ыло ли все же у средневековых университетов какое-то отдельное название, отличающее их от обычных школ?
Судя по всему, долгое время никакого такого названия и не было. Средневековые университеты существовали, функционировали, имели репутацию, грамоты от правителей и самоуправление, и по совокупности всех этих признаков мы их задним числом называем университетами, а для современников они были просто наиболее престижными и значительными школами. Это нам из будущего видно, что они уже сильно отличались от обычных школ, а для людей XII–XIII веков эти изменения происходили слишком постепенно, чтобы их заметить.
Что касается терминологии, то где-то с XIII века учебные заведения стали называть словом studium, которое прежде обозначало просто «учение». Так что для современников и Парижский, и Оксфордский и другие университеты были Парижской студией, Оксфордской студией, Болонской студией и т. д. Так же как и другие учебные заведения куда более низкого уровня.
А вот к XIV веку средневековые университеты наконец-то стали выделяться среди прочих учебных заведений – их стали называть studium generale. Термин, конечно, использовался и раньше, даже с XII века, просто окончательно закрепился именно за университетами только к XIV веку. «Когда заходила речь об учреждении университета, – пишет Н. С. Суворов, – и тот, кто просил издать, и та власть, которая издавала учредительную грамоту, употребляли выражение: studium generale, а не universitas. Название школы «генеральной» опять-таки надо понимать не в том смысле, что в ней должна преподаваться вся совокупность наук, – так как во многих генеральных школах недоставало разных научных отраслей, – а в том, что, в противоположность разным партикулярным или местным, для местного района предназначенным, школам, генеральная школа предназначалась для учителей и учащихся всех наций, и приобретенные в ней ученые степени должны были пользоваться общим признанием во всех высших школах западного христианства: получивший ученую степень в одной генеральной школе приобретал способность учить везде (facultas docendi ubique terrarum), то есть во всякой другой генеральной школе».
Повлияла эта терминология и на название «гильдии» преподавателей и студентов – она стала называться universitas studium. Хотя некоторые исследователи приводят еще термины universitas magistrorum и universitas scolarum. Вообще здесь очень тонкий момент – надо понимать, что в первые столетия существования средневековых университетов эти universitas studium были исключительно объединением людей и ничем более. У них часто не было ни собственного здания для занятий, ни аудиторий, ни мебели, ни какого-либо принадлежащего организации имущества. Studium generale был по средневековым меркам невиданным очагом свободы, он был открыт для ученых людей из любой страны. Школяры, как говорилось выше, учились не в вузе, а у конкретного профессора и могли как вслед за ним переходить из одного университета в другой, так и решить, что данный профессор уже дал им все, что мог, и уйти в другой город или другую страну к другому известному преподавателю, чтобы продолжить образование уже у него. Все, что у них было, – это их знания и кое-какие книги и записи, но они все были личными, а не принадлежащими корпорации.
Благодаря этому попытки папы, светских государей, городских властей или кого бы то ни было другого «поприжать» средневековые университеты, лишить их вольностей и привилегий, приводили лишь к тому, что профессора и студенты просто уходили в другой город. В буквальном смысле – собирались, объявляли, что университет распущен, брали свои личные вещи и шли в соседний город, где организовывали новый университет. Бывали случаи, когда власти шли на попятный и соглашались договориться, но не все профессора соглашались вернуться, и тогда университетов становилось два.
Например, так появился второй из старейших итальянских университетов – в Падуе. В 1222 году профессура и студенты Болоньи рассорились с городскими властями и ушли в Падую, искать большей «академической свободы». А в 1321 году также благодаря конфликту между Болонским университетом и властями города, незаконно арестовавшими одного из студентов, произошел взлет Сиенского университета (Studium Senese). Он уже существовал, но не особо блистал на фоне Болоньи и Падуи. Но после конфликта часть болонской университетской корпорации ушла в Сиену, и многие там так и остались.
Возвращаясь к терминологии – в XIV веке появился еще один доживший до наших дней термин, которым называли университет: Alma Mater, то есть «кормящая мать» или «любящая мать». Выражение это было заимствовано из канонического права и из литургического языка, например, существовало такое песнопение Деве Марии – Alma Redemptoris Mater. Петерсон, ссылаясь на немецкого педагога Ф. Паульсена, пишет, что «первоначально два слова не были связаны друг с другом, являлись лишь различными самостоятельными определениями».
Сначала, правда, никакой alma не было, была только mater – где-то на рубеже XIII–XIV века в документах Оксфорда стало появляться выражение Mater Universitas. Забавно, что это в некотором роде тавтология – слово mater было еще одним вариантом обозначения различных профессиональных сообществ. В частности, папа римский Иннокентий IV в своих письмах к городским цехам называл их именно так. Ну а после 1337 года (по мнению Паульсена) стало использоваться и выражение Alma Mater.
А в конце XIV века в Германии вместо термина studium или universitas studium по отношению к средневековым университетам стало использоваться просто слово universitas. А уже оттуда новая терминология распространилась по другим европейским странам, и средневековый университет наконец-то стал зваться университетом.