Для многих новобранцев настоящим открытием становится низкий уровень автоматизации Академии в ряде бытовых вопросов. Злые языки даже поговаривают о чрезмерной экономии и даровом труде кадетов. Однако такой взгляд в корне неверен, и я объясню, почему.

Во-первых, армия разумно подходит к использованию имеющихся в её распоряжении ресурсов. Во-вторых, существуют традиции, уходящие своими корнями в далёкое прошлое. Выполнение различных работ наказанными кадетами – одна из таких традиций. В-третьих, любой автомат рано или поздно ломается.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

Гилфрид чувствовал, как стекают по коже тёплые струйки воды, и хотелось стоять так бесконечно долго – но на душ отводилось только пятнадцать минут. Вздохнув, он выключил воду, достал из шкафчика мыло и принялся торопливо намыливаться. Второй за день цикл физической подготовки дался гораздо тяжелее, чем первый. Мышцы болели, всё тело ныло, будто эти четыре часа парня пинками катали по плацу.

Впрочем, Юхану пришлось ещё тяжелее: под конец швед совсем выбился из сил – однако, памятуя о сказанном Арно, упорно тащился по полосе препятствий. В конце концов, это упрямство и выручило его: сержант Чесюнас, отмечавший время прохождения каждого кадета, проставил в своём КПК неутешительные результаты Линдхольма, но никак их не прокомментировал.

Динамики коротко пискнули, предупреждая о том, что у кадетов остаётся ещё ровно пять минут на купание. О’Тул снова включил воду и, блаженно прикрыв глаза, стоял под душем до тех пор, пока тот не перестал работать. Затем щёлкнул клавишей, запуская обдув, высушился – и вышел из кабинки. Покидая душевую, он на ходу забросил грязную одежду в раскрывшееся отверстие сборщика.

– Нас, между прочим, ещё успеют отправить и в прачечную, и на кухню, – заметил догнавший приятеля Арно.

– А я думал это автоматическая система?

– Ну, ты же дома сам складываешь вещи в стирку, а потом в сушилку? Здесь разница лишь в том, что прачечная одна, а вещи туда свозят со всего Каструма.

– Ясно. То есть Академия функционирует за счёт наказанных кадетов.

– И прекрасно функционирует, – усмехнулся Леон.

– А в действующих частях?

– Автоматизация и посменные дежурства.

– Интересно, что мешает автоматизировать всё здесь, – проворчал О'Тул.

– Традиции. Кроме того, автоматика ведь рано или поздно ломается, так что рассматривай всё это как практическую подготовку на тот случай, если где-нибудь в поясе Акерана тебе вдруг придётся лично готовить обед на весь гарнизон опорного пункта.

После ужина сержант Чесюнас только одобрительно хмыкнул, когда пятеро проштрафившихся – Ренци наконец покинул лазарет – выстроились перед ним, ожидая отметку в КПК. Оставшееся до отбоя время кадеты вновь занимались чисткой мобилей в гараже. В Академию с учебного марша вернулась ещё одна колонна, и когда Гилфрид, взмокший в своём воздухонепроницаемом защитном костюме, добрался, наконец, в казарму, ему казалось, что ноги и руки вот-вот отвалятся от усталости. А когда динамики на следующее утро пропищали шестичасовой сигнал, О'Тул, несмотря на превосходную работу капсулы, чувствовал себя так, словно только-только секунду назад сомкнул глаза.

* * *

За завтраком Арно уже не выглядел таким безмятежным, как накануне. Он с рассеянным видом жевал свою первую за день галету, а когда проглотил последний кусочек, то несколько секунд в сомнениях рассматривал вторую, решая, не съесть ли сразу и её. Наконец, совладав с собой, Леон сунул галету в карман штанов.

– Я вот в детстве часто пил воду в душе, прямо во время купания. Открываешь рот – а капли тебе на язык падают. Забавно, – словно бы ни к кому не обращаясь, заметил Юхан. Швед выглядел утомлённым, но старался бодриться. Впрочем, Гилфрид заметил, как Линдхольм украдкой сжимает в кулаки и снова разжимает пальцы; ирландец прекрасно понимал, что это значит: у него самого спросонья пальцы были непослушными и плохо гнулись после нагрузок и нарядов накануне.

– Тут дело принципа, – отозвался Арно, делая два тщательно отмеренных глотка из своей фляжки, и снова завинчивая её крышку. – Воспитание воли.

