Один из первенствующих античных городов Северного Причерноморья – Фанагория, чья жизнь бурлила когда-то на берегу Таманского залива Азовского моря, между современными поселками Сенной и Приморский.

Ее история начиналась в 1200 км (в 6700 стадиях) к юго-востоку от таманского берега.

…Вдоль Эгейского побережья Турции вьется дорога. Взбегает на возвышенности, обрывающиеся в море скалистыми мысами, спускается в ложбины, образованные небольшими пересыхающими речками. Отовсюду видно море – ярко-синее, залитое светом, вдаль манящее. Километрах в двадцати к югу от Измира – древней Смирны – поворот к берегу. Тупик. В окружении оливковых деревьев – большой развал отесанных камней, иногда с орнаментом, и несколько установленных вертикально блоков каннелированных колонн. Место древнегреческого города Теос, покинутого жителями во время персидского завоевания.

Согласно версии, начало которой содержится в «Истории» Геродота, а продолжение – у поздних античных авторов, в 540 году до н. э. к Теосу подступили войска персидского царя Кира, возглавляемые военачальником Гарпагом. «После того как Гарпаг, возведя насыпь, захватил стены [их города], все теосцы сели на корабли и отплыли во Фракию. Там они поселились в городе Абдерах»[127]. Но вскоре часть теосцев во главе с неким Фанагором отправилась искать лучшей доли – на северо-восток, путем аргонавтов. Добравшись до земли синдов, что за Боспором Киммерийским, они основали на берегу поселение, начали обрабатывать землю, насадили виноградники… Поселение стали называть по имени его основателя Фанагорией.

В это время греческие колонии и апойкии (самостоятельные отселившиеся общины) росли как грибы после дождя по обе стороны Боспора Киммерийского (Керченского пролива). Жизнь в них была прибыльной, но беспокойной: торговля с синдами, меотами, таврами и скифами нередко оборачивалась конфликтами, набегами и прочими неприятностями.

О тревожной повседневности Фанагории в первые десятилетия ее существования свидетельствует монетный клад, обнаруженный несколько лет назад в ходе раскопок на Акрополе. В слое, датируемом концом VI – началом V века до н. э., были вскрыты нижние части стен жилого дома, построенного из сырцовых кирпичей. В одном углу оказался тайничок – ямка, замазанная глиной. В тайничке – керамический кувшинчик, набитый разными монетами. Всех монет оказалось 162. Среди них несколько монет пантикапейской чеканки второй половины VI века до н. э. с изображением львиной морды – большая редкость. Этот денежный запас был припрятан хозяином в предвидении близких бедствий. Каких? Нападения варваров? Скорее всего.

Находки подобных кладов при раскопках Фанагории случались неоднократно. В самых крупных насчитывают тысячи монет – чаще всего медных, но также и серебряных, и золотых. С какого-то момента, точно не установленного, в Фанагории стали чеканить собственную монету. На ней изображался олень (не скифский ли?) или профиль воина в шлеме и надпись: «ФАNАГ».

Но вернемся к исторической судьбе выходцев из Теоса.

Уже в конце VI – начале V века до н. э. греческие города и поселения стали объединяться для совместного противостояния внешним угрозам. Сначала это была, по-видимому, симмахия – союз свободных общин-полисов – с центром в Пантикапее, но очень скоро ее предводители установили более жесткую и централизованную власть – тиранию.

Тиранией в Греции в архаическую и классическую эпоху называли власть одного лица, как правило передающуюся по наследству и опирающуюся не на законы и традиции, а на поддержку значительной части вооруженного народа города-государства (полиса) или союза городов-государств.

Еще позднее, во второй половине V века до н. э., тиран Пантикапея некто Спарток, а затем и его потомки стали именоваться басилеями – царями. Так сложилось первое крупное государство в Северном Причерноморье – Боспорское царство, вобравшее в себя Керченский, Таманский полуострова и земли в устье Дона.

