Извилистая, неглубокая речка Уюк, скатываясь с заросших тайгой отрогов Куртушибинского хребта, бежит на восток, чтобы километров через сто влиться в быстрый и холодный поток Бий-Хема – Большого Енисея. На западе, недалеко от истоков Уюка, Куртушибинский хребет сходится с Уюкским. Северные склоны обоих хребтов покрыты буреломной, местами заболоченной лиственничной тайгой. Пологие косогоры сменяются скалистыми обрывами. Еще сто с небольшим лет назад преодолеть эти хребты можно было только несколькими конными тропами, проложенными по руслам ручьев и речек. Перевалив через Уюкский хребет, странник спускался к широкому и могучему Улуг-Хему, Великой реке – верхнему Енисею, за которым раскинулись просторы Тувинской котловины. Еще дальше к югу, за хребтом Танну-Ола, – сухие степи и пустыни Монголии.
Сойотия, или Урянхайский край, как называли Туву прежде, много веков находилась под властью монголов, а потом китайско-маньчжурской империи Цин и потому долго оставалась землей неведомой и для европейских, и для русских путешественников. Только в конце XIX – начале XX века благодаря экспедициям В. В. Радлова, Г. Н. Потанина, Д. А. Клеменца, В. М. Родевича, Г. Е. Грумм-Гржимайло, Ф. Я. Кона состоялось ее открытие. Первые же исследователи Урянхайского края обратили внимание на большое количество археологических памятников, прежде всего курганов. В 1914 году Урянхайский край был принят под российский протекторат, а уже в 1915 году там начал раскопки известный исследователь Центральной Азии А. В. Адрианов. Революция, Гражданская война, становление независимой Тувинской Народной Республики – все это отсрочило археологическое освоение тувинских степей, долин и нагорий. В 1944 году Тува вошла в состав РСФСР. Исследования древностей развернулись на ее территории с истинно советским размахом.
Сейчас в Туву ведет знакомая нам федеральная автотрасса М-54, Усинский тракт. Не доезжая 2 км до городка Туран, сворачиваем направо по указателю: «Аржаан, 17 км». Кругом степи да пахотные поля, огражденные неровными рядами каменистых гор, макушки которых прикрыты редкими, как у старых гуляк, шевелюрами – обрывками тайги. Минут через десять дорога, изогнувшись, выносит нас на гребень невысокой гряды Кара-Орга, с которой открывается вид на уходящую к западу долину Уюка. На золотистом ковре степи там и сям видны темноватые пятна и пятнышки, собранные в цепочки. Это курганы. Их тут великое множество, сотни. Среди прочих, как линкоры среди эсминцев, выделяются большие курганы, которые принято называть царскими.
Обилие памятников древности давно привлекало к долине Уюка внимание исследователей. Археологические раскопки здесь начались после установления российского протектората над Урянхаем. В 1916 году на Уюке работал Александр Васильевич Адрианов, географ, этнограф и археолог-самоучка. Он успел раскопать один большой курган в верхней части долины. Но грянула революция. Адрианов был расстрелян большевиками на исходе Гражданской войны; материалы его последней экспедиции остались неопубликованными. В 1920-х годах, во времена независимой Тувинской Народной Республики, исследования на Уюке вел Сергей Александрович Теплоухов. При аресте в 1933 году неопубликованные материалы его раскопок были изъяты и надолго похоронены в секретных архивах НКВД.
Среди курганных цепочек Уюкской долины одна выделялась своими размерами. Ее образовывали четыре кургана, приземистые и широкие, в которых под дерном, травой и кустарником угадывалось каменное тело. Расстояние между ними по 2–2,5 км, так что увидеть всю цепочку можно только сверху, с господствующей над всей долиной горы Кош-Пей. Самый западный и самый большой (свыше 100 м в диаметре) находился на окраине поселка Аржан. Название поселка переводится на русский язык как «священный источник». В центре кургана таился родник, почитаемый местными жителями. Откуда тут бралась вода? Определенного ответа нет, это одна из загадок кургана. Когда в 1961 году этот памятник осматривал Михаил Петрович Грязнов (известный нам как один из первых исследователей окуневских изваяний и стел), родника уже не было. Часть кургана была разрушена строящейся дорогой; поселковые жители активно разбирали насыпь, добывая оттуда камень для хозяйственных целей и, по-видимому, смутно надеясь найти под каменной кладкой несметные сокровища. За следующие несколько лет почти четверть каменной кладки была растащена, в поселке из этого камня построили общественную баню. Вылезавшие из-под содранных каменных плит лиственничные бревна во многих местах были пропилены и прожжены. Словом, памятник пребывал в плачевном состоянии, ему грозило полное уничтожение.
Раскопки кургана с 1971 по 1974 год осуществляла экспедиция под руководством М. П. Грязнова и тувинского археолога Монгуша Хунгур-ооловича Маннай-оола.
Оказалось, структура памятника уникальна. Среди тысяч исследованных курганов Евразии нет второго такого же.
