К обеду Лушка успела поругаться с Марьей, которая хотела заставить её мыть полы, но тут она не в своём праве была. Лушку-то хозяйка отправила на Сенной рынок и список написала, чего купить. Список больше для лавочников, чем для неё. Читать она не учена, зато на память не жаловалась, так что в точности запомнила, что именно велела хозяйка, поэтому, купив ламповое масло и остальное, Лушка рванула на Дворцовую площадь, рассудив, что глянет одним глазком и быстро назад.

Дружок, как обычно, увязался следом. Этот рыжий пёсик с белым пятном на морде и висящими ушками вечно ходил за ней по пятам. Как и Лушка, он жил при трактире «Феникс». Хозяйка, Прасковья Федотовна, всё грозилась прогнать бесполезного, на её взгляд, дармоеда. Вообще-то женщина она была хоть и крикливая, но отходчивая. За ухо только дёрнет при случае, а так ничего. Это Лушке очень свезло, что её, сиротку, дядька Игнат к себе в город забрал, а то совсем бы пропала.

Горькие мысли Лушки про свою сиротскую долю прервало неожиданное появление странной троицы. Странной, потому что появились они словно из ниоткуда. Нет, сперва перед ней заклубилось что-то вроде тумана, в который с размаху въехала пролетка, и тогда-то из него эти трое и выпали. Лушка потёрла глаза – вроде не спит. Она застыла с открытым ртом и смотрела, как трое незнакомцев неуклюже поднимаются с мостовой, помогая друг другу встать. Издали казалось, люди как люди. Лушка сделала несколько шагов вперёд и теперь уж разглядела, что люди-то молоденькие совсем, может, даже одного с ней, Лушкой, возраста: два парня и девушка. Одеты прилично, явно не деревенские, городские, может, и дворянчики какие. Барышня поправляла сбившуюся набок шляпку, барчуки отряхивали шинельки. Все трое посмеивались и о чём-то говорили. Лушка сделала ещё несколько шагов и всё думала: «Да откуда ж они взялись?»

– Смотрите, а ведь и верно – Дворцовая площадь! – донёсся до Лушки звонкий голос барышни.

– Ну, да. Вон Эрмитаж стоит.

– Только чего он жёлтый?

– О! И столба нет. Ну, этого, – барчук развел руками, – Александрийского столпа.

– Так, наверное, не построили ещё. И арки тоже нет!

Тут барышня отбежала в сторону, а барчуки закричали, замахали руками и кинулись за ней.

– Катя, ты что творишь?

Барышня что-то звонко крикнула и принялась ловко от них уворачиваться. При этом она что-то такое делала руками, а что, не понять.

Лушка, как зачарованная, всё шла и шла, оказываясь всё ближе и ближе. Она даже платок с головы сдвинула, чтоб слышать лучше, о чём они там говорят. В корзинке тяжело перекатывалась баклага с ламповым маслом. Давно пора было возвращаться, но любопытство пересилило страх наказания.

* * *

Денис с Антоном еле успевали за шустрой Катей. И, когда та ловко вытащила из муфты телефон, они не могли поверить своим глазам и даже растерялись.

– Ты чего, телефон протащила? С ума сошла? Тролль же запретил!

– Да вы что! – Катя посмотрела на них сияющими глазами. – Вот этого никто, кроме нас, не видел, и не увидит, – она обвела рукой площадь. – А у нас будут настоящие снимки, понимаете? Это же такой шанс! Да и что случится? – И она быстро зашагала по площади, останавливаясь и делая фотографии людей, карет и всего, что попадалось ей на пути.

Она двигалась в сторону Адмиралтейства, откуда намеревалась снять общий вид площади. Вдруг она увидела полосатую будку, а возле неё одетого в синий тулуп или во что-то похожее стражника в смешной каске с шариком наверху и с длинной алебардой в руках. Подумать только!

Катя подошла и уставилась на него. Колоритный какой дядька! Она нацелилась на него камерой, стражник шевельнулся, переступил с ноги на ногу. Скучно ему, наверное, стоять вот так целый день. Ей вспомнились снимки туристов рядом с гвардейцами у Букингемского дворца, которые даже не шевелились. Набравшись храбрости, она подошла ближе, развернулась, быстро включила режим «селфи» и нажала кнопку. Стражник глухо охнул. Его обветренное лицо нахмурилось.

