Столетие после Крещения стало для Руси временем быстрого роста и интенсивного развития; следующее столетие – временем расцвета сил материальных и духовных. Из разнородного материала – из кривичей, словен, полян, мери, северян и прочих – сложилась древнерусская народность. Ее представители оставались в домашнем обиходе и словенами, и кривичами, и северянами, и мерянами, но все вместе сделались русичами. Их объединяли три скрепы: вера православная, «язык словенск», власть князей Рюрикова рода.

На протяжении XI века Русь неторопливо и неуклонно продвигалась на восток и северо-восток, вбирая в себя земли и народы: весь, мурому, мещеру, мордву. В новоосвоенных пределах появлялись новые города – очаги обороны, центры хозяйственной, общественной и духовной жизни: Ярославль, Суздаль, Мстиславль, Владимир… Но в этом росте заключены были семена грядущего распада. Обширные области, отделенные друг от друга дремучими лесами, непроходимыми болотами, гигантскими бездорожными расстояниями, невозможно было контролировать из единого центра. По мере расширения Древнерусского государства неизбежным становилось его разделение. Этому способствовали и конфликты между представителями умножившегося княжеского рода.

Одним из городов, возникших в результате продвижения русичей на восток, была Рязань. Она впервые упоминается в Лаврентьевской летописи под 1096 годом в связи с той борьбой, которая развернулась в это время между внуками и правнуками Ярослава Мудрого. Через 30 лет она уже становится центром небольшого княжеского владения в составе Муромского княжества. Еще через два десятилетия превращается в стольный город самостоятельного княжества. Быстрый рост города перемежался военными разорениями. Дважды Рязань захватывали и сжигали владимиро-суздальские князья. Тем не менее в первой трети XIII века она оказывается в числе крупнейших и богатейших городов Руси. В 1237 году Рязань была захвачена монголами и разрушена в третий раз. И хотя город был частично восстановлен и Рязанское княжество оправилось после тяжкого удара, его центр со временем переместился на другое место, вниз по течению Оки, в Переяславль-Рязанский. В начале XIV века жизнь на месте Старой Рязани окончательно замерла, отзываясь только пением птиц да шелестом травы на огромном городище. Еще позже земля, в которой сокрыт был древний город, отошла под пашню.

На этом широком поле, окруженном остатками валов, крестьяне нередко находили при распашке всякие древние вещи. В XIX веке, когда русское образованное общество заинтересовалось историей, такого рода находки стали попадать в поле зрения любителей древности.

Во вторник, 6 июня 1822 года, в День преподобных Виссариона, Илариона, Ионы, святителя Ионы Великопермского, преподобномучениц дев Архелаи, Феклы и Сосанны, двое крестьян помещика Шестакова из села Старая Рязань, Устин Ефимов и Яков Петров, справляли земскую повинность на городище – опахивали дорогу близ Спасского собора. Кто из них подналег на рало – осталось невыясненным. Оба вдруг замерли, склонившись над бороздой. Подбежал сынишка Устина, Мосейка, и тоже застыл в изумлении. Под сошником, в комьях черной земли, сквозь обрывки кожаной сумы явственно проблескивало золото.

Крестьяне оказались богобоязненными и честными – находку передали барину. От него через рязанского губернатора князя Лобанова-Ростовского и генерал-губернатора Балашова найденные золотые вещи общим весом более 6 фунтов (почти 2,5 кг) были доставлены государю Александру Павловичу. Государь наградил крестьян по-царски: велел выдать им десять тысяч рублей, сумму по тем временам превеликую. Как распорядились Устин, Мосей и Яков этими средствами, мы не знаем. Вещи же отправились в Императорский Эрмитаж, откуда впоследствии перекочевали в Оружейную палату Московского кремля.

