Посредине шла асфальтированная аллея с востока на юго-запад протяжённостью около трёх километров, обсаженная с обеих сторон тополями. Вправо и влево шли цветники на расстоянии ста метров, а дальше были расположены цехи, среди цветников уголки с фонтанами, песочком. До 1940 года завод не был закрыт, поэтому [в] выходные дни на заводе можно было видеть отдыхающих – рабочих, пионеров; ездили на велосипедах и мы туда отдыхать. В механических цехах первой очереди завода было установлено исключительно уникальное импортное оборудование, почти всё только немецких фирм. Американские специалисты помога<ли> нам в производстве первого в Европе прокатного тонколистового стана.

Первым директором [Новокраматорского] завода был некто Кирилкин[47], потомственный рабочий-шахтёр – говорили, он родился на шахте. Кирилкин всегда был выпивши, и к нему боялись обращаться работавшие на заводе, т. к. всегда можно было услышать мат или ещё какое-либо оскорбление. Это был распоясавшийся грубиян и бюрократ. При нём на заводе была организована закрытая столовая для высшего командного состава. Вечерами в этой столовой на столе всегда была водка и различные вина, поздними вечерами там были и сомнительные девицы, которые иногда в нагом виде танцевали на столах. Мы собрались и пошли к нему на приём спросить, когда же нам предоставят квартиры, чтобы мы могли забрать к себе свои семьи. Он нас выслушал и в наглой, оскорбительной форме заявил, что вы, мол, живёте в комнате и среди вас есть одна женщина, а мы действительно жили в бараке в одной комнате всей группой, как приехали из института, с нами была Оля Кондратьева, мы её койку отгородили простынями. Так вот, дескать, и развлекайтесь по вечерам с этой девицей, она вам и заменит жён.

В конце 1936 года Кирилкина с завода взяли, а на завод директором был прислан бывший промпартиец[48] Э.А. Сатель[49] – немец по национальности, профессор, высокообразованный и эрудированный человек. Партией он был прислан на завод как бы для искупления своей вины – участия в Промпартии. На заводе было много промпартийцев, да ещё Сатель привёз с собой несколько человек: главного конструктора, инженера профессора Зиле[50], главного инженера Кригера, нач<альника> производства инженера Тилле[51], все немцы. На заводе в это время очень много работало иностранных рабочих, в большинстве это были немцы.

Как я уже писал выше, в цехах было установлено уникальнейшее оборудование и в своём подавляющем большинстве закуплено в Германии. Однако мы в скором времени овладели этим оборудованием, и наши рабочие стали работать более производительно, но по качеству работы не могли так работать, как немцы – у них можно было принимать работу не проверяя. Для иностранных рабочих был специально выстроен большой дом, и снабжались они через торгсин[52]. Директор Сатель начал с дисциплины командного состава. Например, начал знакомиться, вызывая к себе на определённый час, – если опоздал на 3–5 минут, он уже не принимал, говоря, что он занят уже другой работой. Сатель сам не курил, но всегда у него с собой была в кармане коробка папирос. Он заходил в кабинет начальника цеха, садился, вынимал из кармана коробку с папиросами, открывал коробку, вынимал папиросу и постукивал ею по коробке, и тут инстинктивно лезешь в карман, вынимаешь свою коробку папирос и начинаешь закуривать, а он спрашивает: “Кто вам разрешил курить, ведь я здесь старший”, – или посмотрит на тебя и скажет: “Вы сегодня не побриты и у вас несвежая сорочка и грязный в ней воротничок, возьмите мою машину и поезжайте домой, смените сорочку”. Он говорил: “Вы начальник цеха, выйдете в цех небритый, в несвежей сорочке да ещё с грязным воротничком, а рабочий пришёл на работу побритый, в чистой сорочке, как же вы будете выглядеть перед этим рабочим!” У нас в цехе на некоторых уникальных станках одновременно в смену работало по три человека; старший рабочий в белом халате, в чистой сорочке и при галстуке сидел за пультом управления перед электрифицированной схемой станка.

В своей практической работе я проверял это. Если рабочий внешне аккуратный, побрит, в чистой спецовке или комбинезоне, у этого рабочего всегда порядок на рабочем месте, станок у него всегда в порядке, а самое главное – этот рабочий работает высокопроизводительно и качественно. Инженерно-технических работников я большей частью определял по внешнему виду, обращал внимание на руки, как они их содержат. И редко когда ошибался.

Сателя у нас взяли с завода в наркомат вооружения, и во время Отечественной войны он был награждён шестью орденами Ленина[53], как большой полководец. И вот с этим человеком я встретился в 1956 году в Москве у председателя Центрального [правления] научно-технического общества. Он уже в преклонных летах, но так же аккуратен, собран и пунктуален.