– Простите, – пробормотала Катя и отбежала.

Тут её догнали мальчишки.

– Ну ты совсем! Дай сюда! – Денис протянул руку. – Тролль велел не светиться, не привлекать внимания, а ты что?

– Ещё чего! И не подумаю! Отстаньте, всё в порядке, никто ничего не заметит!

Антон тоже потянулся к ней, хотел обежать с другой стороны и тут столкнулся с кем-то. Раздался испуганный крик.

Все трое застыли, потом оглянулись. На мостовой сидела девочка лет двенадцати, рядом валялась корзинка, а вокруг скакал рыжий пёсик с белым пятном на морде.

– Ну вот, человека уронил, – упрекнула Антона Катя.

Когда девочку подняли, она сразу принялась кланяться в пояс.

– Простите, господа хорошие, простите. Не заметила вас.

– Да за что? Это вот он, медведь неуклюжий, – попыталась оправдаться Катя.

– Да ладно! С кем не бывает? – отмахнулся Антон. – Девочка, ты же не ушиблась, или ты в шоке?

Девочка в длинной юбке, в коротком тулупчике и шерстяном платке, из-под которого выбились рыжеватые кудряшки, молчала, и вид имела крайне удивлённый.

– Тебя как зовут, аборигенка? – спросил он.

Катя на него шикнула.

– Тоха, придержи свой юмор для лучших времён. Все же, как тебя зовут? Меня Катя. Его Денис, а этот юморист – Антон.

– Лушка я.

Антон фыркнул, а потом выдал:

– А у нашей Лушки на носу веснушки… рыжая коса, солома в волосах. – Он потянулся и вытащил у девочки из рыжей прядки сухую травинку. На это собака отреагировала звонким лаем. – Ого, какой защитник!

– Дружок, свои! – скомандовала девочка псу. – Простите, господа хорошие, он не кусается.

Катя протянула псу ладошку и тот принялся её обнюхивать.

– Мы и не боимся. Я вообще собак люблю, – сказала она. – А как твоё имя полностью?

– Лу… Лукерья.

– Красиво. Луша, а не подскажешь, как нам на Фонтанку попасть, нам дом номер 185 нужен. Ты же наверняка всё тут знаешь?

Луша повесила корзинку на локоть и подбоченилась.

– А то! Я в городе уж второй год. Много чего видела. А Фонтанка эта вон в той стороне, но дом-то ваш у неё почти в самом конце. Она ж длиннющая, речка эта.

– Мы в курсе, – вставил Антон. – Нам бы таксишку вызвать, чтоб ногами не топать, – и тут же ахнул, получив сильный тычок в бок.

– Я же просила, – прошипела Катя, – хватит юморить.

– Не обессудьте, барышня, – Лушка поклонилась, – не поняла ничего. Чего надобно-то вам?

– Нам бы добраться до дома этого, чтоб не пешком.

– А! Так вам извозчика? Это мы мигом. Подождите-ка туточки.

Лушка побежала по площади, смешно вскидывая ноги в тяжелых ботах, путаясь в подоле суконной юбки. За ней бросился и Дружок.

Катя посмотрела на друзей.

– Что ж, поздравляю. Кажется, мы реально в прошлом.

Антон и Денис переглянулись. Они тоже до последнего подозревали, что участвуют в каком-то грандиозном розыгрыше. Может, какое-то новое шоу или пранк. Но сейчас они уверились, что всё на самом деле. Ещё когда они стояли в кисее тумана, и на них надвинулось что-то огромное, и раздался странно искажённый бас: «Поберегись!»

Вскоре раздался цокот копыт по мостовой. К ним подкатила коляска, выкрашенная жёлтой, правда, уже изрядно облупившейся краской. На облучке сидел бородатый кучер в шляпе с полями и, опять же, с жёлтой лентой на тулье. Из-за его спины выглядывала довольная Лушка.

