Да, бытовало и такое понятие – «Русский каганат». Уже в источниках IX – начала X века встречается это наименование в приложении к правителям юга Руси: «хакан Рос» – каган россов.

По своему устройству держава потомков Рюрика была во многом похожа на каганат: то же доминирование военно-дружинного сообщества, такие же необъятные пространства, та же пестрота и многокомпонентность государства – разные ландшафты, народы, языки и культуры. И все же самое главное обоснование титула «каган» – власть над кочевою степью. Каким образом и в каких формах первые древнерусские князья оказались обладателями этой власти, преемниками тюркских каганов? Вопрос дискуссионный, предмет споров, догадок и гипотез. Бесспорным представляется то, что во взаимоотношениях собственно Руси с Причерноморской степью, Доном и Северным Кавказом значительную роль играла Тмутаракань – город, упоминаемый в самых ранних источниках по древнерусской истории.

Тмутаракань (у греческих авторов – Таматарха) – место встречи миров: растущего древнерусского, степного тюркского, православно-имперского византийского, торгового еврейского, реликтового адыго-аланского, хранящего наследие меотов и сарматов.

Как мы уже знаем, средневековая Тмутаракань выросла на руинах Гермонассы, разрушенной во второй половине VI века, по всей вероятности, тюрками. В IX–XI веках она переживала свой расцвет, играла важную роль в торговом обмене и в политических событиях на пересечении исторических путей Хазарии, Византии и Руси. На излете Средневековья город захирел и ко времени присоединения к Российской империи превратился в заштатное поселение Тамань. Интерес к Тамани и к ее древностям пробудился после опубликования надписи на так называемом Тмутараканском камне.

Обстоятельства обнаружения при разборке стен старой Таманской крепости мраморной плиты с надписью на древнерусском языке неясны и противоречивы. Впервые упоминает о ней капитан генерал-майорского ранга Павел Васильевич Пустошкин в письме к контр-адмиралу Николаю Семеновичу Мордвинову, датированном 8 сентября 1792 года. Через два года появилась первая публикация находки, подготовленная известным археографом-дилетантом Алексеем Ивановичем Мусиным-Пушкиным. Окончательно прочтение надписи было установлено в исследовании Алексея Николаевича Оленина «О камне Тмутараканском…», изданном в 1809 году. Сам камень долго кочевал по морю и по земле, два раза терялся и обретался вновь, пока не стал экспонатом музеев: в 1832 году – Керченского, а с 1851-го по сие время – Императорского (впоследствии Государственного) Эрмитажа.

Текст надписи (в переложении на современные буквы и цифры) таков: «В лето 6576 инди[кта] 6 Глеб князь мерил мо[ре] по леду от Тмутороканя до Корчева 10 000 и 4000 саж[ен]»[182].

Князь Глеб, сын Святослава Ярославича, внук Ярослава Мудрого, ознаменовал свое недолгое княжение в Тмутаракани измерением в 1068 году (6576-й по византийскому летосчислению) расстояния между своим стольным городом и Керчью, что на противоположном берегу пролива. В память о чем и была выбита надпись на мраморной плите, взятой из руин античной Гермонассы.

Впоследствии неоднократно высказывались сомнения в подлинности памятника, но данные палеографических, трасологических, метрологических и иных исследований убедительно доказывают несостоятельность этих сомнений.

Комментирует специалист:

«Целый комплекс сомнений и разногласий исторического, палеографического и филологического характера связан с прочтением числа саженей и перевода их на современную метрологию. <…> Только исследования XX века позволили достоверно восстановить систему мер, существовавшую в Древней Руси для измерения расстояния. Оказалось, что существовало несколько видов саженей, причем каждая сажень делилась не на три, а на четыре локтя. <…> По сведениям древнерусских источников установлено существование „простой сажени“ в 151–158 см и „мерной“ – в 176 см. Измерение расстояния между Корчевом и Тмутараканью могло производиться или „простой саженью“, что дало бы 21 379 м, или в „мерных“, что составило бы 24 696 м, против действительного расстояния в 23 636 м. В последнем случае ошибка будет составлять в преувеличении действительного расстояния всего на 5 %, что дает большую точность, если учесть трудность трассирования прямой. Несоответствие расстояния, указанного на камне, данным конца XVIII века, измерение древнейшей 4-локотной саженью, а не бытовавшей в это время „казенной“, является одним из важных доказательств подлинности надписи»[183].