Француз через плечо покосился на соседний стол, где сидел Колбрейн. Тот о чём-то беседовал с Ренци. На столе лежали обе галеты и, похоже, вообще не тронутая фляжка.

– Ещё четыре дня, – Гилфрид, в два счёта расправившийся со своей порцией молочной рисовой каши, жевал тост с малиновым джемом и прихлёбывал кофе.

– Угу. Вам двоим и итальянцу, – кивнул Леон. – А мне ещё пахать и пахать. Хорошо хоть уже завтра снова буду на полном довольствии.

– Я сейчас понял, что даже не представляю, чем заниматься в эти свободные часы.

Француз с удивлением посмотрел на ирландца, потом насмешливо фыркнул:

– Ну ты даёшь, рыжий! Да чем угодно.

– Не так выразился. Чем лучше заняться? Чтобы время, что называется, проводить с пользой? Не в казарме же валяться.

– Я первым делом запишусь в библиотеку, – сказал Юхан. Он уже прикончил свой завтрак, и теперь мелкими глотками пил кофе, растягивая удовольствие.

– Тут есть библиотека?

– Разумеется, есть. Одна из лучших на Марсе, между прочим. Там масса всего и по нашей планете, и по Венере, и по Земле, конечно.

– Уппсала, напомни, зачем ты пошёл в Академию? – с добродушным прищуром посмотрел на него Арно.

– Хочу стать политиком, – ответил Линдхольм и смущённо покраснел. – С армейскими баллами и стипендией я смогу учиться на Земле. Только там есть эта специализация.

– Будешь крутить мозги гражданским и кормить их баснями? – Леон, поразмыслив, отвинтил крышку и сделал ещё глоток из фляжки.

– Нет. Попробую сделать действительно что-то полезное.

– Например?

– Например, начать выращивание пищевых культур вне куполов. Уже лет двадцать об этом говорят, но всё так и осталось на уровне проектов. Или ещё лучше – инициирую проект марсианских лесов.

– Марсианских лесов? – недоверчиво посмотрел на него Гилфрид.

– Это была идея одного русского учёного, Дроздова.

– Среди наших песков?

– Есть деревья, которые вполне могут расти на таких почвах. Даже без дополнительной обработки. И потом, у нас уже далеко не везде пески. А если чуть-чуть поправить баланс элементов, то можно выращивать очень многие виды. Сначала в районе температурных оазисов, конечно, а потом – и по всей планете.

– Надо нам тебя как-то назвать, – О'Тул вдруг повернулся к Арно.

– В смысле? – оторопело заморгал тот.

– Ну, я уже стал Рыжим, Юхан – Уппсала с твоей лёгкой руки. А ты у нас будешь…

– Не вздумай!

– …Дед.

– Почему – Дед? – полюбопытствовал Леон.

– В честь твоего «прапра-». И, конечно, из-за твоих знаний. По-моему, на нашем наборе никто не знает об Академии и армии столько, сколько ты.

– Ну, это вряд ли, – благодушно махнул рукой француз. – Тут наверняка есть ещё выходцы из армейских. Таких всегда немало, я слышал, до четверти в каждом наборе.

– Пусть. Всё равно из нашей компании ты самый подкованный в этих вопросах. Так что – Дед.

– Шут с вами. Пусть будет.

* * *

– Штурмовая винтовка Тинкара, – лектор пошевелил пальцами и манипулятор вывел на экран серию последовательно сменявших друг друга слайдов. – Куда бы вы ни попали после распределения, именно она, скорее всего, станет вашим личным оружием. Вес два килограмма сто двенадцать грамм, снаряжённый – два килограмма восемьсот шестьдесят два грамма. Композитные боеприпасы на основе пороха Клэра, магазин на пятьдесят патронов. Автоприцел, синхронизированный со зрительными имплантами бойца.

На кадрах демонстрировалось короткое – сантиметров в семьдесят – оружие с широким магазином, сплошь покрытое сотами «умного» камуфляжа. Общие снимки сменялись крупными планами отдельных элементов.

– Надёжное, практически безотказное в широком диапазоне температур, – сегодня лекцию читал не капитан, а майор. Низенький, с обвислыми щеками и мешками под глазами, что делало его похожим на бассета. Майор говорил быстро, и Гилфрид вдруг понял, что, как и прочие кадеты, подался вперёд и оперся руками о стол, с интересом всматриваясь в экран. Лектор ещё раз взмахнул рукой, и на снимках появились боеприпасы – синие гильзы, оранжевые пули.