– Вот, дядечка Игнат, барчуки, которым на Фонтанку надоть.

Извозчик развернулся к ним всем корпусом, толстый полушубок делал его неповоротливым.

– Здравствуйте, – Катя улыбнулась этому весьма грозному на вид человеку. – Нам на Фонтанку, 185, пожалуйста.

– Здравы будьте, барышня, и вы, господа, – басом ответил Игнат. – На Фонтанку это можно, это вам полтинничек будет стоить.

Ребята переглянулись и кивнули.

– Садитесь, – Лушка указала на коляску. – Дядечка Игнат быстро довезёт.

Пока они залезали и устраивались, Игнат наклонил голову к Лушке.

– Луш, ты чего опять шляешься? Тебя вроде на рынок послали? А ты вон куда забрела. Ох, влетит тебе!

– Да я царя посмотреть хотела, – шмыгнула она носом, – говорят, он сегодня за город поедет, из дворца выезд будет, с конями и каретами. Я ж второй год тут живу, а царя ни разу не видела.

– Ох, допрыгаешься ты! Отсюда до трактира-то не так уж и близко.

В это время Катя, которая невольно слышала весь разговор, обратилась к девочке:

– А давай мы тебя подвезём?

Лушка оторопела. Как это подвезём? Вот так запросто, в коляске с барами?

– Садись, садись, – Антон перегнулся через бортик коляски и потянул её за рукав. – Чего стесняешься? Места тут много. Садись.

Игнат хмыкнул.

– Садись уж, раз господа просют, на Сенной тебя высажу, оттуда быстро проулком добежишь. И чтоб не задерживалась боле нигде. Я ж обещал, что ты работящая и послушная, смотри, не то обратно в деревню отправят! Будешь там хвосты коровам крутить.

Уговаривать Лушку долго не пришлось, она мигом залезла и пристроилась рядом с Катей. Коляска тронулась, песик тявкнул и побежал рядом.

– А собачка не потеряется? – спросила Катя девочку.

– Дружок? Да никогда! Он за мной аж из деревни прибёг. Нашёл меня в городе.

Коляску слегка потряхивало на мощёной мостовой, колеса крутились, лошадь размеренно махала хвостом влево-вправо. Катя, Денис и Антон крутили головами и то и дело показывали на дома, а то и на людей. Ветер обдувал шинели, мальчики подняли воротники и завистливо смотрели на Катю, которая выглядывала из своего капора, как улитка из домика. Ноябрь в Петербурге 1819 года оказался промозглым и пасмурным. Сырой воздух лез в нос, заставляя чихать.

Лушка сидела рядом и страшно гордилась. Вот она едет в коляске, да с барчуками и красивой барышней. Барышня тем временем что-то вытащила из кармана и начала водить этим по сторонам. Лушка аж рот разинула. На плоской пластине отражались улица, дома, прохожие…

– Это что? – пролепетала она, млея от восторга. Рассказать кому, не поверят же!

– Это зеркало, – быстро сказал Денис, видя, что Лушка сейчас от удивления из коляски вывалится. Ты разве зеркал никогда не видела? Катя! – прикрикнул он, и та с досадой убрала телефон.

– А вы откуда приехали? – Лушка набралась храбрости спросить. – Уж больно говор у вас чудной.

Катя выкатила глаза; слышать такое ей, коренной петербурженке, до сих пор не приходилось, но тут она сообразила, что действительно двести лет назад говорили немного иначе.

– Из Нижнего Новгорода, – выдала она легенду Тролля.

Лушка кивнула и шмыгнула носом.

– А я вот нигде не была, даже вот царя ни разу не видела. Всё в трактире или вот на рынок схожу и назад.

– А в школу?

– Да бог с вами, барышня Катерина, – Лушка даже засмеялась. – Братья старшие в церковно-приходскую школу ходили, но девочек грамоте не учат, – тут она вздохнула. – Братец Митрий обещал буквы показать, да вот помер…

– Как?!

– Да вот так. Все у меня померли. От холеры. Один только Дружок и остался, – она кивнула на пса, который бежал за коляской, изредка тявкая на прохожих и весело махая закрученным в бублик хвостом.