Каменное сооружение скрывало под собой сложную деревянную конструкцию. В ее центре помещался квадратный сруб внутренней площадью 8 × 8 м из мощных лиственничных бревен. Внутри его – еще один сруб с двойными стенами (точнее, два сруба, один в другом), вчетверо меньший: его внешняя площадь 16 м2, внутренняя – 8 м2. Как предположил Грязнов, благодаря большому количеству лиственничных бревен над центральным срубом происходила конденсация влаги, что могло привести к появлению источника-аржана на поверхности каменной насыпи. В малом срубе были обнаружены остатки парного погребения мужчины и женщины. Между стенками малого и большого срубов – кости 6 коней и 8 сопроводительных погребений людей в колодах и срубиках. От большого центрального сруба во все стороны расходились сложенные из лиственничных бревен камеры-клети (всего около 70) прямоугольной и трапециевидной формы, между которыми были устроены узкие проходы. Клети и проходы образовывали два концентрических кольца вокруг большого сруба. Планировка деревянного сооружения очень напоминает устройство Аркаима и подобных ему круглых «городов» Южного Урала. В некоторых клетях находились захоронения лошадей, причем массовые, общим числом не менее 160; конские костяки лежали плотно, со многими имелись детали узды. В трех камерах были обнаружены останки еще 6 человек. Все деревянное сооружение, представлявшее собой круг диаметром 80 м, было выстроено на древней земной поверхности внутри каменного кольца-стены, перекрыто конструкцией из радиально уложенных бревен, а сверху закрыто каменной кладкой и насыпью, первоначальная высота которой составляла 5–6 м.
Курган был полностью разграблен еще в глубокой древности – по-видимому, через несколько лет или десятилетий после завершения погребальных обрядов. От погребенных в центральном малом срубе остались только отдельные кости ног; предположительно это были пожилой мужчина и женщина значительно моложе его. В погребениях между стенками большого и малого срубов некоторые костяки были переворошены, некоторые отсутствовали вообще. Тем не менее на площади кургана было найдено множество вещей, не замеченных или потерянных грабителями. Фрагменты меховой и тканой шерстяной одежды; фрагменты кожаных изделий; различные мелкие украшения из золота, серебра, бронзы, бирюзы, кости и рога; бронзовые и костяные наконечники стрел; бронзовый чекан; 3 бронзовых кинжала, в том числе один с изображением кабана на навершии рукояти; 5 бронзовых наверший каких-то предметов (посохов, жезлов или штандартов), изображающих горных баранов; многочисленные детали уздечных наборов; и наконец, прекрасная бронзовая дисковидная бляха диаметром 25 см, изображающая свернувшегося в кольцо хищника. Подобные изображения известны среди произведений искусства скифского круга и обычно (хотя и неточно) именуются «пантерами». Интересно, что она была отлита из оловянистой бронзы, в отличие от других металлических предметов, материалом которых была местная мышьяковистая бронза.
Особенности найденных предметов и изображений не оставляли сомнения в принадлежности всего комплекса к миру древних кочевников евразийских степей, известных под обобщенным именем «скифы», причем многое указывало на раннее время создания этих вещей.
Рассказывает руководитель раскопок:
«В Аржане среди многих десятков псалиев от уздечек, бронзовых, роговых, кожаных и деревянных, нет ни одного, который имел бы аналогии в памятниках VII–VI веков до н. э. Зато основная их масса – изогнутые, трехдырчатые, с грибовидной шляпкой, аржанского типа, с конически заостренными концами, типа остроконечных – находит аналогии в памятниках VIII–VII веков Причерноморья. <…>
Вся бронза Аржана и изобразительное искусство принадлежат формам вполне скифо-сибирского облика (стрелы, кинжалы, чекан, удила, изображения оленя, кабана, „пантеры“, горного барана). Значит, в Саяно-Алтае культура скифо-сибирского типа существовала не с VII века до н. э., а раньше. Еще до этого она уже процветала в Туве»[92].
Псалии – часть уздечного набора верхового коня, вертикальные прямые или изогнутые стержни, прикрепляющиеся перпендикулярно к концам удил.
Результаты серии радиоуглеродных анализов и дендрохронологические исследования подтвердили, если не превзошли самые смелые предположения о древности Аржана-1. Дерево из кургана было датировано концом IX – началом VIII века до н. э.
Дендрохронологический метод – метод датирования археологического материала, основанный на исследовании годичных колец древесины. Толщина годичных колец дерева в разные годы различна; при этом годичные кольца деревьев данного вида, произрастающих в данной местности, в один год будут примерно одинаковыми. На этом основании, при наличии образцов древесины сменяющих друг друга поколений деревьев, можно построить дендрохронологическую шкалу, устанавливающую последовательность параметров годичных колец для данной местности. Фрагмент древесины из археологического памятника соотносится со шкалой и таким образом устанавливается дата прекращения роста дерева, из которого был сделан деревянный предмет.
Истоки скифского мира привыкли искать в пределах территорий, известных Геродоту. Но древнейшие памятники скифской культуры в Причерноморье, на Кавказе или в Прикаспии датируются концом VIII века до н. э. Теперь же получалось, что самый ранний комплекс скифского круга находится в Туве, далеко на востоке, дальше даже тех загадочных стран, где Геродот поселяет полумифических «одноглазых аримаспов» и «стерегущих золото грифов». Это порождало недоумения, споры, вопросы. Найти ответы могли помочь три других кургана из той самой цепочки. Но взяться за их исследование долгое время не удавалось: слишком сложно, ответственно и дорого копать такие большие каменные курганы.