Не известно точно, когда, вероятно не позднее конца V века до н. э., Фанагория вошла в состав Боспорского царства, сохранив, однако, общинное самоуправление и некоторую долю самостоятельности. Со временем Фанагория стала вторым после Пантикапея городом, столицей азиатской части Боспорского царства. Этот статус она сохранила и после 108 года до н. э., когда боспорский царь Перисад отдал свои владения сильному человеку – понтийскому царю Митридату Евпатору, завоевателю Азии. И во время войны между Митридатом и римлянами, продолжавшейся четверть века (в развязке этой долгой исторической драмы, к которой мы еще вернемся, Фанагория сыграла не последнюю роль.) И после гибели Митридата, когда восстановленные на престоле боспорские цари стали верными «друзьями цезарей» – подручниками римских императоров.

Свидетельствует Страбон (греческий автор, I век до н. э. – I век н. э.):

«Главным городом европейских боспоранов является Пантикапей, а азиатских – Фанагорий (потому что так называется этот город). Фанагорий, по-видимому, является перевалочным пунктом для товаров, доставляемых из Меотиды и вышележащей варварской страны, а Пантикапей – для товаров, привозимых туда с моря»[128].

Наиболее благополучный период в жизни Фанагории приходится на первые два с половиной столетия новой эры. В это время в городе появляется община христиан. Предание приписывает ее основание апостолу Андрею Первозванному, проповедавшему в странах Понта в середине I века н. э. Подтвердить легендарные сведения пока не удается. Самые ранние археологические материалы христианского происхождения – надгробие с изображением креста и фрагменты керамики с христианской символикой – найдены в слоях IV–V веков н. э., но это не значит, что христиан здесь не было раньше.

В середине III века все римское Причерноморье подверглось нападениям готов, а в следующем столетии Европу до основания сотрясли гунны – пестрое многоплеменное и многоязыкое военно-политическое объединение, ядром которого, по-видимому, была одна из ветвей центральноазиатских хунну. Фанагория не раз испытывала бедствия вражеских нападений; в археологических слоях этого времени встречаются следы пожаров и разрушений. Но город жил – даже какое-то время считался независимым. В начале VI века фанагорийцы признали власть «автократора и василевса ромеев» – византийского императора Юстина. Но мира это им не принесло. На границах империи всюду шли войны – на берегах Понта и Меотиды тоже. Историк того времени Прокопий Кесарийский сообщает, что «некоторые из варварских племен, живших в соседних областях, взяли и разрушили до основания… <…> два небольших городка, называемые Кепы и Фанагурис», близ Боспора Киммерийского[129]. Известно, что в 570-х годах многие города Боспора были разгромлены тюрками – воинами Истеми Багадур-ябгу, правителя западной половины великой тюркской державы, распространившейся от Китая до Черного моря. Видимо, об этом свидетельствуют следы большого пожара и снаряды камнеметательных машин, обнаруженные при раскопках у берега Таманского залива.

Стоит обратить внимание на то, что Прокопий называет «небольшим городком» Фанагорию, ранее соперничавшую с Пантикапеем и Херсонесом. Для многих греческих городов Причерноморья наступали времена оскудения и упадка. Торговый обмен мельчал, а военные угрозы нарастали. В степи после развала державы гуннов возникали, буйствовали и распадались в кровавых междоусобицах воинственные и хищные каганаты – Тюркский, Болгарский, Аварский, Хазарский… Со стороны Кавказских гор греков постоянно тревожили аланы – потомки сарматов, – адыги, абхазы.

