о сути, средневековое образование отличалось от современного самим базисом, основой, на которой оно стояло. Главной целью средневекового образования было воспитать в человеке страх Божий. Считалось, что именно это истинный путь к мудрости. Хотя здесь тоже не надо впадать в антиклерикальность, страх Божий – это не совсем страх, а скорее трепет и желание угодить, боязнь обидеть, желание порадовать и т. п. Это более сильный вариант того чувства, которое ребенок должен был питать к родителю, а жена к мужу – любовь, смешанная со страхом не угодить и разочаровать.
Чтобы достичь этого просветленного состояния, ученик должен был пройти долгий и трудный путь, который начинается с розги первого учителя. Как уже упоминалось выше, все средневековые педагоги считали, что необходима строгость, чтобы воспитать самодисциплину, побороть гордыню и научиться почитать Господа и следовать его воле. При таком подходе человек в идеале должен был постепенно избавиться от всего плохого, греховного, плотского, отречься от страстей и порочных желаний и мыслей. И в итоге результатом воспитания и образования должен был стать новый человек, максимально свободный от низменного и телесного и приближенный к Богу.
Соответственно, в основе педагогического процесса была идея, что человек в душе своей стремится к Богу, к истинной христианской жизни, постоянно борясь с дьяволом, который искушает грешников через их страсти и низменные желания. И ему с этим надо постоянно помогать, поэтому воспитание должно начинаться с самого раннего возраста, еще в утробе матери, и продолжаться на протяжении всей жизни. По сути, здесь представление о том, что цель жизни любого человека – прийти к Богу, а воспитание и образование должны ему в этом помочь.
Поэтому в средневековой культуре образование – это, как пишет В. Г. Безрогов в книге «Послушник и школяр, наставник и магистр», «не только овладение суммой знаний, «которые выработало человечество». Образование в Средневековье – построение самого себя как образа Божия. Ученик не отстранен от предмета изучения, его воспитание и обучение слиты воедино, они проходят по божественным образцам. Изучая мир, его мельчайшие детали, он удивляется ему как храму Божиего творения. Истинное обучение – это ведение ребенка путем добра, осененным благодатью. Все науки и ремесла говорят о самих себе и в то же время совсем не о себе, а о целом. Низменное и злодейское, темное и дьявольское подстерегает тех, кто отходит от целого и увлекается суетными частностями, ведущими к пороку; и тех, кто самостоятельно, жалким человеческим разумом пытается изменить природу, материю и их бытие, т. е. посягает на божественно устроенную иерархию и законы вселенной…
То, чему нужно учить, делилось на два плана. Первый – то, что относилось к земному миру. Второй – то, что относилось к миру небесному. Истинен и бесспорен авторитет второго, но его трудно достичь (постичь) без прохождения (изучения) первого. Первый план составляли науки о земном, весь цикл светского образования, опиравшийся на семь свободных искусств и начинавшийся с чтения, а заканчивавшийся постижением философии. Земная мудрость – ступень к высшей, неземной мудрости неизреченного человеком Слова. В пределах второго плана царят богословие, теология, имеющие предметом своего изучения сверхсущее и сверхмыслимое. Но парадоксальным образом второй план пронизывает первый, он скрыт за каждым его проявлением. Есть арифметика небесного и грамматика Библии, Талмуда, Корана. Второй план постепенно просвечивает из глубины первого. При обучении практическому знанию постоянно подчеркивались наличие второго, запредельного плана, и ориентация на него как на конечную цель…
Истинное, подлинное, предельное и высшее знание как цель обучения… неизреченно, невыразимо. Прошедшему предварительный курс обучения оно открывается с помощью благодати, ниспосланной Господом. Изучаемое в обычных школьных курсах, будучи определенным образом направленным, способствует постижению непостижимого до конца Бога, которое имеет своим результатом обретение высшей мудрости».
В идеале это сближение с Богом и обретение мудрости могли произойти и чудесным образом – в виде мистического божественного откровения. Это доктрина внутреннего учителя… и учитель этот – Христос как творец, жизнь и мысль вместе, начало всех вещей. Но средневековые мыслители при всей их глубочайшей религиозности умели быть крайне практичными и поэтому считали, что в ожидании этого озарения к нему надо готовиться – читая книги, изучая науки и стараясь человеческим разумом понять, что есть мир, и что вообще Господь всем этим хотел сказать.
Да и в целом, еще во времена Карла Великого появились рекомендации «соединять веру с разумом», опираясь на мнение Блаженного Августина, который умудрился ко всему приложить руку, даже встать у истоков средневековой педагогики. «Вера помогает разуму, разум в свою очередь должен служить вере», – говорил Августин. Он считал, что образование – это диалектический процесс, посредством которого человек познает собственную душу, так как только в себе самом он способен найти истину.
«Рациональным ли, мистическим ли путем, – пишет Безрогов, – но средневековая педагогика в целом стремилась достичь своей величайшей задачи – дисциплинировать свободную волю и рассудок и привести человека с их помощью к истинной вере, служению, почитанию и постижению Бога, к спасению и вечной жизни. На протяжении всей жизни человека она воспитывала в нем праведное сочетание смиренной души и свободной воли, живого духа и обширной памяти (опирающейся на авторитеты), мистического разума и стойкой веры, тренированного рассудка и возвышенного чувства.
Основным способом организации обучения любого средневекового ученика было ученичество: ученичество у Бога (монах, священник, послушник), ученичество у мастера (ремесленник, ученый), ученичество в семье и т. д. Педагогический процесс во всех слоях и группах проходил в основном в формах ученичества. Регулярная школа дополняла его формальным образом, но тоже была близка к типу ученичества, поскольку отсутствовала строгая классная система и ученики перенимали пример наставника в непосредственном его с ними общении».