Итак, во второй половине XI века Тмутаракань и окрестные земли находились под управлением князей Рюрикова рода и являлись частью Древнерусского государства.

Тмутаракань впервые упоминается в Несторовой летописи в связи с событиями, последовавшими за Крещением Руси. Князь Владимир направил сыновей на княжение в наиболее важные города своей державы: «…и посади Ярослава в Новегороде, а Бориса в Ростове, а Глеба в Муроме, Святослава в Деревех, Всеволода в Володимере, Мьстислава вь Тмуторокане»[184]. Стало быть, при Владимире русский протекторат над Таманским полуостровом уже был установлен и действовал.

А что представляла собой в это время Тмутаракань?

Письменные источники не дают связного ответа на этот вопрос. Зато весьма обширную информацию о Тмутаракани принесли археологические исследования Таманского городища, проводившиеся в 1952–1956 годах экспедицией под руководством Бориса Александровича Рыбакова, и с 1983 года по нынешнее время – отрядами и экспедициями, возглавляемыми Олегом Васильевичем Богословским, Ириной Николаевной Богословской и Эльмирой Радифовной Устаевой.

Эти исследования показали, что возрождение города на месте древней Гермонассы произошло в те самые времена, когда свою власть над степным Предкавказьем и Причерноморьем от Волги до Днепра установили хазары – народ, вероятно, тюркоязычный, этнически смешанный.

Комментирует специалист:

«В третьей четверти VII в., со времени вхождения степного Предкавказья, включая низовья Кубани, в политическую систему Хазарского каганата, на полуострове вновь появляются поселенческие комплексы, датированные концом VII – началом VIII века. В Гермонассе, получившей тюркское наименование Таматарха, появляются новые строительные традиции, прежде всего неизвестные ранее строительные приемы (кладка „елочка“ – opus spicatum). Складывается новая планировка жилых кварталов. До середины VIII века меняется весь керамический комплекс – возникает и начинает развиваться приазовский вариант хазарской (салтово-маяцкой) культуры…»[185]

Салтово-маяцкая культура – археологическая культура VIII–X веков, памятники которой распространены в Нижнем Поволжье, Северном Прикаспии, на Северном Кавказе, в области Дона, на востоке Украины и в Крыму. Связана с хазарским, болгарским и аланским населением; приурочивается ко времени существования Хазарского каганата.

В какой степени хазарские каганы контролировали прибрежные города – сказать трудно. Название Таматарха, известное из греческих источников, наиболее правдоподобно объясняется как тюркское Тумен-тархан – «ставка военачальника», что указывает на присутствие в городе тюркоязычного правителя. В то же время из византийских документов следует, что на Тамани периодически появлялись представители императорской власти. Весьма вероятно, что в какие-то периоды Таматарха находилась под совместным управлением греков и хазар. Это было возможно в VIII – начале IX века, пока между империей и каганатом существовали союзнические отношения. Заметим в скобках: византийская императрица Ирина, супруга императора-иконоборца Константина и мать императора Льва, была дочерью хазарского кагана и до крещения носила тюркское имя Чичак – «цветок».

В середине VIII века часть хазарской знати приняла иудаизм – очевидно, под влиянием еврейских общин приморских торговых городов. Между иудео-хазарами и их сородичами, сохранившими традиционные тюркские верования, долгое время шла борьба, пока в первой трети XI века хазарские иудеи не подчинили себе каганов и не установили иудаизм в качестве государственной религии. Вслед за этим и внешняя политика Хазарского каганата была радикально изменена, дружба с Византией сменилась жестокой враждой. На протяжении следующего столетия между империей и каганатом шла борьба за контроль над городами Восточного Причерноморья. В эту борьбу были втянуты славяне и варяги, то есть складывающаяся Русь.