К началу VIII века Фанагория воспринимается из столичного константинопольского далека как гиблая окраина, как место ссылки. Власть над нею делят с византийскими императорами каганы болгарские, а потом хазарские. Сюда бежал из Херсонеса свергнутый император Юстиниан Ринотмет. «Ринотмет» означает «безносый». Его свергли и отрезали ему нос, но сохранили жизнь. Юстиниан долго ждал часа отмщения, в фанагорийском захолустье готовил опасный заговор. К нему подослали убийцу, и о готовящейся расправе знал его шурин, хазарский каган Ибузир, знала и жена Феодора. Но Феодора все же не выдержала, раскрыла тайну мужу. Тот призвал назначенного убийцу – вельможу, хорошо ему знакомого, – к себе для тайного совещания и задушил веревкой. После чего бежал к болгарам, поднял мятеж в империи, вернул себе престол… Через шесть лет был вновь свергнут и на сей раз обезглавлен.

Мрачно-остросюжетная драма Юстиниана Безносого стала, пожалуй, последним крупным историческим событием, в котором сыграла свою роль Фанагория. Эти события произошли в 704 году. Через два столетия Фанагория перестала существовать. Причины прекращения жизни города неизвестны. Следов пожаров и разрушений нет в верхнем, наиболее позднем уровне ее семиметрового культурного слоя; нет разбросанных в беспорядке ценных вещей, наконечников стрел, неубранных останков. Жители ушли куда-то, а место, на котором полторы тысячи лет шумела беспокойная жизнь, было засыпано песком, заросло степной травой и кустарником.

К тому времени, когда Таманский полуостров вместе с Крымом вошел в состав Российской империи (это произошло в 1783 году), на месте древнего города возвышалась гряда холмов, в которых, если покопаться, можно было найти всякую старинную мелочь – медные монеты, бусины, битую посуду, – а иногда и что-нибудь более ценное. Романтических руин на месте Фанагории не осталось, как и на месте других античных городов Тамани, по одной причине: здесь нет месторождений строительного камня, поэтому основным материалом для строительства служила глина в виде необожженного (сырцового) кирпича; такой кирпич постепенно разрушается, и все здание как бы оплывает. Камень привозили издалека, он был дорог, и поэтому его зачастую переиспользовали – брали из старых построек для возведения новых. За тысячелетие после прекращения жизни города немногочисленные каменные строения, фундаменты, памятные и надгробные плиты были по большей части растащены жителями окрестных селений.

Тем не менее новые власти – русские – с самого начала проявили интерес к древним холмам. Впрочем, может быть, было бы лучше, если бы они его не проявляли. Первые раскопки имели характер дилетантский и кладоискательский, иногда с грабительским уклоном. Мало что изменилось в следующем столетии. С 1836 года начались регулярные раскопки на некрополе (регулярные по времени, но не по научной организованности), а затем и на городище. Эти раскопки, по мнению специалистов нашего времени, принесли исследованию памятника больше вреда, чем пользы. По-настоящему научные исследования Фанагории начались в 1936 году под руководством Владимира Дмитриевича Блаватского, но были прерваны войной. В 1941 году Блаватский ушел с ополчением на фронт, под Москвой был тяжело контужен. После войны, в 1947 году, раскопки Фанагории возглавила Мария Михайловна Кобылина (Блаватский перебрался на противоположный берег Боспора Киммерийского, в Пантикапей). Ее сменил в 1975 году Владислав Серафимович Долгоруков, а с 1992 года и до сего времени Фанагорийскую экспедицию Института археологии возглавляет Владимир Дмитриевич Кузнецов. Исследования Фанагории продолжаются без перерыва 66 лет.

И работы здесь хватит еще на десятилетия, если не на столетия. Площадь древнего города – свыше 60 га, причем немалая его часть сейчас скрыта водами Таманского залива. Площадь огромного некрополя – около 300 га. В ходе научных исследований вскрыто лишь несколько гектаров поверхности комплекса. То есть более 90 % фанагорийских древностей еще не известны. Что может хранить в себе толща лёсса[130] и глины? Что надеются скрыть прибрежные воды? Все, что угодно.

Но и проведенные, и проводимые работы огромны по масштабам.

