Торфяники – великие хранители древностей. Благодаря консервирующим свойствам болотного мха в них на века и тысячелетия сохраняется то, что в других условиях уцелеть бы не могло: дерево, кора, береста, кожа, ткани – различные материалы органического происхождения. Залежи торфа зачастую образовывались по берегам древних ледниковых озер, подвергавшихся постепенному заболачиванию. В те времена, когда эти берега были еще чистыми, песчаными, у их кромки любили селиться люди мезолита. Потом болота поглощали места людских селений, остатки жилищ и прочие следы пребывания человека зарастали мхом; мох со временем превращался в торф и принимал на хранение уцелевшую органику.
В Екатеринбурге, в Областном краеведческом музее, есть зал с особенным названием, звучащим таинственно и заманчиво: «Шигирская кладовая». Сумрак, тишина, подсвеченные витрины, в которых выставлены многочисленные предметы, не очень понятные обычному посетителю. В центре зала в высокой герметичной стеклянной камере – главный экспонат и хозяин этого помещения – Большой Шигирский идол. Длинное и узкое деревянное туловище покорежено временем, потемнело от торфяного «загара». Каплевидная голова на тонкой шее где-то там, вверху, маячит подобно пламени на свече. Он похож на поднятое весло, на дым от очага или на одревесневшее испарение болот. Глаз нет, а смотрит; голоса нет, а говорит.
Озеро Шигирское (или Чигирское) поблескивает черной водой вблизи поселка Нейво-Рудянка, километрах в семидесяти к северу от Екатеринбурга и всего в десятке километров от городка Невьянска, старинной столицы металлургической империи Демидовых. Точнее сказать, это не озеро, а малые остатки некогда обширной системы ледниковых озер. То, что не поглотили болота, осушил человек. В середине XIX века под торфяными отложениями в окрестностях озера были найдены золотоносные пески. Началась активная разработка месторождений. Торфяники при этом уничтожались разрезами и карьерами, участки прибрежных болот осушались. В ходе этих работ все время попадались какие-то непонятные предметы: обработанные камешки, деревяшки, кости и прочие древности. Рабочих они не особенно интересовали и потому в огромном количестве выбрасывались, уничтожались, в лучшем же случае растаскивались на память.
Вскоре, однако, известия о шигирских находках стали доходить и до людей образованных. В 1879 году о них узнал Александр Андреевич Миславский, врач и деятельный участник Уральского общества любителей естествознания. Через год на шигирских торфяниках и по берегам озера была проведена первая археологическая разведка. В последующие годы исследования шли параллельно с промышленными работами; были обнаружены стоянки и иные следы пребывания «доисторического человека». Любители знаний безуспешно пытались состязаться с золотодобытчиками: разрушение памятников древности шло куда быстрее, чем их изучение. Многие находки были куплены учеными и обществом у старателей и у местных жителей; иногда даже удавалось установить, где и в каком окружении были найдены те или иные предметы. Но многое пропадало безвозвратно.
24 января 1890 года на Втором Курьинском прииске работы шли полным ходом, несмотря на морозец. На глубине 4 м в буром и мягком торфяном грунте стало попадаться дерево. Старатели уже знали, что за находки такого рода можно у господ денег получить. Поэтому деревяшки вытащили по возможности бережно и послали за начальством. Деревяшек оказалось довольно много, и были они какой-то странной формы: тесаные доски с выступами и резными черточками, совершенно побуревшие от долгого лежания в торфяном слое. На конце одного обломка доски виднелся округлый набалдашник. Кому-то из рабочих даже показалось, что с набалдашника на него смотрят глаза. Мужик перекрестился и сплюнул. Три года назад тут неподалеку, на этом же прииске, в черной грязи под слоем торфа нашли такие же вот бурые человеческие кости. Тогда было много шуму, приехали ученые аж из самого Питера. Какой только дрянью не занимаются эти ученые баре.
О находке сообщили в Петербург хозяину прииска графу Владимиру Александровичу Стенбок-Фермору. Тот был человек светский, знакомец покойного главы Московского археологического общества графа Алексея Сергеевича Уварова. По распоряжению Стенбок-Фермора фрагменты найденного на прииске дерева были собраны и доставлены в Екатеринбург, в музей. Там их рассмотрели и увидели признаки антропоморфной фигуры. Куски дерева сложили в виде человечка с расставленными руками и скрещенными ногами.