Под 859 годом Нестор помещает сообщение о том, что «козари имаху [дань] на полянехъ, и на северехъ, и на вятичехъ, имаху по беле и веверице с дыма»[186], то есть славяне, жившие на среднем Днепре, в бассейнах Десны и Оки, платили хазарам дань, и немалую, серебром и пушниной (бела – серебряная монета, веверица – белка)[187]. Варяжские князья освободили славян от этой дани, чем, видимо, и объясняется успешное объединение южнорусских земель под их властью. На протяжении последующего столетия отношения Хазарии и Руси были враждебными. Усиливающаяся Русь стремилась отобрать у Хазарии роль державы, доминирующей в регионе, то есть самой сделаться каганатом. И в этом противостоянии Русь неизбежно становилась союзницей Византии.

Но вернемся в Таматарху.

Результаты многолетних раскопок дают возможность воссоздать облик этого многолюдного, шумного приморского города.

Дома, лепившиеся тесно друг к другу вдоль его улиц, одноэтажные, по большей части прямоугольные в плане, могли быть четырехстенными, небольшими (3 × 3, 3 × 4 м) или сравнительно объемными, площадью до 20 м²; в этом случае они имели пятую стену, разделяющую внутреннее пространство на две комнаты. Строились они на заглубленных в грунт каменных цоколях, кладка которых выполнялась обычно в технике «елочки» (opus spicatum, что в переводе с латыни значит «наподобие колоса»). Высота кладки цоколя могла достигать почти полутора метров, хотя обычно она возводилась на полметра-метр. Камень – известняк, плитняк, дикарный камень – добывался, как правило, из руин древних зданий и оборонительных сооружений. Связующий раствор приготовлялся из земли, суглинка, глины. Стены складывались из сырцового (саманного) кирпича; лишь изредка попадаются полностью каменные постройки. Полы делались из утрамбованной земли или глины с добавлением золы. Печи-тандыры, квадратные в плане, топились соломой. Крыши чаще всего покрывались морской травой – «камкой», обладающей свойством сохнуть, но не гнить; очень богатые хозяева покрывали свои жилища черепицей.

Дома и прилегающие к ним небольшие хозяйственные участки выстраивались вдоль улиц, мощенных плитняком и щебнем. Зелени в городе было мало, а пыли много, но это не мешало его жителям целые дни проводить под открытым небом: на базаре, на площадях возле колодцев, в порту или же под навесами в своих лавочках и мастерских. Главные улицы, по всей вероятности, тянулись от городских ворот к морю, сохраняя черты регулярной планировки античного времени.

Город был окружен оборонительной стеной, которая представляла собой кладку из сырцовых кирпичей, обложенную изнутри и снаружи каменным панцирем. В основании стены находился невысокий и узкий глинобитный вал. Камни скреплялись связующим раствором, приготовленным на смеси глины и песка. Как предполагают исследователи, над сырцово-каменной стеной возвышались деревянные конструкции – галереи, бойницы, смотровые вышки, – однако никаких остатков таких конструкций обнаружить не удалось. Стратиграфические наблюдения показали, что стена была построена не позднее середины – второй половины IX века. Она пережила захват города врагами и пожар в третьей четверти X века и продолжала служить делу обороны города еще лет 250–270. В первой трети XIII века с Тмутараканью случилась новая беда: культурный слой опять перекрыт мощными пожарными отложениями. На сей раз стена была разрушена и более на старой линии не восстанавливалась.

На раскопанных участках города всюду хорошо прослеживаются две прослойки пожарища, отделенные друг от друга культурными наслоениями, образовавшимися за два с половиной столетия. Нижний горелый слой местами достигает 60-сантиметровой толщины. Изучение профилей показало, что страшный огонь бушевал во всем городе одновременно. Пожар сопровождался многочисленными разрушениями. Так, например, в раскопе № 23 в 1954 году были обнаружены и детально исследованы три примыкающих друг к другу жилых дома. Вещевые материалы показывают, что дома выстроены в середине IX века, а сгорели и были уничтожены примерно в третьей четверти X века. Такая же датировка разрушительного бедствия получена и при изучении фрагментов оборонительной стены. Эти данные вполне согласуются с сообщениями письменных источников о военных походах русского князя Святослава Игоревича и о разгроме Хазарского каганата в 965–968 годах[188]. По всей вероятности, Таматарха была взята воинами Святослава и предана огню как один из главных вражеских городов.

