серости улиц, по темноте низкого неба они хотя бы могли понять, когда начинается день. Здесь же было так темно, как в том самом колодце, разница была лишь в том, что здесь не было ни крышки люка, ни лестницы, ведущей наверх. Закрытая комната приговоренных на смерть.

Возле кровати догорал огрызок фитиля.

– У тебя же есть еще в мешке? – спросил Адам.

Матео кивнул. Он совсем сник, это был совсем не тот мальчишка, с которым познакомился Адам. Когда у человека отбирают надежду, не остается уже ничего, даже самого человека. Вот и Матео почти не осталось. Адаму вдруг показалось, что этот озорной пацан с веснушчатым носом и ярко-голубыми глазами догорал так же быстро, как и этот фитиль под стеклом.

– Эй, – Адам подвинулся к нему ближе, – не раскисай.

Матео посмотрел на него каким-то потухшим взглядом и опять уткнулся шмыгающим носом в колени.

– Это я виноват, – пробурчал он, – я подумал, это его отец, я хотел выйти из этого Лимба, а теперь это, – он посмотрел на черный потолок, – это какая-то тюрьма в тюрьме.

– Мы выйдем отсюда! Все равно выйдем! – поднялся с коленей Адам.

– На руки свои посмотри, – пробубнил Матео.

Они все были в царапинах и мозолях. Весь первый день они пытались оторвать доски, которыми было закрыто окно, но у них ничего не получилось. Прибили их намертво, как крышку к гробу.

– Мы здесь умрем, – сказал Матео. – Он нас…

Лестница внизу заскрипела.

– …он нас убьет, – договорил он и прижался к стене.

Скрип становился все громче, с каждым чертовым шагом сердце Адама билось быстрей. Вскоре шаги остановились.

– Он уже наверху?

– Не знаю…

– Может, это спасатели? – подпрыгнул Матео.

– Нет! – только успел сказать Адам, но тот уже закричал:

– Эй, мы здесь! Кто-нибудь! – колотил он по двери.

Кто-то потоптался на месте и снова ушел, скрип лестницы удалялся, затихая с каждым шагом.

– Это был он? – спросил Адам.

– Похоже на то…

– Чего он хотел?

– Ждет, когда мы умрем.

– Ты же сказал, здесь нельзя умереть!

Матео сел на пол и снова заплакал.

– Эй! – закричал в замочную скважину Адам. – Что вам нужно? – Он бил по двери. – Откройте!

– Ты же знаешь, что он не откроет. – Матео уже лежал на полу, скрестив на груди грязные руки, будто готовясь так умереть.

– Откройте! – не унимался Адам.

Он стучал по двери, по стене рядом, топал ногами по полу…

– Тебе никто не откроет!

…взобрался на кровать и начал колотить руками по стене за ней, перешел на следующую стену, стал бить по ней ногами…

– Подожди, – приподнялся Матео.

Но Адам все колотил, будто впал в какой-то транс.

Матео встал с пола, подошел к кровати и, запрыгнув на нее, постучал по тому самому месту в стене, где только что колотил Адам.

– Тихо ты! – крикнул он.

– Что? – Тот обернулся и только сейчас взглянул на свои руки – все они были в красных пятнах.

– Ты, кажется, что-то нашел. – Матео постучал по стене еще раз. В том самом месте, на метр ниже от потолка, на два метра выше пола.

– Что там? – спросил, задыхаясь, Адам.

– Послушай.

Он постучал над головой, потом чуть подальше, снова над головой и опять на метр правей.

Звук был какой-то глухой. Адам пошел к стене рядом и постучал опять – стук был жестче и громче.

– А этот другой. – Матео прислушался к стене, по которой бил.

Он подковырнул кусок старых обоев, поддел его пальцем и отодрал…

Адам поднес лампу.

На них смотрела голая стена – белая, гладкая, переходящая в красный кирпич.

