В «Вестнике Европы», журнале солидном, учено-литературном, в книжках четвертой и двадцать третьей за 1824 год, любознательные читатели могли, меж различных опытов в стихах и прозе, обнаружить наукообразный заголовок: «О местоположении города Танаиса». Две заметки на эту тему были представлены в виде писем к исследователю причерноморских древностей статскому советнику Ивану Павловичу Бларамбергу от некоего полковника Стемпковского. Те немногочисленные любители просвещения, которые не убоялись профессорской интонации в заглавии, узнали из этих писем нечто интересное о городе, название которого, быть может, встречалось им в творениях древних авторов.
«Я думаю, что остатки сего города существуют доныне на означенной стороне, в 10 верстах от моря, близ донского села Недвиговки. Тут на возвышенном и крутом берегу реки нашел я следы акрополя или цитадели; укрепление сие окружено глубоким рвом и в некоторых местах на валу кучами земли и камней, показывающими основания башен. Повсюду разбросаны обломки древних глиняных остроконечных сосудов с ручками, называвшихся амфорами и обыкновенно находимых везде, где греки имели свои поселения; а за рвом вся окрестность на далекое расстояние покрыта ямами, кучами земли и золы (следы давнего жилья), равно множеством больших и малых курганов. <…>
По всем сим чертам невозможно не признать развалины сии остатками древнего греческого города, и сей город не может быть иной, как Танаис»[145].
Тираж «Вестника Европы» в тот год едва ли превышал тысячу экземпляров. Так что в лучшем случае несколько сот читателей узнали о знаменательном событии: состоялось открытие местонахождения города, являвшегося самой северной точкой эллинского мира.
Догадка Ивана Алексеевича Стемпковского (бывшего адъютанта герцога Эммануила Ришелье, в последние годы жизни – керченского градоначальника и в душе – любителя старины) получила подтверждение через 20 лет после его смерти. В 1853 году по поручению графа Перовского, министра уделов и управляющего Кабинетом Его Величества, раскопки на городище у хутора Недвиговка начал профессор римской словесности и древностей Павел Михайлович Леонтьев. Через год в четвертом выпуске сборника «Пропилеи» была напечатана его статья «Разыскания на месте древнего Танаиса и его окрестностей». Исследования потихоньку продолжались и в последующие десятилетия, но ученых того времени, а тем паче их сановных начальников более всего интересовали богатые гробницы, оружие, золото и произведения античного искусства, а в материалах Танаиса все это как-то не попадалось. Отсутствие громких и ярких находок стало одной из причин того, что в 1870-х годах при строительстве железной дороги из Ростова в Таганрог чуть ли не половина городища была уничтожена.
По-настоящему научные раскопки городища у Недвиговки начались только в 1955 году, когда была образована Нижнедонская экспедиция Института археологии АН СССР и Ростовского краеведческого музея. Раскопки Танаиса возглавил сначала Дмитрий Борисович Шелов, затем Татьяна Михайловна Арсеньева, ученица его и Блаватского. В 1961 году на территории городища был создан музей-заповедник.
Античный Танаис стал постепенно выходить на свет из подземного небытия.
Первые греческие поселения в низовьях Дона возникли тогда же, когда состоялась колонизация Таманского архипелага, – в VI веке до н. э. Береговая линия с тех пор отодвинулась в сторону моря километров на десять; Дон (по-скифски Дана, по-гречески Танаис) впадал в Меотиду примерно там, где сейчас находятся Азов и Недвиговка. Одним из первых пунктов греческого присутствия (а может быть, и первым) стало здесь поселение возле нынешней станицы Елизаветовской, на месте уже известного нам Елизаветовского городища. Оно возникло как торговая фактория в далеких и опасных землях, на границе мест обитания скифов, савроматов и меотов. Но мало-помалу греки обжились и здесь, установили с местными жителями взаимовыгодные отношения. За два столетия поселение выросло до размеров настоящего города. В конце IV – начале III века до н. э., однако же, место сие было оставлено жителями. Основная причина, по всей вероятности, географическая: изменение дельты Дона, отступление моря, обмеление одних рукавов и появление других. Возможно, свою роль сыграли и события в степи: смена скифского населения сарматским. Так или иначе, город возле нынешней Недвиговки на Мертвом Донце, самом северном рукаве Дона, возник как раз в начале III века до н. э. Так что вполне можно предполагать, что именно сюда переселились обитатели Елизаветовского городища.
Новый город, получивший название Танаис, создавался уже под эгидой сильного Боспорского царства и получил статус колонии боспоранов, хотя население его было смешанным – греко-скифо-савромато-меотским. В древнегреческих источниках встречается термин «танаиты» – жители города Танаиса и его округи вне зависимости от их языковой, этнической и культурной принадлежности. Танаиты разделялись на две общины. Какой фактор лежал в основе этого разделения – не вполне ясно; возможно, одна община была греческой, другая – скифо-меотской. В силу многоплеменности населения и в силу своей удаленности Танаис, по-видимому, долгое время сохранял значительную долю самостоятельности по отношению к царям Боспора.