– Одно из несомненных достоинств – высокая ремонтопригодность и возможность быстро наладить выпуск патронов на месте дислокации. Автоматизированные системы синтеза позволяют производить достаточное количество боеприпасов прямо в полевом лагере. Конечно, при наличии необходимого сырья. На крупных базах действуют заводы, выпускающие и сами винтовки. В частности, наши объекты на Мимире уже сейчас полностью покрывают потребности в личном оружии для частей, несущих службу в системе Альфы Центавра.

Снимки вереницей умчались за край экрана, им на смену появились другие. Этот агрегат был ещё короче – едва ли больше полуметра – но с широким раструбом ствола и странной, переливающейся электрическими разрядами, колбой вместо магазина. Как и винтовку, устройство покрывал характерный рисунок из шестигранников.

– Фульгуратор Бори, – пояснил майор. – Электрический лазер, возможность настройки мощности выстрела – при желании можно высадить за раз батарею, при этом прожечь лобовую броню мобиля. Вес три килограмма триста грамм, в снаряжённом виде – четыре килограмма двести двадцать грамм. У таури существуют достаточно эффективные виды композитной нательной брони, которые не всегда пробиваются патронами Клэра. Этому красавцу броня не помеха. К сожалению, производство фульгураторов и батарей к ним требует более сложных комплексов, поэтому возможно только на постоянных, хорошо оснащённых базах. Опять-таки на Мимире есть два завода по выпуску такого оружия, но, тем не менее, с учётом редкости необходимых компонентов, поголовно вооружить фульгураторами звёздный десант в настоящее время мы не можем. Штатно на взвод выдаются три единицы – один сержанту, два рядовым.

Лектор повернулся к аудитории, побарабанил пальцами свободной от перчатки-манипулятора руки по бортику кафедры.

– Ну что ж, приступим к практике, – он нажал на кафедральном пульте одну из кнопок, и на потолке открылись лючки. Вниз на телескопических креплениях спустились винтовки и фульгураторы. О'Тул осторожно снял с подставки свой образец, и выдвижная штанга тут же снова втянулась в потолок.

– Крутите, вертите, смотрите. Зарядов в них нет, – майор повернул голову и скривился, видя, как после этих слов один из парней в середине амфитеатра, ухмыляясь, принялся изображать, будто целится в соседа.

– Кадет! – печальный добродушный бассет разом превратился во взбешённого волкодава. Новобранец едва не выронил винтовку и тут же вскочил. – Имя!

– Гарольд Вэнс, сэр.

– Пять дней нарядов и три дня карцерного пайка! Никогда, слышите? Никогда не направляйте оружие на своих товарищей! Ваш долг – защищать того, кто рядом. Вдолбите это себе в голову раз и навсегда.

Покрасневший парень сел. Майор, хмурясь, ещё раз оглядел амфитеатр. Стихли даже едва слышные перешёптывания.

– Через две недели вы отправитесь на полигон, на свои первые стрельбы. В конце первого месяца – проведёте учебный марш-бросок в полном боевом снаряжении и с боевым заданием. Из дурацких шуток в аудитории потом получаются несчастные случаи. Мне это не надо и вам это не надо. Ясно?

Амфитеатр молчал.

– Я спросил – ясно? – повысил голос лектор.

– Так точно, сэр!

* * *

– А ты говорил, что армия ни в чём не нуждается! Полное самообеспечение! – поддразнил приятеля Гилфрид.

– Говорил, и не отказываюсь, – отозвался Арно.

В этот день пятеро штрафников из блока G отрабатывали свой послеобеденный час в прачечной. На площадке у въездных ворот выстроился ряд контейнеров, которые собирал из блоков и привозил сюда курсировавший по Академии небольшой грузовой мобиль. Одна группа кадетов вытряхивала из контейнеров в тележки вещи и потом закидывала их в стиральные машины, запуская стирку. Другая группа выгружала уже постиранное и перекладывала в сушилки. Третья, забрав выстиранную и высушенную одежду, отвозила её на тележках в соседнее помещение, где стояли гладильные автоматы. Оттуда доносилось лёгкое шипение и методичные хлопки опускавшихся на столы горячих панелей. На гладильных автоматах почему-то работали только получившие наказание девушки-кадеты.