– Здесь гипс, а здесь кирпич, – сказал Матео и постучал опять. – Слышишь?

– И что это значит? – пытался сообразить Адам.

Матео поддел обои внизу, Адам помог ему сбоку, через пару минут вся стена над кроватью была ободрана почти целиком.

На них смотрел ровный квадрат белого гипса посреди кирпичной стены.

– Здесь что-то было, за этим квадратом, – поглаживал гипс Матео.

Адам стукнул по нему кулаком и отдернул занывшую руку.

– А толку-то? Все равно не пробить.

– Не пробить, – заулыбался Матео, и улыбка его в этом свете дрожащего фитиля казалась какой-то зловещей.

– Чего ты лыбишься? – покосился на друга Адам, растирая нывший кулак.

– У меня есть ложка и ножик.

– И что?

Матео кинулся к своему мешку и, порывшись в нем минуту, вытащил то, что искал.

– И правда, ложка и ножик, – подтвердил Адам. – И что?

– Ты что, никогда дыры в стенах не делал?

– Почему это? Делал, – соврал Адам, сам не зная зачем.

Матео всадил нож в стену и повернул – гипс стал крошиться и посыпался на кровать то гипсовым песком, то небольшими кусками. Матео бил и бил по стене ножом, потом дал ложку другу, и теперь они вместе бурили эту стену.

Сколько прошло времени, Адам не помнил, он лишь почувствовал, как стали слипаться глаза, но засыпать сейчас было подобно смерти – этот чертов старик мог зайти к ним в любой момент, зайти и увидеть дыру.

– Что будет, если он увидит? – вдруг спросил Адам. – Он нас тогда убьет?

– Он увидит, только если зайдет. – Матео вытер пот с подбородка. – А зайдет он сюда, только чтобы убить. Так какая разница, от чего умирать?

«И правда, никакой», – думал Адам и продолжил ковырять стену. Лампу они не гасили, не дело работать в такой темноте, но от нее, как им казалось, совсем было нечем дышать. Она пожирала воздух.

– Может, выключим? – спросил Адам.

– Чтобы по пальцу ножом попасть?

Кратер в стене разрастался, расширяясь с каждой минутой, так казалось Адаму, или минуты здесь были длинней, или пространство давило. Он весь вымок, со лба тек соленый пот, волосы чесались от пыли, лицо было все в этой гипсовой крошке, что так щипала глаза.

– Интересно, он что-нибудь слышал?

– Он не пришел, даже когда я колотил в эту дверь, а ты бился об стены, – хотел рассмеяться Матео, но сдержал смешок.

– Если бы я не бился, – вытер горящие щеки Адам, – то мы бы не нашли эту стену.

– Это правда, – согласился Матео. – Один бы я тут точно сдох.

Вдруг нож после удара вошел в стену до рукоятки, просто провалился в нее.

– Все! – крикнул Адам и закрыл себе рот.

– Тише ты, – шикнул Матео и стал бить с удвоенной силой рядом с пробитой дырой. Гипс крошился и падал теперь не только на них, но и за стену, куда-то вниз.

– Там пусто, пусто, – шептал Адам и, бросив погнутую ложку, вцепился пальцами в края дыры. Они ломали стену руками, вываливая на кровать все гипсовые обломки…

– Дай-ка лампу! – сказал Матео, когда дыра стала больше его головы.

Адам спрыгнул с кровати и, поднеся к другу дрожащий фитиль, направил свет в сторону темной глухой пустоты.

– Что там? – спросил он Матео. – Другая комната?

– Подними лампу выше.

– Ну что там, что?

– Дай мне булыжник.

– Чего?

– Большой обломок гипса дай!

Матео кинул обломок в темную пустоту, он полетел вниз, не найдя никакого дна, и лишь через какое-то время упал где-то там глубоко.

– Что это? – спросил Адам, освещая потное лицо друга горячим светом керосиновой лампы.

– Похоже на дымоход. Он идет до подвала.