Соседи греков на восточном берегу Боспора Киммерийского, прикубанские синды, довольно быстро освоили некоторые эллинские социально-культурные достижения. Уже к началу IV века до н. э. у них складывается некое подобие государственного устройства, появляются собственные приморские торговые центры. Небольшой городишко, возникший в это время на берегу Понта Эвксинского в двух днях пешего пути от Фанагории и Гермонассы, не случайно именовался у греков Синдской Гаванью. Его население было, надо полагать, смешанным, а власть принадлежала правителям синдо-скифского происхождения, которые к тому времени уже успели многократно породниться с греческой знатью и перенять многие черты эллинской культуры. Какие-то из этих правителей, вероятно, были погребены в склепах Семибратних курганов.
С Боспорским царством они до поры до времени поддерживали равноправные отношения. Но в начале IV века до н. э. боспорские цари Сатир, Левкон и Перисад, используя приток населения из разоряемой междоусобными войнами Эллады, щедро расходуя богатства, которые приносила им меотийско-средиземноморская торговля, повели планомерное наступление на владения соседей. Около 380 года до н. э. царь Левкон, сын Сатира, подчинил себе Феодосию, третий по величине город Таврики (Крыма), а затем он и его брат Горгипп вступили в борьбу со своим недавним союзником – правителем Синдики Гекатеем. Подробности этой борьбы неизвестны. Только пять столетий спустя греко-римский писатель Полиен украсил завязку этой драмы романтическим прологом. Причиной конфликта, конечно же, была женщина.
Рассказывает Полиен, римский оратор (II век н. э.):
«Меотиянка Тиргатао вышла замуж за Гекатея, царя синдов… Этого Гекатея, низложенного с престола, снова посадил на царство боспорский тиран Сатир, причем выдал за него свою прежнюю жену. Гекатей, любя меотиянку, не решился погубить ее, а заточил ее в сильной крепости и приказал жить под стражей; но Тиргатао успела бежать, обманув стражу… Меотиянка, идя по пустынным и скалистым дорогам и днем скрываясь в лесах, а по ночам продолжая путь, пришла наконец к так называемым иксоматам, где были владения ее родственников. Не застав в живых своего отца, она вступила в брак с его преемником и склонила иксоматов к войне. Приведя с собой многие из воинственных племен, живших вокруг Меотиды, она сильно опустошала набегами принадлежащую Гекатею Синдику, а также причиняла вред и царству Сатира, так что оба они принуждены были искать мира, послав просьбы и дав в заложники Сатирова сына Метродора. Тиргатао согласилась примириться, но ее противники, примирившись, не сдержали клятвы. Именно Сатир уговорил двух своих друзей совершить покушение на жизнь Тиргатао, явившись к ней под видом просителей… В то время как один стал говорить с ней о важных будто бы делах, другой обнажил меч и совершил покушение, не удавшееся потому, что пояс Тиргатао отразил удар. Сбежавшиеся телохранители обоих подвергли пыткам; они сознались в замысле пославшего их тирана. Тогда Тиргатао снова начала войну, умертвив заложника, и подвергла страну всем ужасам грабежа и резни, пока сам Сатир не умер с отчаяния; сын его Горгипп, наследовав престол, сам явился к Тиргатао с просьбами и богатейшими дарами и тем прекратил войну»[141].
Что в рассказе Полиена правда, а что вымысел – установить трудно. Известно, что через какое-то время после смерти царя Сатира Горгипп нанес поражение Гекатею и отобрал у него прибрежные владения. Это вполне могло быть следствием военного союза боспоранов с какими-то враждебными синдам племенами, возглавляемыми энергичной правительницей по имени Тиргатао. Как мы уже знаем, женщины в этих странах, бывало, становились во главе войск и политических союзов.
Так или иначе, с этого времени Синдская Гавань перешла под власть боспорских царей, была заново отстроена и названа в честь своего завоевателя – Горгиппия. Под этим именем она жила и развивалась столетий шесть или семь. В римские времена Горгиппия превзошла по размерам Гермонассу, хотя до Фанагории ей было далеко: ее площадь вместе с некрополем, по данным археологических исследований, составляла около 40 га.
Эти же исследования, которые ведутся более полувека, позволяют в какой-то степени реконструировать облик Горгиппии времен ее процветания и представить себе образ жизни ее обитателей. И в том и в другом отношении городок на берегу Синдики был как две капли воды похож на сотни городов и городишек эллино-римской выделки. Конечно, на его улицах звучала не только греческая речь. Но потомки местных жителей, синдов, меотов, адыгов, быстро перенимали эллинский образ жизни со всеми его внешними атрибутами. Такими вот пестрыми, разноликими, но похожими друг на друга представляются нам, путешественникам во времени, все малые и средние города эпохи расцвета античного мира.