Обо всех результатах многолетних трудов Фанагорийской экспедиции рассказать невозможно. Ограничимся тремя примерами.

В 2012 году на участке юго-восточного некрополя было вскрыто воинское погребение первой половины V века до н. э. Это героическое время древнегреческой истории, время Мильтиада, Фемистокла и Эсхила, Дария и Ксеркса, Марафонской битвы и сражения у Фермопил. Погребение было совершено в прямоугольной яме. Сопроводительный инвентарь представлен небольшим количеством бронзовой и керамической посуды. Но главное – доспех.

Рассказывают исследователи:

«На дне ямы были зафиксированы две глубокие, проходящие перпендикулярно общей оси погребения канавки для установки ножек погребальных носилок. Между ними на площадке, расположенной в центральной части могильной ямы, на развернутом железном панцире лежал ориентированный головой на восток скелет человека. В основе панцирь был собран из крупной железной ламеллярной чешуи, также в его декор входила и меньшая по размеру бронзовая чешуя. У левой руки человека были найдены железный наконечник копья и железный короткий меч – акинак»[131].

Такой вот полный доспех эллинского воина времен Греко-персидских войн – огромная редкость для азиатской части Боспора Киммерийского. В подобных доспехах шли в бой многие неизвестные герои Греко-персидских войн.

В 2013 году при раскопках на акрополе – Верхнем городе Фанагорийского городища – в слое того же времени были выявлены остатки небольшого храма (всего 12 м²), построенного из сырцового кирпича на прямоугольном каменном фундаменте. Время его разрушения – не позднее середины V века – позволяет предположить, что он относится к самым ранним постройкам Фанагории. Возможно, это был первый храм, заложенный переселенцами из Теоса при основании города. Кому он мог быть посвящен?

Страбон пишет: «Есть в Фанагории знаменитое святилище Афродиты Апатурос»[132]. Слово «апатурос» можно перевести с древнегреческого как «обманщица». Странный эпитет для богини! Страбон объясняет его происхождение интересной легендой: «…богиня, когда на нее здесь напали гиганты, позвала на помощь Геракла и спрятала его в какой-то пещере; затем, принимая гигантов поодиночке, она отдавала своих врагов Гераклу, чтобы коварно, обманом убить их»[133].

В этом рассказе присутствуют мотивы, родственные тем, что звучат в изложенной Геродотом легенде о происхождении скифов: «Геракл, гоня быков Гериона, прибыл в эту, тогда еще необитаемую страну (теперь ее занимают скифы)… Там его застали непогода и холод. Закутавшись в свиную шкуру, он заснул, а в это время его упряжные кони (он пустил их пастись) чудесным образом исчезли. Пробудившись, Геракл исходил всю страну в поисках коней и наконец прибыл в землю по имени Гилея. Там, в пещере, он нашел некое существо смешанной природы – полудеву-полузмею. Верхняя часть туловища от ягодиц у нее была женской, а нижняя – змеиной»[134]. Именно так, с туловищем человека и змееобразными ногами, древние греки изображали гигантов. Геракл сошелся с девой-змеей, причем она удерживала его долгое время при себе обманом. От их соития произошли скифы.

Как видим, в обеих историях место действия – пещера; действующие лица – Геракл и существа человеко-змеиного облика; основной механизм действия – обман. Геродот отождествляет греческую Афродиту со скифской богиней Агримпасой. Культ Афродиты Обманщицы, сложившийся на Тамани, возможно, явился результатом контактов причерноморских греков со скифами и совмещения греческих и скифских религиозных преданий. Можно предположить (только предположить, не более), что древнейший храм Фанагории был посвящен именно этой богине – прячущей и рождающей.