Первый старорязанский клад (первый из 16, доныне обнаруженных) поистине великолепен. В его составе – три золотых медальона с изображениями Богоматери, святых Ирины и Варвары, шесть медальонов с филигранным орнаментом и драгоценными камнями. Эти медальоны вместе с большими овальными и круглыми ажурными бусинами, украшенными самоцветами, составляли два ожерелья. Не менее замечательны два крупных колта (украшения, которые привешивались на цепочках к женскому головному убору) с изображениями святых благоверных князей Бориса и Глеба на одной стороне и драгоценными камнями – на другой; подвески в виде храмов (так называемые сионцы), яшмовые крестики в золотых оправах. Творения ювелиров (каких? византийских? киевских? рязанских? скорее всего, рязанских, прошедших византийскую школу) притягивают взор своею тяжестью и легкостью, соединением великолепия почти варварского и тонкости почти эллинской. Совершенно их техническое исполнение: скань, зернь, перегородчатая эмаль. Умело использованы завораживающие тона самоцветных камней: темно-синих сапфиров, фиолетово-красных альмандинов, зеленых изумрудов, прозрачно-дымчатого горного хрусталя.

Обнаружение этого клада привлекло к Старой Рязани внимание образованного общества. Первым стал собирать о ней информацию и провел пробные раскопки на Старорязанском городище Константин Федорович Калайдович, участник Московского общества истории и древностей российских и член-корреспондент Петербургской академии наук. Впрочем, до подлинно научных исследований было еще далеко: на протяжении десятилетий раскопки Старой Рязани велись эпизодически, бессистемно; осуществляли их дилетанты, а то и просто кладоискатели. Были обнаружены еще два богатых клада, правда уступающие первому, – в 1868 и 1887 годах. Были найдены остатки двух каменных храмов: в 1836 году любитель старины купеческий сын Дмитрий Тихомиров раскопал руины Борисоглебского собора; в 1888 году Алексей Васильевич Селиванов, правитель дел Рязанской ученой архивной комиссии, вскрыл фундаменты Спасского собора.

Археологическое исследование Старой Рязани на подлинно научной основе началось в 1920-х годах под руководством хорошо нам известного Василия Алексеевича Городцова. В культурном слое были пробиты траншеи, на разрезах выявлены разновременные уровни, открыты и обследованы остатки примерно полусотни построек, собран разнообразный вещевой материал. На основаниях, заложенных Городцовым, раскопки Старорязанского городища были планомерно и методично развернуты после Великой Отечественной войны. В 1945–1950 и 1966–1970 годах Старорязанскую экспедицию Института археологии АН СССР возглавлял Александр Львович Монгайт; в 1970–1979 годах – Владислав Петрович Даркевич; с 1994 по 2008 год – Алексей Владимирович Чернецов; с 2009 года и до сего дня – Игорь Юрьевич Стрикалов.

Старая Рязань – самое большое городище России, его площадь – более 60 га. Оно занимает верх надбережного крутосклонного холма. Под городищем, у берега Оки, широкой полосой тянется Подол, место, где в древности располагались поселения, составлявшие рязанский посад. Площадь Подола – около 20 га.

Жизнь Старой Рязани была недолга и драматична – всего лишь два столетия, в которые уложились стремительный взлет, несколько разорений и конечная погибель. Именно поэтому она представляет собой уникальный археологический памятник: здесь, и только здесь исследованиям доступна почти целиком площадь стольного города Древней Руси. Можно проследить историю его возникновения, развития и роста. Можно изучать жилые постройки – хижины и хоромы, – погребальные и хозяйственные комплексы, храмы, фортификационные и инженерные сооружения – все это в едином комплексе, во взаимосвязи. По своим размерам столица Рязанского княжества в конце XII – начале XIII века догоняла такие первостепенные города Руси, как Киев, Новгород, Чернигов, Владимир, да и по богатству едва ли много уступала им. Но археологические раскопки в этих городах удается проводить фрагментарно, лишь там, где позволяют обстоятельства. А Старая Рязань может быть исследована полностью – для этого необходимы только время, средства и надежная защита от разрушений и грабительских раскопок.

В ходе многолетних археологических работ была выявлена последовательность развития города. Самое раннее укрепленное поселение – Кром – возникло на отдельно стоящем холме в северном углу городища, вблизи впадения в Оку речки Серебрянки в середине XI века. Площадь его невелика – менее гектара. По всей вероятности, оно не являлось дружинно-княжеской резиденцией, а служило убежищем для рязанских первопоселенцев, живших в округе. Однако уже в начале XII века застраивается и обносится фортификационными сооружениями территория, примыкающая к Крому с юга и востока, – Северное городище, или Средний город. Его площадь в 18 раз превышает площадь Крома и достигает 10 га. На следующем этапе, во второй половине XII века, застраивается южная часть городища – Стольный город, полностью реконструируются старые и заново создаются новые укрепления. Протяженность внешнего ряда оборонительных сооружений достигает 3,5 км. В это же время разрастается поселение на Подоле. Общая площадь обнесенного стенами города и открытого посада достигает 75–80 га. За столетие с небольшим территория Рязани выросла в полтораста раз!