Прошло более 20 лет. В музей Уральского общества любителей естествознания пришел работать археолог и путешественник Владимир Яковлевич Толмачев. Ему была поручена большая и ответственная работа – привести в порядок обширную, но бессистемную коллекцию музея. Толмачев трудился тщательно. Только в 1914 году он добрался наконец до Шигирского идола. Владимир Яковлевич внимательно рассмотрел фрагменты дерева и обнаружил, что они сложены неправильно. На самом деле идол был сделан из одного лиственничного бревна длиной 5,3 м. В комлевом конце была вырезана голова, а вершина затесана на конус с небольшой выемкой снизу посередине. При такой реконструкции идол представлял собой длинную фигуру с головой-луковицей вверху и коротеньким подобием ножек внизу. Самое интересное, что на туловище идола, помимо прямых и зигзагообразных линий, были вырезаны в нескольких местах человеческие лица. Таких личин Толмачев насчитал пять: три – на передней стороне и две – на оборотной. Реконструкция Толмачева вместе с тщательно выполненными рисунками была опубликована в «Известиях Императорской археологической комиссии» в 1916 году.
То, что публикация состоялась, можно считать великим везением: менее чем через год началась революция, потом Гражданская война. Толмачев ушел с белыми в Китай и умер на чужбине. Коллекции музея некоторое время оставались бесхозными. В результате почти половина Шигирского идола – фрагменты общей длиной около 2 м – бесследно пропала. Об утраченных частях мы можем судить только по той предреволюционной публикации.
Однако Толмачев в своей статье допустил невольную, но существенную ошибку. Основываясь на особенностях других находок, сделанных в том же торфянике, а также на археологических и этнографических аналогиях, он предположительно датировал идола «последними столетиями до Рождества Христова». Но в 1949 году археолог Александр Яковлевич Брюсов (брат знаменитого поэта), изучая материалы Шигирского торфяника, пришел к выводу, что многие из них, в том числе и идол, относятся к мезолиту и могут быть датированы 4-м тысячелетием до н. э. или даже более ранним временем.
В советское время идол не был избалован вниманием. В экспозиции он даже не выставлялся, возможно по мотивам антирелигиозного характера. Все-таки слишком ощутима таинственная магическая сила, исходящая от этих кусков дерева. Так и лежали они в запасниках, пока в 1997 году не было принято решение осуществить их радиоуглеродный анализ. В лаборатории Института истории материальной культуры в Санкт-Петербурге и лаборатории Геологического института в Москве были проведены соответствующие независимые экспертизы. Результаты оказались ошеломляющими: возраст дерева был определен приблизительно в 9500 лет[37].
Большой Шигирский идол оказался самым древним деревянным скульптурным изображением из всех известных ныне в мире!
Из рядового объекта хранения он превратился в жемчужину Екатеринбургского музея. Для его экспонирования было решено создать отдельное помещение со специальным освещением и температурно-влажностным режимом. Когда экспозиция готовилась, идола изучили еще раз. И выяснилось, что на его оборотной стороне есть еще одна личина, не замеченная Толмачевым. Таким образом, всего ликов было семь: один – на голове, три – на лицевой стороне и столько же – на оборотной. Три изображения находились на утраченных фрагментах, четыре сохранились.
Комментарий специалистов:
«Техника изготовления изображений одинакова: глазницы глубоко вырублены, с боков намечена линия носа, конец которого показан широким вертикальным срезом. Все три личины сделаны одним и тем же инструментом – вероятно, стамеской с пришлифованным лезвием… На личине головы и на нижней, хорошо сохранившейся личине лицевой стороны показаны выступающая линия лба, отчетливо вырезанная переносица и выступающий нос. Верхняя личина передней плоскости сохранилась фрагментарно. Профиль личины на оборотной стороне несколько иной. У нее также показан выступающий лоб, который впоследствии был частично сколот, переносица моделирована менее четко из-за резко выступающего укороченного носа, имеющего почти коническую форму с уплощенным скругленным концом… Такой нос придает этой личине определенное сходство с мордой зверя.
На нижней личине передней плоскости под правой надбровной дугой имеется короткий подтреугольный надруб, а под левой надбровной дугой – небольшая вмятина неправильной овальной формы… Расположенные симметрично надруб и вмятина создают впечатление, что у личины обозначены глаза»[38].
Что и говорить, удивителен этот семиликий деревянный старец! Мастера каменного века умели добиваться максимальной выразительности минимальными средствами, художественными и техническими. Что представляет собой голова идола? Грубо обтесанный кругляк, двумя надрубами сделаны брови, лоб и глаза, еще тремя – нос; ковырнуто каменным долотом – вот и рот. И собственно, все. А ведь он смотрит строго и значительно! А ведь он говорит, даже, кажется, кричит что-то важное и вечное. Горбатый нос и выступающий подбородок придают ему сходство с римским императором, с каким-нибудь божественным Траяном Августом. Геометрические узоры на его тулове предельно просты, но заключают неразгаданную тайну.
Шигирский идол – свидетельство того, что людей мезолита, осваивавших пробудившуюся от ледяного сна землю, волновали вечные тайны бытия. Тревоги о жизни и смерти, думы о временном и вечном, о надмирной созидающей силе, взаимодействующей с погибелью и разрушением, находили выражение в творениях рук человеческих. Люди не только научились смотреть ввысь и вдаль, они начинали смутно различать там образ Божий. И по разумению своему старались приблизить, приручить его, сотворяя таких идолов.