Катя потрясённо замолчала, от жалости к Лушке она пустила слезу и украдкой её утерла, но Лушка, на мгновение тоже скуксившаяся, тут же улыбнулась.

– Зато вот дядечка Игнат меня в город забрал, обещал на портниху выучить, только вот денег заработает немного заплатить за науку. Я шить-то хорошо умею, только вот такие красивые вещи, как у вас, не умею пока. – Она робко пощупала рукав Катиного пальто. – Добрая ткань, гладенькая.

Коляска меж тем катилась по Невскому, и они с любопытством разглядывали такие вроде бы знакомые и в то же время совсем незнакомые дома.

Вскоре они свернули на Садовую улицу, миновали Гостиный двор и выехали на широкую площадь.

– Тпру! – Игнат остановил лошадь. – Лушка, слазь. Приехали.

– А это что, Сенная площадь? – недоверчиво спросила Катя. Она помнила её совсем другой.

– Она самая.

Кругом ходили, бегали, несли какие-то тюки самые разные люди. Стоял гул от криков торговцев, ржания коней и всевозможных звуков. А какие запахи витали в воздухе! Катя поморщилась и прикрыла нос ладошкой.

– Ничего не понимаю, – покрутил головой Денис, – вон там же вход в метро сейчас, так?

– Типа того, но сейчас там какая-то церковь, – заметил Антон.

– Простите, а что это? – Катя указала на высокий храм с золочёными куполами.

– Как что? Храм Спаса-на-Сенной, – Игнат перекрестился. – Лушка, ну что, идёшь?

Лушка, которая уже слезла на землю, всё медлила, уж очень ей хотелось ещё на барчуков и барышню посмотреть, а может, та ещё раз чудное своё зеркало достанет? Не прав барчук, не видела она раньше таких зеркал. Да и вообще мало чего она видела. Сперва в деревне жила, сейчас вот в городе, да и то целыми днями в трактире работает, не до гуляний. Но идти всё ж надо, иначе Прасковья Федотовна сильно осерчает за долгое отсутствие. Лушка коротко поклонилась и потихоньку пошла.

Коляска было тронулась, но тут Катя крикнула:

– Подождите! Минуточку! – и достала телефон. – Ребята, представьте, что мы единственные из нашего века, кто видит этот храм. Его же снесли, и там теперь метро, а ведь он такой красивый. Представьте, только мы, и никто больше его не видел вживую.

– Кать, ну ведь Тролль говорил, что нельзя так, – простонал Денис. – Мало того что ты телефон протащила в прошлое, так ещё и светишь его перед всеми. Тот дядька возле полосатой будки глаза так выпучил, я думал, они у него выскочат.

– Ну и пусть, – отмахнулась Катя, – зато эксклюзивные кадры будут. Не будь занудой, Дэнчик. Тролль говорил, что нельзя оставлять ничего в прошлом, а мы и не собираемся, так ведь?

В это время коляска дёрнулась, её качнуло вперёд, телефон выпал из рук и грохнулся на землю, к счастью, силиконовый чехол не дал ему разлететься на кусочки.

– Ой, – вскрикнула Катя.

– Я подниму, – Денис спрыгнул со ступенек коляски.

Но не успел он протянуть руку, как его толкнули, он упал и лишь заметил, как мимо промчались ноги в растоптанных ботинках. Денис тихо выругался и тут же замер. Никакого телефона на мостовой уже не было.

– Стой! – закричал он и рванул следом за убегающим воришкой.

Следом за ним из коляски выскочил Антон, Катя чуть замешкалась, запутавшись в длинной юбке, и, пока она подбирала подол и пыталась вылезти, путь ей преградил извозчик.

– Э, господа хорошие, так не годится. А деньги?

Он расставил руки, не давая Кате сойти на землю. Она торопливо вытащила сумочку, щёлкнула замочком.

– Сколько мы вам должны?