Кто же составлял население стремительно растущего города?

Начиная с 1966 года Старорязанская экспедиция исследовала остатки курганного могильника, который в XI – начале XII века тянулся по краю надпойменного холма над Окой. Позднее эта территория стала частью Стольного города и была застроена. Курганные насыпи исчезли, но многие погребения, совершенные в неглубоких ямах под ними, сохранились. По подсчетам специалистов, на площади свыше 10 га, которую занимал первый рязанский некрополь, примерно за 100 лет было совершено до 8000 захоронений. Следовательно, население города в этот период составляло около полутора тысяч человек, а вместе с посадом на Подоле к середине XII века (ко времени прекращения функционирования могильника) могло достигать 2000–3000.

Установить происхождение и состав первоначального населения Рязани позволил анализ женских украшений.

Славянские красавицы из разных этнических групп, равно как и представительницы финно-угорских народов, украшали одежду и головные уборы бронзовыми, серебряными и костяными побрякушками строго определенных типов. Жены смоленских и полоцких кривичей носили браслетообразные завязанные височные кольца и нагрудные подвески в виде конька или собачки. Дочери радимичей, живших в бассейне Сожа, предпочитали семилучевые височные кольца. Мерянские женщины использовали подвески в виде перепончатых птичьих лапок, фигурки уточек и иных водоплавающих птиц с шумящими привесками. Женщины группы дреговичей, живших в бассейне Припяти, приделывали к головному убору височные кольца с тремя напускными зернеными бусинами, а представительницы гордых полян – височные проволочные колечки с сомкнутыми, загнутыми или заходящими концами. Обнаружение всех вышеперечисленных типов украшений в погребениях Старорязанского курганного могильника свидетельствует о том, что потоки переселенцев шли на берега Оки и Прони несколькими путями: со стороны Западной Двины и Смоленска, со стороны Киева, с днепровского правобережья. Об этом же говорят и особенности погребальных обрядов. В некоторых случаях были выявлены трупоположения на кострищах и следы кольцевых оградок вокруг могил, что напоминает подкурганные погребения дреговичей, смоленских кривичей, радимичей. На новоосвоенных землях славяне тесно взаимодействовали с мерей и муромой.

Погребения первых трех-четырех поколений жителей Рязани совершались под языческими курганами и с использованием огня, но в них с самого начала прослеживаются новые черты: трупоположения в деревянных гробах, в могильных ямах, со сложенными на груди руками и с минимумом сопроводительного инвентаря, а то и вовсе без него. Так просто и скромно стали хоронить усопших после принятия христианства (ибо сказал Христос: «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие»[178]). В XII веке Рязань была уже по преимуществу городом христиан. Были в ней и церкви; несомненно, первые – деревянные; с ростом значения города стали появляться и каменные. Раскопками открыты остатки четырех каменных храмов: Богородицы (Успения?), Бориса и Глеба, Спаса и четвертый, неизвестный по имени. Время их создания точно не определено.

Руины Борисоглебского собора были обнаружены Дмитрием Тихомировым и впоследствии исследовались Монгайтом и Даркевичем. От Успенского собора не осталось практически ничего; археологам удалось выявить только фундаментные рвы. По результатам раскопок и по аналогии с другими церковными постройками Древней Руси можно более или менее достоверно воссоздать план, конструкцию и внешний облик двух главных архитектурных украшений стольного города Рязани.