Эллинистические города были устроены по одному образу и подобию, а во времена Римской империи эта однотипность была доведена до общегосударственного стандарта. У всякого города есть священный центр – акрополь, расположенный на возвышенности (если таковая имеется), место хранения ценностей духовных и материальных, являющийся также городской цитаделью. Центр города – торговая площадь, агора́, она же – место народных собраний. Здесь устанавливались статуи правителей и памятные знаки с надписями в честь важных событий. Площадь, как правило, окружали портики с колоннами – удобное место для встреч, деловых переговоров и отдыха в жаркие полуденные часы. От главной площади шла главная улица, мощенная камнем, – ме́са; по обе ее стороны – жилые дома с лавками и мастерскими. Меса тоже обычно обстраивалась портиками, украшалась колоннадами. Чуть в стороне, у источников вод или у акведука находились термы, городские бани, – нечто вроде мужского клуба для всей городской общины. На акрополе, агоре и месе обязательно строились храмы – как правило, небольшие, посвященные разным богам; главный же городской храм мог находиться и в черте городских стен, и за их пределами, поодаль. Главная улица заканчивалась укрепленными городскими воротами (в больших городах их было несколько, маленькие городки довольствовались одними главными воротами и проходами в стенах). Весь город окружали крепостные стены с башнями. За стенами главная улица имела продолжение – главную дорогу, связывавшую город с центром области, провинции, государства. Вдоль этой дороги, как правило, располагался некрополь – «город мертвых». За городскими стенами зачастую строились места общественных развлечений – театр, стадион. Разумеется, у всякого приморского города имелся порт, находящийся под защитой береговых укреплений – стен и башен – и соединенный улицей, тоже мощеной и красиво обстроенной, с агорой.
Горгиппия раскопана археологами лишь в малой своей части, ибо бо́льшая ее часть скрыта под мостовыми, садами и домами современной Анапы. Но и в этом малом явственно просматриваются непременные компоненты города времен эллинизма и Римской империи. Выявлены участки жилых кварталов и фрагменты главной улицы, которая, как и положено, вела от городских ворот к торговой площади. Сама площадь, находящаяся на территории современных санаториев, пока что не исследована, но именно к ней относится одна из самых замечательных находок, имевших место в Горгиппии-Анапе.
В 1939 году на улице Пушкина, недалеко от ее пересечения с улицей Ленина, велись какие-то строительные работы. Рабочие копали землю. И наткнулись на большой камень. Выругались, но принялись обкапывать. Увидели – мрамор. И что-то проступает в нем, похожее на изображение человека: рука, складки одежды… Рядом с первым вскоре обнаружился и второй кусок мрамора, а затем и третий. Позвали прораба, тот сообщил начальству. Вскоре специалисты уже осматривали извлеченные из земли две половины статуи. Она была выполнена в эллино-римском стиле эпохи Антонинов и сохранилась на удивление хорошо. Когда два камня соединили, перед советскими гражданами предстал мужчина средних лет в хитоне и гиматии, с гривной на шее, с густой, обстриженной в кружок шевелюрой, с благообразно вылепленным лицом, курчавой бородой и усами. На третьем обломке мрамора, служившем частью постамента, оказалась надпись, содержавшая имя и звание изображенного: «Неокл, наместник царя Боспора Тиберия Юлия Савромата». И дата: «месяца Лойя[142] 15 дня 483 года боспорской эры». В переводе на наше летосчисление – июль 186 года н. э.
Статуя пополнила античную коллекцию Государственного музея изобразительного искусства имени Пушкина (с улицы Пушкина – в музей имени Пушкина). Ее можно было бы считать одной из многочисленных и вполне однотипных посвятительных статуй позднеантичной эпохи, если бы не интересная деталь: гривна на шее. Она представляет собой обруч, заканчивающийся спереди с двух сторон чем-то вроде змеиных голов, между которыми изображение головы быка. Такие гривны не носили греческие правители; это – символ власти, восходящий к временам и традициям ранних кочевников, скифов и савроматов. В эпоху царя Савромата уже не было на земле скифов и их культуры, но само царское имя говорит о том, что в городах Причерноморья помнили о древних воинах-кочевниках. Наместник царя в Горгиппии, бывшей Синдской Гавани, в качестве главного символа своей власти носил не греческий венок, а скифскую гривну.