Самое, пожалуй, остросюжетно-романтическое открытие было сделано в ходе подводных археологических исследований. В 2004 году невдалеке от берега был выявлен подводный фундамент несохранившейся портовой постройки – скорее всего, маяка или мола. При сооружении этого фундамента использовались камни из более ранних построек и надгробий. Здесь археологами были обнаружены четыре плиты с надписями. Наиболее интересной оказалась самая короткая, выбитая на верхней части мраморного постамента: «Гипсикрат, жена царя Митридата Евпатора Диониса, прощай».

Рассказывает Плутарх (о сражении между римлянами и войсками Митридата Евпатора на берегу Евфрата):

«Митридат в начале сраженья вместе с отрядом из восьмисот всадников прорвался сквозь ряды римлян, однако отряд этот быстро рассеялся, и царь остался всего лишь с тремя спутниками. Среди них находилась его наложница Гипсикратия, всегда проявлявшая мужество и смелость, так что царь называл ее Гипсикратом. Наложница была одета в мужскую персидскую одежду и ехала верхом; она не чувствовала утомления от долгого пути и не уставала ухаживать за царем и его конем…»[135]

Итак, поминальная надпись на камне из Фанагорийского порта посвящена Гипсикратии. Здесь она названа женой Митридата, тогда как Плутарх титулует ее наложницей. Путаница маловероятна: жена и наложница – два совершенно разных социальных статуса в античном обществе. Надо полагать, Митридат вознаградил Гипсикратию за «мужество и смелость», за верность в беде: объявил ее своей женой.

Потерпев поражение в Закавказье, Митридат отступил в пределы Боспорского царства, надеясь продолжить борьбу с римлянами. Но и там положение его становилось все более шатким. Вспыхнуло восстание в Фанагории. Оно было для Митридата особенно опасно, потому что в городском акрополе укрылись его дети.

Рассказывает Аппиан, римский историк II века н. э.:

«Они (восставшие фанагорийцы. – А. И.-Г.) обложили вершину горы деревом и подожгли его. Артаферн, Дарий, Ксеркс, Оксатр, сыновья Митридата, и Эвпатра, его дочь, испугавшись пожара, сдались в плен и позволили увести себя. Из них только Артаферну было лет 40, остальные же были красивыми юношами. Но дочь Митридата, Клеопатра, оказывала сопротивление. Отец, восхищенный смелостью ее духа, послав много бирем[136], вырвал ее из рук врагов»[137].

В ходе раскопок на акрополе Фанагории в 2007 году были обнаружены остатки большого здания, уничтоженного пожаром; в горелом слое найдены монеты, которые датируются временем Митридата. Вполне возможно, что это следы именно тех событий, о которых рассказывает Аппиан. Что же касается Гипсикратии-Гипсикрата, то, согласно предположению исследователей, она могла принять участие в операции по вызволению старшей дочери Митридата Клеопатры, которая, как видно, продолжала руководить обороной фанагорийской цитадели. Видимо, в этих боях Гипсикратия была убита или смертельно ранена. Восстановив ненадолго свою власть над Фанагорией, Митридат похоронил боевую подругу и воздвиг над ее могилой памятник с надписью.

Впрочем, его собственные дни были уже сочтены. Против него поднял мятеж один из сыновей – Фарнак. Оставленный союзниками и окруженный врагами, Митридат приказал своему телохранителю убить себя. Это произошло в Пантикапее в 63 году до н. э.

Неожиданная историческая параллель. В 1918–1920 годах, в лихолетье Гражданской войны, здесь, в Прикубанье, в Крыму и на Тамани прославится своими удалыми победами, своей беспощадностью и смелостью белогвардейский вождь Яков Слащёв – «генерал Яша». Вместе с ним в отчаянные атаки ходила его походная подруга Нина Нечволодова. Как Митридат, Слащёв называл свою подругу мужским именем – ординарец Никита, поручик Нечволодов. Правда, в отличие от Гипсикратии, Нина-Никита пережила своего Митридата-Яшу, погибшего в 1929 году от руки невменяемого убийцы.

Прошедшее отзывается в истории непредсказуемым эхом.