– Полтинничек, как договаривались. Не моя вина, что вы туточки сойти решили…

Катя, не слушая его бубнение, вытащила наугад шелестящую бумажку, краем глаза увидела на ней число пятьдесят и надпись «Ассигнация…» и что-то там ещё, сунула бумажку в руку Игната. Тот бумажку принял, и в легком изумлении отступил на шаг от коляски, чем Катя и воспользовалась. Через секунду она тоже бежала по улице, одной рукой поднимая подол юбки, чтобы не упасть, другой – придерживая капор, который так и норовило сдуть с головы.

Впереди она видела серую фуражку то ли Антона, то ли Дениса, со спины было не разобрать, и изо всех сил пыталась не потерять её из виду. Бежать в длинной юбке – то ещё удовольствие, а бежать в толпе хаотично снующих туда-сюда людей – дело почти безнадёжное. Катю толкали, она сама толкала кого-то в ответ, ей вслед неслись порой не очень вежливые крики.

Денис неплохо бегал и даже выступал от школы на спортивной олимпиаде, так что пока ему удавалось не упустить воришку из виду. Тот бежал хоть и шустро, но растоптанные ботинки явно не по размеру ему сильно мешали, тощие бледные ноги мелькали в прорехах серых холщовых штанин, шапка-треух из какого-то облезлого меха так и норовила упасть, и мальчишке приходилось придерживать её руками. Да, сейчас Денис уже разглядел, что это был именно мальчишка, примерно лет двенадцати.

– Ну, шкет, погоди, – пыхтел Денис, стараясь не отводить глаз от мелькающей впереди шапки.

Краем глаза он увидел, что с ним поравнялся Антон.

– За кем бежим? – только и спросил тот, глотая воздух открытым ртом.

– Вон тот, в шапке с ушами, мелкий такой.

– Давай с двух сторон, – крикнул Антон и взял чуть правее.

Они обошли мальчишку с боков, и Антон подсек его под ногу, тот споткнулся, упал, но тут же вскочил. Денис ухватил его за рукав, ветхая ткань треснула, мальчишка обернулся, чумазое лицо его злобно скривилось. Антон схватил его за другое плечо.

– Пусти! – шикнул парнишка, дернулся, рукав затрещал ещё сильнее.

– Отдай, что украл! – так же злобно прошипел Антон, а Денис вцепился в руку воришки и выдернул из неё телефон.

Рукав не выдержал и оторвался, оставшись у Антона, оборванец пнул Дениса в голень и побежал сломя голову. Шедшая по дороге грузная женщина с большой корзиной на локте шарахнулась от него, вскрикнула и подняла корзину повыше, спасая содержимое, но наткнулась на Антона, скакнула в сторону и врезалась в Дениса.

– Ай! – завопила торговка. – Караул! Убивают!

Корзина выпала из её рук, ударилась о мостовую, раздался треск, на землю посыпались яйца, образовывая неприятную на вид скользкую лужу.

– Простите! – выкрикнул Антон и попытался обойти женщину, но та схватила его за руку.

– Куда? А кто мне товар оплатит? Столько убытку!

Денис подбежал и попытался отбить друга, но добился лишь того, что за руку схватили и его. Хватка у торговки была отменная.

– Люди добрые! – надрывалась она. – Ограбили, как есть ограбили! Три дюжины яиц всмятку!

– Это что тут такое? – раздался сочный бас.

Катя издали увидела, что мальчишки уже не бегут, а стоят, и стоят очень странно, будто их шатает на сильном ветру. Лишь потом она поняла, что это их трясет за шкирки рослый мужчина в длинной серой шинели с красным воротом, рядом стоит грузная тётка в платке, завязанном узлом надо лбом, и верещит во весь голос.

Денис заметил Катю, взмахнул рукой, она увидела, что прямо на неё летит телефон, метнулась вперёд, подхватила на лету.

– Поберегись! – громыхнуло прямо у неё за спиной.

Люди прыснули в стороны, увлекая за собой и Катю, уходя с пути быстро катящейся кареты. Когда девочке удалось выбраться из толпы, ни Дениса с Антоном, ни толстухи, ни человека в шинели уже не было.

– Да что ж такое? Да где ж они? – заметалась Катя по улице, рванула в одну сторону, в другую, даже подпрыгнула несколько раз, но напрасно: её друзья просто исчезли.