Открытие пятнадцатых Олимпийских игр в Хельсинки состоялось 9 июля. Был пасмурный день, накрапывал дождь, но голос комментатора звучал бодро и торжественно.

– Честь зажечь олимпийский огонь предоставлена финскому легкоатлету Пааво Нурми. Его рекорд в беге на длинные и средние дистанции – двенадцать олимпийских медалей, из которых девять золотых. Вот он появляется на беговой дорожке стадиона с олимпийским факелом… Взлетают голуби. Вспыхивает огонь в олимпийской чаше… Слышны аплодисменты и восторженные крики зрителей.

Ким прильнул к радиоприёмнику, жадно слушает трансляцию с открытия игр. А посреди кухни стоит Гуля Наркисовна, жена заведующего овощебазой, постоянная заказчица Анны. Она примеряет то самое белой платье из лёгкого крепдешина.

– На стадион выходят советские атлеты и представители Олимпийского комитета СССР, – объявляет комментатор. – Женщины – в бело-голубых костюмах, на мужчинах белые костюмы с ярко горящими на груди красными галстуками. Знаменосец сборной – украинский штангист Яков Куценко. Пожелаем нашим спортсменам побед и медалей!

Зазвучал спортивный марш.

– Все активней внедряется механизация в колхозных хозяйствах Кубани…

Ким вздохнул, прикрутил громкость радио.

– Ничего толком не сказали… Даже расписания нет.

Гуля Наркисовна ядовито усмехнулась своими изогнутыми, как две гусеницы, накрашенными губами.

– Что же вы думаете, про вашего Алексея будут по радио говорить? Пятиборье и стрельбу даже не транслируют! Всех интересует только футбол.

Ким посмотрел на женщину, не скрывая своей неприязни.

– Про дядю Лёшу будут говорить! Потому что он станет чемпионом… Его наградят в Кремле! Мы с мамой тоже пойдём.

Анна смутилась.

– Ким, я же тебя просила… не мешай нам! Сядь спокойно, книжку почитай.

Ким послушно взял книгу, сел у окна – не хотел спорить с матерью при чужих.

Платье облегало пышные формы Гули Наркисовны, она подняла руку.

– Вот здесь, подмышкой, тянет.

Анна немного распустила шов, придержала булавкой.

– Так лучше?

Заказчица вскрикнула.

– Осторожнее! Вы меня чуть не укололи!

– Простите, ради бога… Вот так хорошо?

– Всё равно тянет!

Анна распустила всю намётку.

Ким, уткнувшись в книгу, молча сердился на мать – вечно она робеет, извиняется перед этой буржуйкой. А та и рада издеваться над людьми.

Нет, с женщинами не сваришь каши! Ким перелистнул книжку, которую почти что выучил наизусть, нашёл любимый отрывок.

– Эй, вставайте! – крикнул всадник. – Пришла беда, откуда не ждали. Напал на нас из-за Чёрных Гор проклятый буржуин. Опять уже свистят пули, опять уже рвутся снаряды. Бьются с буржуинами наши отряды, и мчатся гонцы звать на помощь далёкую Красную Армию…

Анна украдкой смотрела на сына, а Гуля Наркисовна смотрела в зеркало и, оправляя белое платье, недовольно выговаривала:

– Ну хорошо, хорошо. Только почему-то полнит. Будто бы я уж такая толстуха! Нет, вы сделайте так, чтобы стройнило. И поскорее, уж пожалуйста. А то лето кончится, я поносить его не успею. Я приду к вам в четверг…