Впрочем, жизнь на пепелище возобновилась очень скоро: между пожарным слоем и следующими культурными напластованиями нет прослойки пустого балластного грунта.

Население Тмутаракани было, по-видимому, пестрым – многоразличным по внешнему виду, по языку, по вере. Археологические материалы и письменные источники показывают, что здесь жили православные греки, иудео-хазары и евреи, армяне, адыги, аланы, а с конца X века и славяне-русичи. При раскопках в одном месте найден православный крестик; в другом – бронзовая кадильница; в третьем – бронзовый перстень с надписью по-гречески: «Господи, помоги рабу Твоему Николаю». На некоторых камнях встречаются тюркские тамги – священные родовые знаки. Найдены весовые гирьки с крестами и с шестиконечными звездами. В кладке одного из домов была обнаружена надгробная плита с еврейской надписью и с изображением семисвечника; в разных местах выявлено еще восемь надгробных стел без надписей, но с иудейской символикой.

Примечательный факт: все иудейские надгробия обнаружены в каменных кладках домов – их взяли с кладбища и использовали для строительных целей. Такая же картина наблюдается и в других средневековых поселениях Таманского полуострова, в частности в Фанагории, где найдено несколько десятков надгробных стел. На некоторых стелах, помимо иудейских символов, выбиты тюркские тамги; можно предполагать, что они создавались как надгробия тюрко-хазар, принявших иудаизм. Вероятно, где-то вблизи Таматархи и Фанагории (расстояние между ними, напомню, всего 20 км) находилось большое иудейское кладбище, откуда жители этих городов брали плиты, восполняя дефицит строительного камня. Такое применение надгробных памятников возможно было в том случае, если кладбище не охранялось или вовсе было заброшено. Эти факты указывают на то, что в Таматархе и ее окрестностях существовала многочисленная иудейская община (некоторые арабские источники именуют Таматарху «еврейским городом»); однако в какие-то периоды иудеи подвергались здесь суровым гонениям. Все это хорошо согласуется с сообщениями письменных источников о принятии хазарской верхушкой иудейской веры в середине VIII века и о вызванной этим событием длительной междоусобной борьбе. Впрочем, датировки надгробных плит весьма расплывчаты; не исключено и то, что многие из них были созданы еще в античную эпоху.

В результате походов Святослава, а затем и его сына Владимира Таманский полуостров более чем на столетие оказался под контролем древнерусских князей. Отстроенная заново Таматарха стала стольным городом одного из сыновей Владимира – Мстислава. Иудейская община при нем, вероятно, сохранилась, но доля христианского населения значительно выросла. Повелением Мстислава была заложена церковь Богородицы, о чем есть упоминание в «Повести временных лет» под 1022 годом. Ее фундаменты были обнаружены в ходе раскопок 1952–1956 годов в центральной части Таманского городища.

Согласно «Повести временных лет», в 1024 году Мстислав отправился на княжение в Чернигов, поближе к центру земли Русской. После этого упоминания о Тмутаракани появляются в летописи не скоро – в связи с той междоусобной борьбой, которая развернулась между князьями Рюрикова рода в последней трети XI века. Жители Тмутаракани – «козаре», то есть иудео-хазары, – попытались играть в этой драме самостоятельную роль, за что и поплатились. По свидетельству Нестора, в 1083 году «приде Олегъ изъ Грек Тмутороканю… <…> и седе Тмуторокани. И исече козары, иже беша светници на убьенье брата его и на самого»[189]. Олег Святославич – внук Ярослава Мудрого, в будущем родоначальник династии черниговских князей – отомстил иудео-хазарам за попытки избавиться от него самого и от его брата Глеба (того, чье имя высечено на Тмутараканском камне). Иудейская община в Тмутаракани была уничтожена – «иссечена».

Под 1094 годом в Несторовой летописи последний раз упоминается Тмутаракань – в связи с походом Олега Святославича на Чернигов. После этого связь между Русью и многоликим городом на берегу Таманского залива прервалась надолго… Навсегда. Встретились через 700 лет их правопреемники: гигантская Россия, превратившаяся в евразийскую империю, и маленький сонный поселок Тамань, затерянный в приазовском захолустье.