Исследованная часть Горгиппии сравнительно невелика: это прежде всего раскоп площадью около 6000 м2 в той части древнего города, где жили торговцы средней руки. Здесь выявлены сложенные из камня нижние этажи примерно 60 домов разного времени, в которых могли находиться и жилые комнаты, и склады, и лавки. Отсюда происходит огромное количество предметов, связанных с повседневной жизнью горожан: домашней утвари, орудий производства и тому подобного.
Весьма интересен и богат материал некрополя Горгиппии. Как и сам древний город, некрополь скрыт под жилой застройкой современной Анапы, поэтому исследованиям доступны лишь его отдельные небольшие участки. Но именно с некрополя начались научные раскопки на территории Анапы в 1954 году. Работы на некрополе как тогда, так и сейчас имеют в основном охранно-спасательный характер, то есть проводятся на том месте, где вскоре должно начаться строительство.
Комментирует специалист:
«В феврале – марте 1987 года отряд Анапского археологического музея, возглавляемый Н. Д. Нестеренко, проводил охранные раскопки некрополя Горгиппии на месте строительства летнего киноконцертного зала „Победа“ в Анапском городском парке. Было открыто 38 погребений I–III веков н. э. в ямах, впущенных в материковую скалу. <…> Погребенных сопровождал разнообразный инвентарь: красноглиняная, сероглиняная и краснолаковая керамика, стеклянная посуда, бусы из стекла и разных пород камня, железные мечи, ножи, бронзовые пряжки, фибулы, зеркала, ключи, ювелирные изделия из золота и железа с использованием цветных камней и стекла. <…>
Перстни и геммы представлены шестью золотыми перстнями, двумя железными перстнями и стеклянной вставкой от еще одного распавшегося перстня. <…> Серьги обнаружены в женском погребении № 25, а в погребении девочки-подростка № 28 найдено несколько пар одинаковых серег, сплетенных из гладких и витых золотых проволочек с замочком в виде крючка и петельки, возле которых напаяны серебряные шарики…»[143]
На некрополе была сделана еще одна замечательная находка – склеп, внутренние стены которого оказались расписаны фресками. Сохранилось около 8 м2 античной живописи. На фресках изображены эпизоды из мифов о Геракле. Подбор эпизодов весьма интересен. Вот Геракл гонит быков Гериона; вот сражается с царицей амазонок; вот протягивает руку к дереву, ствол которого обвивает змея; вот сидит у горы с посохом в руке, как утомленный странник. Эти сцены заставляют вспомнить изложенную Геродотом греческую версию происхождения скифов и савроматов: там говорится и о быках Гериона, и о долгих странствиях Геракла, и о женщине-змее, живущей в горной стране, и об амазонках.
В росписях склепа присутствует один повторяющийся мотив: в нескольких случаях над головой героя помещено изображение лука в налучье. Именно лук, по той же легенде, сыграл решающую роль в судьбе скифского народа. Женщина-змея спросила у Геракла: «„Ведь у меня трое сыновей от тебя. Скажи же, что мне с ними делать, когда они подрастут?“ <…> Геракл же ответил на это: „Когда увидишь, что сыновья возмужали, то лучше всего тебе поступить так: посмотри, кто из них сможет вот так натянуть мой лук и опоясаться этим поясом, как я тебе указываю, того оставь жить здесь“. <…> Когда дети выросли, мать дала им имена. Одного назвала Агафирсом, другого – Гелоном, а младшего – Скифом. Затем она поступила по совету Геракла. Агафирс и Гелон не могли справиться с задачей, и мать изгнала их из страны. Младшему же, Скифу, это удалось, и он остался в стране. От этого Скифа, сына Геракла, произошли все скифские цари»[144].
Темы росписей «склепа Геракла» весьма характерны для того края, который в течение многих столетий был зоной контакта скифо-сарматской и эллинской культур.
В середине III века н. э. Горгиппия была разграблена и сожжена во время вторжения готов и сарматов, потом возродилась, чтобы окончательно угаснуть в период между гуннским и тюркским нашествиями. На ее месте в XIV веке генуэзцами была построена крепость, через столетие перешедшая к Турции и получившая название Анапа. В 1783 году она была присоединена к России вместе с Таманью. Систематические археологические исследования Горгиппии ведутся с 1960 года. Раскопанная часть городища музеефицирована – на ее территории образован музей-заповедник. Многочисленные находки – керамика, терракотовые статуэтки, украшения из золота, серебра, цветного стекла, бронзовое и железное оружие, предметы быта и прочие свидетели древности – представлены в экспозиции музея.