Оба собора принадлежат к самому распространенному в то время на Руси типу соборных храмов. Полное его наименование таково: одноглавый шестистолпный трехнефный трехапсидный крестово-купольный храм с нартексом. В основе плана того и другого здания лежит прямоугольник. Борисоглебский собор имел длину 31,6 м, ширину 20 м; Успенский был чуть больше. Венчал оба здания, по всей вероятности, сферический купол на высоком, прорезанном щелевидными окнами световом барабане. Купольная конструкция опиралась на четыре подкупольных и два дополнительных столба, соединенные арками между собой и с наружными стенами. Столбы делили внутреннее пространство храма на три продольные части – три нефа. Каждый неф в восточной, алтарной части заканчивался полукруглым выступом – апсидой. В западной части несущие конструкции (столбы и стены) образовывали дополнительное поперечное пространство – нартекс. У Борисоглебского собора с трех сторон имелись притворы, а в юго-западном углу был пристроен маленький храмик – придел. Снаружи стены обоих соборов были расчленены полуколоннами на гармоничные промежутки – прясла, завершающиеся полукруглыми верхами – закомарами, над коими высился стройный барабан с куполом и возносился сияющий крест. В оформлении храмов использовалась фресковая роспись и резьба по камню. При раскопках были найдены фрагменты штукатурки с фресками, белокаменные детали, покрытые резными орнаментами. Найдена была и редкая для древнерусской храмовой архитектуры деталь – скульптурная голова брадатого мужа с одухотворенным молитвенным ликом.

Успенский собор был городским и епископским (в конце XII века в пределах Рязанского княжества была учреждена отдельная епархия), а Борисоглебский – епископским и княжеским. Братья-страстотерпцы Борис и Глеб, сыновья великого князя Владимира Святославича, – первые святые, канонизированные на Руси, воспринимались как заступники и покровители Рюрикова рода, поэтому князья нередко посвящали им свои парадно-церемониальные храмы. Весьма вероятно, что Борисоглебский собор был построен при князе, тезоименитом одному из святых братьев, – Глебе Ростиславиче, княжившем в Рязани в 1145–1177 годах. Княжеская принадлежность Борисоглебского собора подтверждается обнаружением в нем самом, а также под полами его притворов и в приделе погребений в саркофагах и склепах. Погребения оказались сильно разрушенными, но по многим признакам – в частности, по фрагментам изысканных шелковых одежд, вышитых диковинными цветами, зверями, птицами и грифонами, – можно уверенно утверждать, что захоронены здесь были князья, княгини и их родственники.

На кусках штукатурки, собранных при раскопках Борисоглебского собора, выявлено большое количество процарапанных надписей – граффити. Эти надписи делались вовсе не от скуки и не из озорства, а являлись своеобразным проявлением благочестия – правда, проявлением, осуждаемым церковными властями.

Рассказывает руководитель раскопок:

«На многих фрагментах фресковой штукатурки из раскопок западного притвора Борисоглебского собора обнаружены обрывки надписей и рисунки, кресты и орнаменты, начертанные острым металлическим предметом. <…> Среди рязанских граффити встречены традиционные слезные молитвенные формулы прихожан: „Господи, помози рабу своему имярек“. Такие автографы имели заклинательное назначение, сопровождались изображением крестов. Это как бы интимный „разговор с Богом“, просьба о защите свыше. <…> Интересен небольшой обломок с рисунком какого-то зверя с разинутой пастью и остатками надписи, читаемой: „гривну от половника“, выполненной красивым, уверенным почерком. Половник – категория экономически зависимых людей, которые обрабатывали чужую землю с уплатой „половия“ – половины урожая. Были половники монастырские, поповские. Перед нами остатки хозяйственной записи: она фиксирует получение денежной суммы в одну гривну в счет „половия“. Хозяйственные заметки на стенах храмов объясняются не отсутствием у писавших более удобного материала, а высшими соображениями: верность расчетов или долговых записей удостоверялась Церковью и самим Богом»[179].

Раскопки на городище Старой Рязани принесли (и еще принесут) огромный объем информации о градостроительстве, хозяйственном укладе, искусстве и о прочих сторонах бытия Древней Руси. Здесь, в частности, удалось подробно изучить устройство различных мастерских и проследить в деталях технологии некоторых ремесел. На территории Северного городища оказалось много жилых домов-мастерских – кузнецов, железоделателей, литейщиков, ювелиров, гончаров. Сохранились остатки печей-горнов, как металлургических, так и служивших для изготовления различных видов керамики.

