В тот исторический день нам объявили: придут люди из Клуба любителей фантастики. Кто хочет остаться после уроков? Шагом марш в актовый зал, там будет лекция.

Я говорю Андрюхе:

– Не, я домой. Лучше книжку почитаю.

– Да ну, брось! – Мой лучший друг Андрей всегда был оптимистом. – Они еще фильм покажут, сказали.

– Фильм? «Солярис», что ли? – Я фыркнул. – Не, я точно домой.

«Солярис» показывали по телевизору. Он был странный, медленный, непонятный и зловещий. Больше всего ужас наводило на меня монотонное шевеление мыслящего океана, живой планеты, и – дети, выбегающие из комнаты доктора Сарториуса. Страшнее Соляриса для меня была разве что хищная биомасса из фильма «Через тернии к звездам», выливающаяся из чана и поглощающая все живое на своем пути. Понятное дело, эти фильмы никак не были связаны, но я почему-то представлял, что биомасса заполнила всю умирающую, убитую человеком планету и превратила ее в чудовищную ловушку. Солярис, мыслящий океан. Который холодно и равнодушно наблюдает за людьми. И ждет, пока мы морально оступимся… чтобы покарать нас со всей строгостью нечеловеческих законов.

– Ну, может, не «Солярис», – сказал Андрей. – А «Сталкер»…

– Да иди ты!

После уроков всех желающих собрали в актовом зале. Набралось человек пятьдесят, почти все мальчишки.

Пришли два мужика из клуба любителей фантастики, оба бородатые, в очках, в серых растянутых свитерах под горло. На свитерах пикселились олени. Я почему-то сразу понял – это фантасты. Или геологи. Геологи притащили видик (тогда я не знал, что это видик, просто серая огромная коробка) и маленький пластмассовый телевизор. И кучу проводов.

– Тихо! – объявила завуч, которая привела фантастов. Обвела нас взглядом, выжигающим органику почище гиперболоида Гарина. – Вести себя прилично. Все поняли?

Да, да, мы закивали. Я почти слышал шипение раскаленного металла под лазерным лучом.

– Меденцев! Тебя особо касается!

Известный хулиган Меденцев по прозвищу Инженер втянул голову в плечи.

– Я что, я ничего, – забормотал он.

Завуч еще раз обожгла нас «гиперболоидом» и удалилась. Пришло время геологов…

Пока один геолог долго читал нам, нетерпеливым школьникам, лекцию о фантастике (очень скучную и путаную), сыпал именами и названиями, которые даже мне ничего не говорили, а я перечитал всю городскую библиотеку… В это время второй геолог молча и угрюмо возился с техникой, иногда чертыхаясь себе под нос. Что-то там не стыковалось. Инопланетяне отказывались выходить на связь, эксперимент не получался, фотоны не разгонялись… не знаю. Но следить за ним было намного интереснее, чем слушать лектора. «Неужели фантастика – это так скучно?» – подумал я. О черт.

Повозившись, второй геолог включил телевизор и сказал:

– Готово.

На экране телевизора возникли столбы вроде Стоунхенджа, между ними задумчиво шли герой и героиня. Они о чем-то медленно и философски беседовали. Медленно и философски они дошли до овального зеркала в рост, я такое видел в старых фильмах, только в зеркале было не отражение, а какие-то переливающиеся цвета.

– Видите? – говорил первый благоговейно. – Это дорога к звездам. Когда-нибудь человечество откроет нуль-телепортацию…

Тут я заскучал окончательно и понял, что «Соляриса» нам сегодня не избежать. О нет. Этому первому точно должен нравиться «Солярис». И «Сталкер». И еще что-то такое же нудное.

Второй геолог поменял кассету, кадр сменился.

На экране появилась огромная черная плита, воткнутая в землю. Вокруг бродили косматые обезьяны. А потом вдруг запели трубы. Наслушавшись труб, один из космачей вдруг схватил огромную кость и начал лупить ею, как дубиной. Обломки костей летели в замедлении под симфоническую музыку. Остальные обезьяны, глядя на это, офигевали.

– Это одна из теорий возникновения на Земле разума… – начал объяснять первый геолог. – Режиссер Стенли Кубрик…

– Кино давай! – крикнул кто-то. Может, Мелкий – подпевала Инженера, школьный шакал Табаки, мерзкий и противный тип.

Первый геолог повернулся и посмотрел на нас как на стадо необразованных обезьян, которым разум не светит. Лицо у геолога было хмурое.

– Ки-но! Ки-но! – началось скандирование в рядах школьников.

Геологи посовещались. Второй сказал:

– «Одиссею»? Или «Солярис»?

У меня замерло сердце. Ну, елки.

Первый геолог мазнул по нам взглядом, затем покачал головой. Видимо, с сожалением.

– А какой тогда? – спросил второй.

Первый геолог сказал что-то, я не разобрал что. Второй кивнул. Все решилось.

Второй геолог нашел видеокассету и вставил в видик.

– Только будет без цвета, – предупредил он.

– Ничего, – сказал первый. – Им сойдет.

И, больше ничего не объясняя, отошел и сел на свободный стул.

Экран засветился, фильм начался.

Это был «Назад в будущее» – черно-белый, с переводом в нос. И это был взрыв!

С первого кадра до последнего. Под эпическую музыку и запилы электрогитары. Мы смотрели как завороженные, почти не дыша, только смеялись и восклицали в нужных местах. Это было свежо, остроумно, динамично, озорно и совсем не похоже на ту фантастику, к которой мы привыкли. Это было просто фантастически круто. Когда фильм закончился, поднялся гвалт. Все говорили наперебой. Клево! Класс! Вот это фильм! Ты видел? А он ему говорит… Ха-ха.

Я мельком увидел лицо первого геолога. Оно было почти детским.

Потрясающий фильм. Мы тогда шли домой все немножко ушибленные. Как после этого можно не любить фантастику? И рок-н-ролл?!

Потому что фантастика – это и есть настоящий рок-н-ролл[35].