Об особенностях политического устройства Танаиса свидетельствуют краткие надписи на каменных стелах, которых на сегодня известно уже более 700. Каждая община города избирала свой совет – буле и его старейшин – проэдров. Принцип народовластия, унаследованный от классической эпохи, сохранялся вплоть до римских времен – до конца I века до н. э.
После гибели Митридата римляне мало-помалу установили свою верховную власть над Северо-Восточным Причерноморьем. В 37 году до н. э. римский триумвир Марк Антоний назначил царем Понта некоего лаодикийца Полемона. Со временем Полемон подчинил себе и Боспорское царство. Следуя военно-диктаторскому курсу своих римских покровителей, он решил ликвидировать танаисскую вольность. Город был захвачен его войсками и подвергся, по-видимому, сильному разгрому. С этого момента во главе Танаиса стоит назначаемый царем наместник – пресбевт. Впрочем, время делало свое дело, и затерянность посреди меотийских болот помогала танаитам справляться с амбициями боспорских «друзей Цезаря». Постепенно между пресбевтом и городскими общинами установилось некое равновесие. Во II–III веках н. э. в надписях пресбевтов все чаще встречаются имена, принадлежащие к одним и тем же местным родам; по всей вероятности, танаиты избирали наместников из своей среды, а царь только утверждал.
Особенное положение Танаиса определялось еще и той исключительной ролью, которую он играл в торговой системе античного мира. Через него осуществлялись экономические контакты не только с населением Приазовья и Нижнего Дона. По реке Танаис шел путь к великой реке Ра – Волге; оттуда – в Прикамье, Заволжье, на Урал и за Урал…
Рассказывает Страбон:
«На реке (Танаис. – А. И.-Г.) и на озере (Меотида. – А. И.-Г.) лежит одноименный город Танаис, основанный греками, владевшими Боспором. Недавно его разрушил царь Полемон за неподчинение. Это был общий торговый центр азиатских и европейских кочевников, с одной стороны, и прибывающих на кораблях в озеро с Боспора – с другой; первые привозят рабов, кожи и другие предметы, которые можно найти у кочевников, последние доставляют в обмен одежду, вино и все прочие принадлежности культурного обихода. В 100 стадиях перед этим торговым центром лежит остров Алопекия – место жительства смешанных поселенцев»[146].
Во II веке н. э. торговые контакты стали приобретать всеевразийский характер – от океана до океана. Уже шли караваны по Великому шелковому пути; одно из ответвлений этой величайшей торговой коммуникации, проходя через оазисы Средней Азии и степи Прикаспия, достигало Дона.
В 166 году посольство императора Марка Аврелия было принято в Лояне, при дворе Хуань-ди, повелителя Поднебесной.
За три года до этого на главной площади Танаиса была установлена стела с надписью: «В царствование царя Тиберия Юлия Евпатора, друга цезаря и друга римлян, благочестивого, разрушенные временем стены, отстроив их от основания, Трифон пресбевт восстановил…»[147] Западный участок этих внушительных крепостных стен с остатками башен частично открыт в ходе археологических раскопок; его сейчас могут видеть посетители музея-заповедника. Так же, как и широкую улицу, пересекавшую город с севера на юг, и примыкающие к ней узенькие переулочки с нижними уровнями каменной кладки городских строений. В подвалах этих домов было много всяческих товаров и припасов – свидетельство зажиточности танаитов.
Торговля приносит богатство, а вместе с богатством приходят опасности.
Городские стены были восстановлены Трифоном вовремя. Спустя несколько лет в пределы Римской империи вторглись германцы и сарматы. Их натиск, правда, пришелся на придунайские области. Но и на берегах Танаиса становилось все более беспокойно.
В середине III века н. э. город Танаис погиб в огне огромного пожара. При раскопках был выявлен мощный горелый слой, скрывавший следы внезапного и страшного бедствия. В жилых домах осталась обгорелая и разбитая утварь, в подвалах – запасы продовольствия и амфоры с вином. Скорее всего, силой, погубившей город, было готско-сарматское войско. Жизнь возобновилась на пепелище только через столетие – уже не в тех формах и масштабах, что ранее. К началу VI века н. э. холм над Мертвым Донцом полностью опустел.
Эпоха Античности сгорала дотла в огне внутриимперских смут и варварских нашествий.
Контуры нового мира все явственнее проступали над руинами древних городов.
В новом мире являлись на свет новые народы.
В VI столетии от Рождества Христова, в том самом, в котором закончилось существование Танаиса, Горгиппии и Гермонассы, грекоязычные письменные источники впервые пускают на свои столбцы имя нового народа – славяне.