десь имеет смысл сказать несколько слов о статусе хирургии в Средние века и о том, кто, собственно, ею занимался. «В Европе первым документом, определявшим особое и низшее положение хирургии по отношению к медицине, считается клятва Гиппократа, в которой есть слова: «Я ни в коем случае не буду делать сечения у больных, страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом». Присягу приносили только врачи, занимавшиеся внутренними болезнями; клятва хирурга, если и существовала в древнем мире, то ее текст до нас не дошел. Резкое разделение хирургии и медицины наблюдается уже в античности и проходит через все средневековье»[65].

Широко распространено мнение, что в те времена врачами с настоящим медицинским образованием были только терапевты, а хирургией занимались представители цеха цирюльников, которые были в лучшем случае практиками-костоправами. Причем теоретическая база под это подводится довольно любопытная и не лишенная логики – поскольку все университеты создавались под эгидой церкви, все студенты считались тоже людьми церкви, клириками. А поскольку церковь решительно объявляла, что запрещает кровопролитие (что было официально закреплено в 1169 году постановлением Турского собора), значит медики, получавшие образование в университетах, не могли проводить хирургические операции, ведь их нельзя провести бескровно.

Теория красивая, но крайне сомнительная, появилась она в XVIII веке и никакими достоверными фактами не подтверждена. Все-таки церковь под кровопролитием подразумевала убийство, и это постановление было направлено на запрет клирикам принимать участие в военных действиях. Довольно безуспешный, кстати.

Кроме того, известно, что хирургию на медицинских факультетах средневековых университетов преподавали, вскрытия, хоть редко, но проводили, а среди обязательных для изучения книг были и хирургические трактаты. Да и вообще само количество этих трактатов говорит само за себя – ведь книга в Средние века была не то же самое, что книга сейчас. Пусть мнение о неграмотности населения в те времена сильно преувеличено, людей, способных одолеть и понять медицинский трактат, было все же крайне мало. И это уж точно было не под силу обычному цирюльнику. Да и купить такую книгу тоже не каждый мог себе позволить.

И тут мы сталкиваемся с двумя противоречащими друг другу фактами. С одной стороны, хирургия в то время действительно считалась более «низкой» дисциплиной, чем терапия, ученые доктора презрительно называли хирургов «ремесленниками». С другой – специальных хирургических трактатов в XIV–XV века выходило больше, чем по всем остальным медицинским вопросам. То есть и спрос на них был, и было кому их писать – и это при том, что человек, способный в те времена написать книгу, это что-то вроде академика по современным меркам.

Но на деле противоречия как такового нет. Просто хирургия была разная, и хирурги тоже. В их ведении были не только операции, но и травматология, стоматология, родовспоможение, а также все манипуляции с человеческим телом из других дисциплин, плюс та работа, которую сейчас выполняет средний медицинский персонал. Часть этой работы была действительно чисто практическая и требующая скорее опыта, чем специальных медицинских знаний. Так, по французскому королевскому эдикту 1372 года цирюльники, к цеху которых действительно были приписаны хирурги, имели право лечить ушибы, нарывы, вывихи и открытые раны, кроме тех, которые выглядели смертельными. То есть фактически существовали три вида врачей – цирюльники, которые могли справиться с простейшей травматологией или выдернуть зуб, ученые хирурги, которые делали операции, ампутации, кесарево сечение, лечили серьезные раны, и доктора медицины – их часто называют терапевтами, и собственно я поступаю так же, чтобы не путать с хирургами, но по сути они были скорее врачами общей практики, фармакологами, диетологами и понемногу кардиологами, неврологами и т. д.

Большинство горожан и тем более сельских жителей за всю свою жизнь к ученым докторам даже ни разу и не обращались. Чтобы вправить вывих, вылечить ожог, сделать кровопускание или вырвать зуб, они шли именно к цирюльникам. Да, те не могли сделать серьезную операцию, но и не каждый человек готов был позволить резать свое тело – темный был люд, что поделать. А уж об ампутациях в случае травм и говорить нечего – как пишет Майкл У. Туоми, многие люди в Средние века считали, что «целостность тела необходима для личной идентичности, им внушала ужас мысль о потере ноги, руки, головы».

Другое дело на войне – вот там требовались настоящие хирурги, причем самого разного уровня, от простых ремесленников до серьезных мастеров, способных провести операцию под анестезией[66], сшить кровеносные сосуды, провести трепанацию черепа и т. д.

Разумеется, все великие и просто известные хирурги Средневековья имели серьезное медицинское образование. Одни обучались в университете – в Салерно, Болонье или другом городе, где в программе уделялось большое внимание хирургии. Другие окончили парижский колледж Святых Косьмы и Дамиана – единственное средневековое учебное заведение, специализировавшееся именно на хирургии. И все они боролись за повышение статуса хирургии, считая ее более сложной наукой, чем терапевтическая медицина.

Так почему же все-таки хирургия считалась более «низкой» дисциплиной, чем терапия? Ни в одном средневековом трактате прямо об этом ничего не говорится. Но, как я уже писала, когда рассказывала про семь свободных искусств, – учитывая менталитет человека того времени, современные исследователи склонны считать, что все дело в том, что хирургу приходится работать не только головой, но и руками. А в глазах средневекового ученого это низводило любую профессию до ремесла и, следовательно, серьезно понижало ее статус.

Впрочем, к концу Средневековья, особенно с тех пор, как церковь позволила производить вскрытие умерших, знания по хирургии становились все более востребованными, и терапия с хирургией все больше сближались. Это особенно заметно на примере Парижа, поскольку только там существовали одновременно и университет, готовивший докторов медицины, и коллеж, готовивший хирургов. Если в середине XIV века университету специальным указом было запрещено вмешиваться в дела коллежа, то к середине XV века коллеж Святых Косьмы и Дамиана стал как бы частью университета, ученики работали вместе, и в частности проводили совместные вскрытия в анатомическом театре. Хирурги проводили вскрытие, медики из университета изучали увиденное. Правда, это они делали не от хорошей жизни – просто трупов для изучения было мало. Хирурги все равно после обучения получали не степень доктора медицины, а звание магистра корпорации хирургов. Но о том, что они по уровню образования приблизились к выпускникам университета, говорит хотя бы то, что все экзамены у них проводились на латыни, и на ней же были написаны все учебные пособия.

Кстати, в XVI веке французские хирурги-цирюльники добились того, что им стали читать в университете курс анатомии на французском языке, благодаря чему и их уровень образования, и их статус сильно вырос. Все шло к тому, чтобы все медицинские направления слились воедино и врачей стали готовить централизованно, с тем чтобы уже потом, имея полноценное образование, они выбирали себе специализацию. Правда, как ни странно, именно Парижский университет долго этому сопротивлялся, пионерами объединения теоретической и клинической медицины стали немцы.