Какое отношение имеет экзотическое африканское животное к известному нам с детства модному универмагу? На этот вопрос можно ответить, только познакомившись с историей Пассажа.

Когда-то на этом месте (Невский пр., 48) стоял дом Василия Петровича и Елены Михайловны Завадовских – супружеской пары, поражавшей николаевский Петербург красотой и богатством. Завадовские часто и подолгу уезжали за границу и на это время сдавали дом в наём. Осенью 1831 года здесь в бельэтаже поселился голландский посланник Луи Геккерн со своим приёмным сыном Жоржем Дантесом. Именно в этом доме плелась грязная интрига, которая привела к дуэли Дантеса и Пушкина. Именно сюда послал поэт знаменитое письмо Геккерну, после которого дуэль стала неизбежной. Из этого же дома посланник и его сын были выдворены за границу.

Невский проспект у Думы

Кажется, что «нехорошие жильцы» принесли горе не только тем, кто любил и почитал Пушкина, но и хозяевам дома. Неожиданно умирает единственный сын Завадовских, четырнадцатилетний Пётр, расстраиваются их денежные дела. И дом на Невском выставляется на продажу. Его покупает граф Эссен-Стенбок-Фермор.

Яков Иванович Эссен-Стенбок-Фермор принадлежал к старинному шведскому роду. Но, видимо, сильна была в нём предпринимательская жилка. Всю свою жизнь граф занимался, как бы сейчас сказали, сделками с недвижимостью. Он покупал, перестраивал, сдавал в аренду и продавал дома. Так, во время строительства Николаевского вокзала Эссен-Стенбок-Фермор купил участок земли на Знаменской площади и возвёл на нем первое в России здание привокзальной гостиницы (арх. А. Гемилиан, ныне – гостиница «Октябрьская»).

Как возникла у графа мысль построить в Петербурге Пассаж, мы не знаем, хотя сама идея пассажа (фр. passage – «проход», «переход») была к сороковым годам XIX века уже достаточно известной. Во многих европейских городах существовали пассажи. Сначала они возникли просто для удобства перехода с одной улицы на другую в условиях тесной городской застройки. Позднее в крытых пассажах стали продавать различные товары. Новшество быстро оценили, особенно в странах с переменчивым климатом, и в 1840–1841 годах первый русский пассаж появился в Москве (Голицынская галерея). В Петербурге при строительстве Щукина двора тоже возвели крытую застеклённую галерею, в которой торговали фруктами, ягодами и овощами. Но почему-то пассажем её не называли. Поэтому историю пассажей в Петербурге можно отсчитывать с 5 мая 1845 года, когда граф Эссен-Стенбок-Фермор обратился к главноуправляющему путями сообщения и публичными зданиями графу Клейнмихелю с прошением об устройстве крытой проходной галереи наподобие лондонских и парижских пассажей для помещения в ней жилых покоев, всякого рода магазинов и торговых заведений, концертного зала, зимнего сада, хоров для музыки в известные часы и прочего.

С первых дней строительства новый Пассаж вызывал у петербуржцев разного рода толки. Кто-то боялся тесноты, кто-то ворчал по поводу новомодных веяний, кивая на проверенный временем Гостиный двор. Фаддею Булгарину, редактору «Северной пчелы», даже пришлось увещевать скептиков: «Подождите с вашим суждением до конца! Теперь ни о чём нельзя судить. Вам кажется, что будет узко, тесно и невесть что, а, может быть, выйдет противное».

Для строительства Пассажа Эссен-Стенбок-Фермор пригласил архитектора Рудольфа Желязевича. Выбор оказался удачным. Правда, о первоначальном облике здания мы теперь можем судить только по старинным гравюрам и рисункам. Фасад Пассажа был значительно скромнее и оформлен в стиле итальянского ренессанса. Но 180-метровая галерея уже тогда поражала своим размахом. Желязевич сделал её неодинаковой по ширине – второй и третий этажи идут уступом, галерея расширяется и потому становится светлее и воздушней. Со стороны Итальянской улицы деревянная витая лестница вела в концертную залу «чистого изящного греческого стиля». На третьем этаже находилось 56 квартир, предназначенных для сдачи в наём купцам, торгующим в Пассаже. Новинкой по тем временам был подземный туннель для торговли товарами, требующими прохлады. Здесь предполагалось устроить винные погреба и портерные. А освещали Пассаж 800 газовых рожков. Таким роскошным освещением мог похвастаться в то время разве что Главный штаб.

Итак, 9 мая (22-го по новому стилю) 1848 года новый Пассаж открыл свои двери перед восхищёнными петербуржцами. Скептики были посрамлены.