Рассказывает руководитель раскопок:

«Керамические печи были двух типов: для обжига бытовой посуды и для обжига поливной керамики. <…> Горн первого типа был глинобитным. Он небольшой, в плане овальный… <…> опущен в неглубокую яму. Верхнее обжигательное помещение отделено от топочного горизонтальной перегородкой из глины с жаропроводными отверстиями (продухами) без всякого подпора снизу. Огонь разводился в топке, откуда через продухи проникал в обжигательную камеру. Последняя была перекрыта сводом, сбитым из плотной глины. Судя по размеру горна, он мог служить для одновременного обжига 25–30 горшков. <…> Горн второго типа был более сложен. Он сделан из кирпича-сырца. Топочная камера находится не под обжигательной, а рядом с ней. На полу горна найдены специальные подставки для глиняных поливных яичек, которые здесь обжигались. Эти яички (так называемые „писанки“) покрывались цветной глазурью»[180].

Открытия и находки, сделанные в пределах крепостных валов, на протяжении многих десятилетий привлекали именно сюда силы и внимание археологов. Малоисследованным оставался Подол, планомерные работы на котором начались недавно, в 1990-х годах.

Раскопки Старорязанского посада обещают существенно дополнить картину жизни крупнейшего города древнерусского Поочья.

Вот один интересный пример. В 1997 году на посаде, у безымянного ручья, протекающего на этом участке параллельно Оке, был заложен раскоп размерами 12 × 6 м, получивший порядковый № 27. Культурный слой здесь, во влажном месте, оказался мощным, свыше 2 м. Он залегал под слоем грунта, лишенного культурных остатков, так называемого балластного, который представлял собой часть крепостного вала, оползшего, возможно, в результате штурма города монголами в 1237 году. Работы на раскопе продолжались несколько лет. В культурных напластованиях были выделены два хронологических горизонта. Наиболее интересными оказались материалы верхнего горизонта.

Комментируют специалисты:

«Своеобразным хронологическим репером, разделяющим верхний и нижний хронологические горизонты, может служить распределение стеклянных браслетов в слое. Известно, что эти украшения начинают свое бытование на древнерусских памятниках не раннее 30-х годов XII века. Следовательно, 5–6-й пласты раскопа 27, где впервые встречены стеклянные браслеты, следует датировать временем не раньше середины XII века. На датировку верхних пластов культурного слоя серединой XII – началом XIII века указывают и амфоры, представленные в коллекции более чем 200 фрагментами. Наиболее вероятной датой отложения амфорной керамики в пластах 3–6 раскопа 27 следует считать XII – самое начало XIII века, поскольку ни в одном из пластов амфоры типа „трапезунд“ не преобладают над типом „триллия“. <…>

В это время население этого участка было связано с каким-то производством, сырьем для которого служил янтарь. Это не было ювелирное ремесло, поскольку среди находок отсутствуют какие-либо инструменты и заготовки, а сам янтарь в своей массе представлен мелкими необработанными фрагментами низкого качества, непригодными для производства изделий. Второй особенностью этого комплекса является большое количество византийских амфор (около четверти всех индивидуальных находок). Если принять во внимание, что амфорная тара служила для привоза оливкового масла, то весьма возможно предположить, что занятием жителей усадьбы было изготовление лаков на основе янтаря. Кроме того, на раскопе встречаются небольшие куски гематита, использовавшегося в качестве красителя»[181].

Вспомним: куски янтаря, гематит, иные минералы и красители были найдены при раскопках усадьбы Олисея Гречина на Троицком раскопе в Новгороде. Пласты культурного слоя раскопа № 27, в которых были найдены минералы и амфорная керамика, датируются приблизительно тем же временем, что и мастерская Гречина. Резонно предположить, что на Подоле в Рязани жил изограф, мастер иконного дела. Тогдашний мир мастеров был тесен. Вполне возможно, что безымянный рязанский художник был знаком с новгородцем Олисеем Петровичем.

Рассвет Старой Рязани был бурным, закат – кровавым. Беспокойные рязанские князья всю жизнь проводили в войнах – и с русскими родичами, и с южными соседями-половцами. Поэтому их стольный город был обнесен мощными укреплениями. Земляно-деревянные стены Старой Рязани, от которых остались крутые бока валов, хорошо исследованы в ходе археологических работ. Они несколько раз перестраивались, становясь все шире и выше. На последнем этапе, реконструированные после разрушений 1208 года, они представляли собой трехъярусную оборонительную систему, состоящую из дубовых клетей, заполненных плотно утрамбованной землей, предпольных частоколов и кряжистых башен, и казались неприступными.