– И при таком богатстве армия не может всех вооружить фульгураторами?

– Теоретически может. Но зачем?

– Ну, как минимум, чтобы приблизить победу. Нет?

– Это так не работает, – усмехнулся француз. – Винтовки дешевле в производстве, проще в обслуживании и боеприпасы к ним в самом деле можно клепать чуть ли не на марше. На любой планете земного типа есть необходимое сырьё. Конечно, нужно ещё доставить сам агрегат – ты же видел, штука довольно громоздкая. Но это не проблема. А вот фульгураторы… Они капризнее, тяжелее, а батареи расходуются едва ли не быстрее, чем патроны. В случае поломки техники даже не будут заморачиваться – просто отправят с попутным грузом в тыл на ремонт, потому что в полевых условиях починить эту штуку невозможно. Как и батареи. А представь, что ты где-нибудь на Большой Берте, посреди болота, и вдруг отказал фульгуратор? Или батареи накрылись после контакта с водой?

– Они герметичные!

– Ага, ага. Ну вот представь – разгерметизация, попала вода. Всё. Крышка. Из Тинкара ты просто вытряхнешь болотную жижу, подсушишь его на солнышке – и вперёд. Может, часть патронов не выстрелят, но это не страшно – у тебя их пятьдесят в магазине, на разгрузке десять магазинов, да ещё у товарищей есть. Нет уж, я лучше возьму старую добрую винтовку.

Арно вдруг осёкся и с удивлением посмотрел куда-то за спину Гилфрида, а потом тихонько присвистнул. О'Тул, обернувшись, успел увидеть уже знакомую шатенку, которая забирала в одной из сушилок готовые к глажке вещи.

– Интересно, а её за что сюда? – пробормотал француз. Затем, не глядя, сунул в руки приятелю ворох грязных тряпок, которые только что достал из контейнера. – Так, Рыжий, прикрой меня! Я временно перешёл на работу у сушилок!

– Ты спятил? А если сержант явится с проверкой?

– Да не явится он! Я быстро, одна нога тут – другая там.

Леон рысцой поспешил к сушилкам. Шатенка, закончив выгружать вещи, покатила тележку в гладильное отделение.

– Я смотрю, наш Дед не успокаивается, – послышался голос Юхана. Швед с напарником из блока F как раз закончили с очередным контейнером, и второй парень, украдкой убедившись, что сержанта поблизости не видно, уселся у стены передохнуть. Линдхольм перешёл к Гилфриду и вместе с ним продолжил выгружать вещи.

– Знаешь, я думал, это просто так. Но, похоже, у Арно какие-то далеко идущие планы.

– Вот только мадемуазель Невельская о них ничего не знает.

Они тихо рассмеялись. Леон тем временем у сушилки договорился о чём-то с ещё одним кадетом, и тот, недовольно скривившись, зашагал к контейнерам. Юхан кивком головы указал сменщику на отдыхавшего штрафника.

– Атас! Сержант! – предупредил всех Гилфрид, заметив мелькнувшую у въездных ворот фигуру. Парни, изображая усердие, покатили опустевший контейнер к краю разгрузочной площадки.

– Интересно, – заметил О'Тул, выуживая последний одинокий носок и измятую, вымазанную в грязи кепи. – А что насчёт капсул? Раз нет постельного белья – значит, стерилизация и сухая чистка? Или там какой-то свой модуль поддержания чистоты?

Они с Юханом покатили нагруженную тележку к свободной стиральной машине.

– Нет там модуля, – пропыхтел швед. – Я спрашивал у сержанта Чесюнаса.

– Когда ты успел? – удивился Гилфрид.

– Да вчера. Когда хотел принять душ утром. Заодно поинтересовался, нужно ли как-то ухаживать за личной капсулой. Он сказал, что чистка проводится раз в неделю, в воскресенье. Все полностью разгружают свои багажные отсеки, сержант с назначенными в наряд кадетами проходит от капсулы к капсуле, и кадеты проводят чистку. Вроде бы работают по двое: один с сухим паром и один со стерилизатором. Минута на капсулу.

Ирландец быстро прикинул в уме и улыбнулся:

– Мы не попадаем! Наш наряд закончится в субботу! – но тут же помрачнел и взглянул в сторону сушилок, где работал Арно. – Чёрт… Деду придётся вкалывать вдвоём с Колбрейном.

– Не повезло, – сочувственно кивнул Юхан.