Открытие Пассажа пришлось на воскресенье. После торжественного молебна и приветствия генерал-губернатора Шульгина упал зелёный занавес, закрывавший вход в здание, и приглашённые увидели великолепную, нарядно украшенную галерею. Вдоль неё тянулся длинный стол, за которым сидело около 1000 человек рабочих – строителей Пассажа. Перед каждым из них стояли чарка вина, бутылка пива и обильная закуска. Когда пришла пора открыть Пассаж для публики, рабочие, по данному сигналу, встали, подняли стол, и он, как длинная белая змея, поплыл прочь из здания. Через несколько минут в Пассаж вошли покупатели. Первые три дня вход был платным – 50 копеек серебром. Сбор от продажи билетов и лотерей шёл на благотворительные цели. 30 мая драгоценные предметы для лотереи пожертвовала сама императрица Александра Федоровна, посетившая Пассаж.

Как ни странно, но, несмотря на роскошь нового здания, русские купцы неохотно снимали здесь помещения. Сказывалась привычка к тесной лавке, непременному зазыванию покупателей, крикливой рекламе. Поэтому сначала большинство магазинов принадлежало иностранцам. Пустовали квартиры на третьем этаже, не давали полных сборов и увеселительные мероприятия – концерты, выставки. И для графа Эссен-Стенбок-Фермора затея с Пассажем обернулась коммерческим неуспехом. В конце концов ему пришлось уступить Пассаж вдове своего брата, потребовавшей от деверя вернуть крупный долг.

Новая владелица серьёзно занялась Пассажем, постепенно превратив его в «центр элегантной торговли и элегантных променадов элегантной публики». Появилась гостиница, а в туннеле начали работать различные увеселительные заведения. Кроме того, с началом реформ Александра II в моду вошли публичные диспуты. Публика валом валила в Пассаж, чтобы послушать, скажем, дискуссию историков М. П. Погодина и Н. И. Костомарова об исторических корнях русского народа. Темы диспутов и лекций были самые разнообразные: о свободе торговли, о пароходном сообщении, о Кавказе и даже – о состоянии механического искусства в России. Известность Пассажу принесли и вечера Литературного фонда в пользу нуждающихся литераторов, в которых принимали участие Некрасов, Тургенев, Чернышевский, Полонский и другие знаменитые литераторы того времени. Пассаж процветал.

Но мода переменчива. К середине 60-х годов XIX века широкая публика потеряла интерес к диспутам и лекциям. К тому же владелица Пассажа перестала заниматься им, целиком уйдя в благотворительность. На Невском выросли новые магазины, наладившие прямые связи с иностранными поставщиками. Приказчики в них уже давно вставляли в свою речь французские словечки, витрины сияли, качество товаров было отменным. А Пассаж ветшал, в нём продавались всё более дешёвые товары, место литературных диспутов заняли невзыскательные развлечения – акробаты, дрессированные обезьяны, профессор Беккер, известный под именем Северного магика. Тогда-то Достоевский и увидел, как демонстрировали в Пассаже лежащего в жестяной ванне крокодила. И написал «одну фантастическую сказку, вроде подражания повести Гоголя».

Так бы и влачил бесславно своё существование бывший «центр элегантной торговли», если бы после смерти матери Пассаж не унаследовала решительная и предприимчивая княгиня Барятинская.

Княгиня начала с перестройки обветшавшего здания. Толчком к этому, правда, послужил пожар 21 января 1898 года, но и без него ясно было, что здание нуждается в кардинальном обновлении. Им и занялся архитектор Сергей Сергеевич Козлов. Фасаду Пассажа придавалось особое значение – он выходил на главную улицу столицы, поэтому его проект лично утверждал император Николай II. Здание стало гораздо наряднее и выгодно выделялось на фоне соседних домов, в то же время гармонируя с ними. Стены Пассажа облицевали радомским песчаником, появились гранитный цоколь и – над эффектным входом с колоннами – надпись золотом «Пассажъ». Перестройка коснулась и внутренних помещений. Их отделали заново, деревянные полы заменили метлахской плиткой, провели новое освещение. Из здания были изгнаны арендаторы, предлагавшие дешёвые товары и сомнительные развлечения. Их место заняли солидные магазины: часовой Брудерера, дамские шляпы Боне-старшего, модное фотоателье Карла Буллы. В выставочном зале проводились ежегодные выставки Общества русских акварелистов, а в концертной зале с 1901 года начал работать театр. Сначала – театр «Фарс», а два сезона с 1904 года – театр Веры Комиссаржевской, замечательной актрисы, кумира русской интеллигенции. На сцене театра в Пассаже Комиссаржевская сыграла одну из лучших своих ролей – ибсеновскую Нору.