Но княжество раздирали внутренние смуты. В 1180-х годах князь Роман Глебович безуспешно воевал со своими братьями, пронскими князьями, а позднее по извету племянников был захвачен владимиро-суздальским князем Всеволодом Большое Гнездо и умер в темнице. Племянники Романа, Глеб и Константин Владимировичи, в 1217 году созвали на переговоры в село Исады, что в 6 верстах от Старой Рязани, своих сородичей – пятерых двоюродных братьев и одного родного – и приказали своим гридям зарезать их во время братского пира. Злодеев изгнал в половецкую землю их двоюродный брат Ингварь, избежавший исадской расправы. Кровавые раздоры принесли свои плоды в княжение его сына Юрия. В 1237 году монгольские войска под командованием внука Чингисхана Бату (Батыя) вторглись в рязанские пределы. Не получив помощи ниоткуда, Юрий затворился в стольном граде, уповая на милость Божию и на неприступность оборонительных стен. Но Рязань пала на 6-й день осады; князь, его семья, епископ, духовенство, бояре, дружинники, ремесленники, лучшие и меньшие люди погибли в беспощадном огненном вихре.

Падение Рязани стало началом конца древнерусской культурно-исторической общности. Сравнительно немногочисленные воинские соединения монголов за последующие четыре года нанесли сокрушительные поражения князьям Владимиро-Суздальской, Черниговской, Киевской земли. С северо-запада на русские владения медленно и методично надвигались стальные рати немцев, датчан и шведов. Помощи ждать было неоткуда: сам Царьград, великий Константинополь, источник света православия, лежал в руинах после погрома 1204 года, устроенного «латинянами» – венецианцами и французами. В сложившейся ситуации наиболее дальновидные князья и владыки Церкви предпочли добровольно подчиниться монголам, признать власть великого хана. Бо́льшая часть русских земель утратила политическую самостоятельность. Повсеместно ощущались хозяйственный упадок и культурная деградация. Прекратилось каменное строительство. Сокращался торговый обмен. Пустели города.

Кто мог предполагать тогда, что Руси еще суждено великое будущее, что ей предстоит стать православным царством, перенять Христов венец и страшные имперские искушения у гибнущей Византии. И что раскинется она шире, чем прежде: от Балтийского, Белого и Черного морей до Тихого океана, вобрав в себя почти всю Великую степь – ту самую, в сердцевине которой сейчас, в XIII веке от воплощения Спасителя, развеваются многоцветные бунчуки великих монгольских ханов, завоевателей полумира.

Краснодарский край. Археологический комплекс «Гермонасса-Тмутаракань»

Ростовская область. Музей-заповедник «Танаис»

Анапа. Археологический заповедник «Горгиппия»

Ростовская область. Музей-заповедник «Танаис»

Изборская крепость

Изборск. Церковь Николая Чудотворца на Городище. XVII век

Изборск. Труворов крест

Великий Новгород. Троицкий раскоп

Великий Новгород. Руины церкви Благовещения на Городище. XIV век

Старая Ладога. Георгиевская церковь. XII век

Старая Ладога. Олегова могила

Старая Рязань. Руины церкви, построенной на месте собора Бориса и Глеба в начале XX века

Булгар. Ханская усыпальница. XIV век

Булгар. Современная реконструкция Большого минарета и Успенская церковь, построенная в XVIII веке

Санкт-Петербург. Охтинский мыс, где находилась крепость Ниеншанц

План крепости Ниеншанц в 1644 году

Балаклава. Крепость Чембало. XIV–XVIII века

Керчь. Большая Митридатская лестница, построенная в 1833–1840 годах

Керчь. Руины античного города Пантикапей

Симферополь. Музей-заповедник «Неаполь Скифский»

Симферополь. Музей-заповедник «Неаполь Скифский». Охранный павильон над древним мавзолеем, построенный в 1987 году

Феодосия. Генуэзская крепость. XIV век

Судак. Генуэзская крепость. XIV век

Севастополь. Музей-заповедник «Херсонес Таврический»

Севастополь. Музей-заповедник «Херсонес Таврический»