У Павла Андреевича и Валентины Антоновны Никитиных было шестеро детей: Михаил, Александра, Андрей, Владимир, Ольга и Лидия.
Про младшего из сыновей, Владимира, к сожалению, нам ничего не известно, кроме года рождения, написанного на единственной фотографии (1884), про старшего сына Михаила расскажем дальше, в отдельной главе.
Средний, Андрей Павлович, родился 24 апреля 1883 года. Юного Андрея выделяли как наиболее развитого из всех выпускников класса Симбирской классической гимназии, особо отмечались успехи в словесности. В характеристике про Андрея написано: “Юноша с прекрасными способностями, к занятиям относится с полным прилежанием, всеми предметами занимается отлично. При серьёзном складе ума имеет наклонность к основательному исследованию интересующих его вопросов”. Гимназию способный мальчик окончил с золотой медалью и в 1901 году подал прошение о принятии его на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Далее документов университета в архиве нет, зато есть данные, что Андрей Павлович вроде как учился в Горном институте Императрицы Екатерины II. В Горный институт он предоставлял справки, что под судом и следствием не состоит, из Горного его исключали, администрацию Горного он просил оставить его на второй год, его высокородие господина инспектора Горного института он просил выслать документ, удостоверяющий его право на льготный проезд до Мариуполя.
Верхний ряд: няня с Николенькой (р. 1981; сын Маргариты Красниковой и Ивана Кузьмина), Михаил (р. 1879), Владимир (р. 1884), Андрей (р. 1883) Никитины; нижний ряд: Лидия (р. 1887) и Ольга (р. 1885) Никитины
В 1912 году Андрей Павлович на продолжительное время арендовал несколько помещений: водопроводную, канализационную, электротехническую и слесарно-кузнечную мастерские в доме Загряжского. В следующий раз он фигурирует в бумагах спустя семь лет. В письме старшего брата Михаила Павловича от 3 февраля 1919 года упоминается душевная болезнь Андрея Павловича. Из другого письма Михаила Павловича, написанного спустя две недели, 16 февраля, мы узнаём, что Андрей Павлович скончался. “Он умер, как умирает теперь большинство душевнобольных в петроградских клиниках, – от голода”.
Младшей дочерью Павла Андреевича и Валентины Антоновны была Лидия. Муж Лидии Павловны Фёдор Васильевич Карташёв происходил из дворянской семьи Орловской губернии, учился на истфиле Петербургского университета и проявлял, судя по всему, изрядные способности. После окончания университета в 1907 году Фёдор Васильевич вместе, видимо, с Лидией Павловной оказался в германском Тюбингене, а в сентябре 1908 года скончался.
Андрей Павлович Никитин
Лидия Павловна больше никогда замуж не выходила. Сохранилась её трудовая книжка, позволяющая взглянуть на Лидию Павловну сквозь призму советских анкетных данных. Родилась 20 декабря 1887/1888 года в Симбирске (Ульяновске), там же окончила Мариинскую гимназию, по происхождению мещанка, окончила экстернатуру (учебное заведение указано неразборчиво) и акушерскую школу. На момент заполнения анкеты занимает должность заведующей здравпунктом Ленинградского хлебозавода № 2. В партиях не состояла, к антипартийным группировкам не примыкала. В годы империалистической войны работала медсестрой в санитарном поезде и в госпитале в Евпатории (“Приморская санатория имени Её Императорского Величества императрицы Александры Фёдоровны” в трудовой, естественно, не упомянута), затем медсестрой и фельдшером в различных учреждениях Ленинграда. В годы Великой Отечественной – ленинградский эвакогоспиталь, с ноября 1945-го – хлебозавод. Отец указан не купцом, а служащим городской управы, на вопрос о родственниках за границей стандартный для тех времён отрицательный ответ.
Лидия Павловна Никитина
Винить Лидию Павловну в лукавстве нельзя: какой был смысл сообщать, что обе её сестры в эмиграции – Ольга в Париже, Александра в Китае, а позже в Австралии? Трудовая книжка заполнялась 20 марта 1953 года – не самое подходящее время афишировать наличие родственниц в капиталистических странах. Можно предположить, что Лидия Павловна ничего о сёстрах не знала, однако сохранилось письмо Ольги, написанное, вероятнее всего, во время Второй мировой войны. Письмо это переполнено подлинной болью и радостью обретения близкого человека. Будучи уверенной, что никогда больше не увидит сестру, Ольга Павловна получила от Лидии ответ. Он не сохранился, зато сохранилось следующее письмо Ольги Павловны. Описывая своё отчаянное положение после кончины мужа, она подумывает о возвращении в Россию. “В моём возрасте смогу ли я рассчитывать на какую-нибудь работу, например, по шитью, чтобы заработать что-нибудь?” Ольга пишет, что дочери покойной сестры Александры звали её в Харбин, где ещё была жива их мать Валентина Антоновна. Ради свидания с сестрой и возвращения на родину Ольга Павловна была готова расстаться с французским гражданством: “Если бы пожелали мне дать русский [паспорт][7] и позволить поехать к тебе, моя родненькая, единственная, всё моё, жизнь моя”. Ольга Павловна сообщает, что живёт в маленькой комнатке в отеле по адресу: Париж, ru du Sommerard, 17. Пятый округ, знаменитый Латинский квартал. В здании и теперь расположен отель, называется Home Latin (“Латинский дом”). Номер на одного обойдётся в сотню с лишним евро в сутки. Хозяева отеля уверяют, что до Люксембургского сада, Сорбонны, Пантеона и собора Парижской Богоматери всего пара минут, просторные номера оснащены ванной комнатой с душем или ванной, гости могут посмотреть программы спутникового телевидения. Есть лифт.