Итак, к началу XX века Пассаж – опять модное место, центр элегантности, идущий в ногу с современностью. Новинки не только дамской и мужской моды, но и техники – граммофоны, пластинки, фотоаппараты, кинематографические принадлежности – продаются в Пассаже. И, наконец, здесь открывается кинотеатр «Солейль». А ещё называли Пассаж «ярмаркой невест» и «смотром женихов». Считалось, что самые красивые барышни Петербурга имеют обыкновение прогуливаться здесь днём с часу до трёх.

После революции 1917 года Пассаж, как и другие петроградские магазины, пришёл в запустение. Товары были экспроприированы, хозяева магазинов бежали за границу или затаились в надежде, что всё скоро вернется на круги своя. Луч света в тёмном царстве – недолгий период нэпа – сделал Пассаж кооперативным универмагом. Тогда же его реконструировали по проекту одного из крупнейших зодчих 1920-х годов Ноя Троцкого. В 1930-е годы Пассаж – образцовый универмаг, «дворец культурной советской торговли». Война пощадила его, здание не было разрушено, хотя, конечно, универмаг пришлось приводить в порядок. А с 1961 года и по сей день Пассаж торгует товарами для женщин. В 1998 году ему исполнилось 150 лет.

Идея пассажа в современной городской застройке становится всё более привлекательной. Удобно и продавцу, и покупателю. Интересно, что с началом перестройки «пассажи», состоящие из рядов ларьков и крытого прохода между ними, появились в новых районах, возле станций метро. Сейчас в городе построены новые роскошные пассажи – на Невском, на Владимирской площади. Много пассажей хороших и разных, но Пассаж – только один.

* * *

Невский за Аничковым мостом меняется почти сразу. Только-только миновали мы дворец князей Белосельских-Белозерских (арх. А. И. Штакеншнейдер), ещё не прошли Юсуповский дворец, построенный архитектором Г. Фоссати, но всё выше становятся доходные дома, менее фешенебельными – магазины, исчезает всякий намёк на зелень. Впереди – Знаменская площадь и Московский вокзал.

Еще в 1730-х годах пытались здесь проложить новую улицу, параллельную Невскому – Новую Невскую перспективу, ориентированную на собор Св. Троицы в Лавре. Из-за этого и кусок Невского проспекта назвали Старым. Частями новой магистрали были Гончарная и Тележная улицы. Названия улиц старые: «Гончарная» говорит о том, что неподалёку был гончарный завод, а «Тележная» напоминает о торговых рядах, в которых продавалась разная упряжь, телеги и тому подобный товар. Новая першпективная дорога существовала до прокладки поперечных улиц, нынешних Харьковской, Полтавской и Профессора Ивашенцева, когда она была прервана застройкой. Вновь образованные улицы получили в середине XIX века названия по городам Полтавской губернии. Улица Профессора Ивашенцева, например, называлась раньше Золотоношской – по городу Золотоноше (он до сих пор существует в Черкасской области). Полтавская улица успела немного побыть Военной, так как упиралась прямо в казармы Александровского казачьего полка и Александровский военный плац. А настоящее строительство развернулось в этих местах после постройки Николаевской железной дороги. «Проведение нынешней Николаевской дороги в начале 1850-х годов составляло событие государственной важности. <…> Николаевская дорога была по времени сооружения второй в России. <…> У нас публика относилась с недоверием и страхом к новому средству сообщения. Бывали случаи, что остановленные у переездов через рельсы крестьяне крестили приближавшийся локомотив, считая его движимым нечистой силой»[27].

Железная дорога сделала окраину Петербурга, занятую ранее деревянными домишками и огородами, привлекательным местом. В одночасье возникали 5–6-этажные каменные дома, прокладывались новые улицы. Путеводители район не жалуют, особых достопримечательностей (если не считать Александро-Невскую лавру, конечно) здесь нет, известных людей тоже как-то мало бывало. Разве что вспомним Иосифа Виссарионовича Сталина, который побывал в этом районе по меньшей мере дважды – после побега из сольвычегодской ссылки он жил в гостинице «Россия» (Гончарная ул., 3), а в здании Калашниковской хлебной биржи (Харьковская, 9) был в очередной раз арестован. Интересно, что жил тогда Иосиф Джугашвили под фамилией Чижикова. Представляете, что было бы, если б он сохранил этот партийный псевдоним, а не назвался Сталиным? Как бы звучали многие известные лозунги?