Эта парижанка, Ольга Павловна Никитина, средняя дочь Павла Андреевича и Валентины Антоновны, родилась 22 мая 1885 года. Знаем мы больше не о ней, а о её муже – архитекторе Эрнесте Спаннере (1871(?)–1927). Эрнест был сыном австрийского подданного, мать – француженка. Он приходился сводным братом известному симбирскому архитектору Августу Шодэ. В 1897-м Спаннер окончил Высшее художественное училище при Императорской академии художеств, получил звание художника-архитектора, определён на должность архитектора в Симбирскую епархию, тогда же принял православие. Работал с Шодэ, у которого не было диплома о высшем образовании. С начала 1910-х служил в Херсоне в должности губернского архитектора, в 1911 и 1916 годах Ольга Павловна писала Лидии из Киева и Харькова. В годы Гражданской войны Эрнест и Ольга эмигрировали в одну из французских африканских колоний. В письме Лидии Ольга пишет, что получает пособие – двенадцать тысяч франков раз в три месяца. Ещё около двух тысяч франков в месяц она получала от министерства колоний. После смерти мужа Ольга оказалась во Франции – “никаких уже сил для жизни не имела и чувствовала желание броситься в море”. Как сложилась дальнейшая судьба Ольги Павловны, неизвестно, в Россию она не вернулась.
Александра Павловна Подставина (Никитина) со старшими дочерьми Галей и Ольгой
Старшая сестра, Александра Павловна, появилась на свет 11 февраля 1882 года. На фотокарточке, датированной 3 декабря 1904 года, Александра Павловна запечатлена с двумя дочерьми – Галей (которая потом будет называться Гали, но об этом ниже) и Ольгой. Александре Павловне всего двадцать два, а у неё уже двое малышей, и каких – бархатные пальтишки с отороченными мехом воротничками и капюшончиками, чепчики пенятся белоснежными оборками, преобразуя детские личики в подобия цветков, обуты эти божественные создания в кукольные туфельки, выражения на личиках ангельские. У самой Александры Павловны громадный каракулевый воротник, два украшенных гребня в волосах и шляпа в кружевах. Впоследствии Александра Павловна подарила жизнь ещё трём дочерям, и можно предположить, что одевались они с не меньшим блеском.
Слева направо: Галя, Ирина (?), Маргарита (?), Ольга. Владивосток, начало 1920-х
На фотографии в бутафорской лодке “Русалка” запечатлены четыре девочки. Возможно, причина в тёплом времени года, но ни мехов, ни бархата на них нет, зато есть вязаные кофты с большими пуговицами в два ряда, игрушечный медведь, Пиноккио и цветочная гирлянда. На каждой девочке бескозырка, на каждой бескозырке своё название корабля: “Смелый”, “Бесстрашный”, “Грозовой”, “Умный”. Последний на самом деле не “Умный”, но начала слова не видно и разглядеть можно только “…умный”. Вероятно, “Бесшумный” или, наоборот, “Шумный”.
Фотография размещена на картонном паспарту с подписью «Э. Хосита. г. Владивосток». Эймацу Хосита был заметным фотографом во Владивостоке, работал там до начала Русско-японской войны и потом вплоть до прихода советской власти. Говорят, оставил множество выдающихся детских фотопортретов, погиб при бомбардировке Хиросимы. Деликатной пронзительностью изображение русских девочек-морячек наполняет тот факт, что сделано оно соотечественником недавних губителей русского флота.
Супругом Александры Павловны и отцом этого выводка ангелочков был Григорий Владимирович Подставин, выпускник факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета. Подставин происходил из семьи личного почётного гражданина Рыбинска, окончил гимназию с золотой медалью и лишь с двумя четвёрками (по русскому и немецкому). В университете учился со стипендией от Министерства народного просвещения. Не просто знал, но исследовал корейский, китайский, японский, маньчжурский и монгольский языки. Учёный был человек – неудивительно, что после потрясений Гражданской войны Григорий Владимирович с супругой, детьми и тёщей оказался в Харбине. К этой части семейной истории мы ещё вернёмся.