Игнат погонял лошадку, Антон с Денисом, накрывшись специальным кожухом от ветра и непогоды, тряслись на ухабах.

– Да, это не комфорт-класс, – пошутил Антон, морщась после очередного подскока на кочке.

– Угу. Минус эконом, – поддакнул Денис.

Со своего места к ним обернулся Игнат и ткнул рукой с зажатым в ней кнутом вперёд.

– Вот щас Лиговский канал пойдет, там мосток будет, и Волковская улица[27] начнётся. Вам куда надоть, господа хорошие?

Денис привстал не сиденье.

– А вы Волковское кладбище знаете, где там что находится? Нам ко входу, наверное.

– Да как не знать. Я ж родом из этих мест, из деревни Волковка. Там волков зимой уйма! Потому так и назвали.

Лошадка, повинуясь команде, замедлила шаг.

– Там сейчас дуэль будет, – пояснил Денис. – Вот нам бы найти дуэлянтов.

– Хм… – Игнат почесал затылок под шляпой. – А ведь, пожалуй, знаю где. На этом кладбище почти вся наша деревня лежит, – он тяжко вздохнул, – много померло-то от холеры в последнюю эпидемию. Так что я тут часто бываю. Там склеп есть недостроенный, а перед ним поляна, как раз место подходящее. Идёмте.

В городе снег уже растаял под ногами прохожих и копытами лошадей, а тут лежал хоть и не толстым, но ровным и чистым слоем. Лишь птичьи следы и отпечатки чьих-то лап нарушали покров.

– Вон как, – Игнат показал на следы, – волки, – в его голосе сквозило уважение. – Но не пужайтесь, днём не балуют. Да и на людей пока не бросаются. Не оголодали ещё.

Денис указал Антону на тёмное пятно чуть впереди. Карета, а чуть поодаль ещё одна. Значит, дуэлянты уже приехали.

Игнат двинулся вперёд, указывая путь, они следом, меж запорошенных могильных холмиков с крестами.

Голые ветви деревьев качались над их головами, задевая и норовя скинуть шапки.

Игнат остановился, мальчики почти упёрлись ему в спину.

– Вон. Видите склеп?

За толстой липой виднелось кирпичное строение вытянутой формы с еще не до конца доделанной крышей. За ним проглядывало открытое пространство. Стояла тишина, только ветки хрустели да где-то хлопала крыльями большая птица.

– Господа, время!

Голос раздался со стороны склепа, и, приглядевшись, ребята увидели за деревьями людей. Сейчас надо было действовать очень осторожно. Ни в коем случае не показаться раньше времени, но и не опоздать. Они медленно подошли к стене склепа. Теперь, если выглянуть осторожно, можно было увидеть всю картину целиком.

У дальнего края поляны сутулился долговязый Кюхельбекер, напротив него Пушкин утаптывал себе место. Пущин и Дельвиг вдвоём стояли посередине. Первый держал плоский ящик, второй постоянно поправлял картуз с меховой опушкой. Круглые очки его поблёскивали, отражая белый покров земли.

– Ещё раз предлагаю кончить дело миром, – громко сказал Пущин.

Пушкин хотел было что-то ответить, но Кюхельбекер с жаром крикнул:

– Нет! К барьеру! Пушкин, тебе не удастся избежать моей кары!

– Что ж…

– Господа, прошу взять оружие.

Пушкин, скинул плащ и цилиндр, то же самое сделал его противник. Затем они взяли по пистолету, встали спинами друг к другу и принялись медленно расходиться. Дельвиг громко считал шаги.

Отсчёт окончился, дуэлянты повернулись лицом друг к другу. Даже отсюда ребятам было видно, как дрожит в руке Кюхельбекера пистолет.

– Дельвиг, – крикнул Пушкин, – иди лучше ко мне, тут безопаснее стоять.

Вероятно, он имел в виду, что горе-стрелок выстрелит куда угодно, только не туда, куда нужно. Наверное, эти слова разозлили Кюхельбекера. Он внезапно выпрямился, вернее попытался, нервная дрожь прошла. Теперь он гневно сверлил противника взглядом.

– Сходитесь! – крикнул второй секундант.

Мальчики смотрели во все глаза. Это было пугающе, но в тоже время захватывающе.

– Барин, – шепотом спросил Игнат, – нам-то что делать? Ждать, пока поубивают друг дружку?

Денис встрепенулся, за ним Антон.

– Нет, нам надо, чтобы они друг в друга не попали, но и нас не заметили.

Игнат негромко хмыкнул, но ничего не сказал. Понятно, решил, наверное, что они совсем уже того.

– Эх, солнечного зайчика бы ему в глаз, – вздохнул Антон, – или вот снег бы повалил, чтоб ничего не видно стало.

Противники всё сближались. Кюхельбекер вытянул руку и прищурился. Пушкин двигался медленно и пистолет держал, напротив, в опущенной руке.

– Подними пистолет, Француз! – зло крикнул Кюхельбекер. – Я не нуждаюсь в твоём снисхождении!

Пушкин послушно поднял пистолет и тоже прицелился. Между ними оставалось совсем небольшое расстояние, и вот-вот должен был раздаться выстрел.

Антон быстро скатал снежок и бросил, но тот не долетел и упал, зацепившись за низкий кустарник.

– Может, ну его? Может, просто выскочить перед ними? Ну и пусть история изменится, но все ж не так сильно, как если бы его убили, а?

Денис не ответил, а тоже попытался запустить снежок.

– Позвольте мне, барин, – Игнат сгрёб изрядную кучу снега, и тот захрустел в его широких ладонях.

Снежный шар получился тугой и крепкий. Игнат отвел руку назад, прищурился. Снежок взмыл в воздух, но полетел не вперёд, а вверх, ударился об ветку с налипшими на ней снежными шапками. Вниз обрушился белый поток. Один ком снега упал на голову Кюхельбекеру, он машинально вскинул руку, грохнул выстрел, дымное облачко окутало на мгновение стрелка и развеялось.

Оторопевшие ребята, слегка оглушённые выстрелом, смотрели на дуэлянтов и не могли понять, что же произошло. Пушкин по-прежнему стоял с пистолетом в вытянутой руке, а с Дельвига слетела шляпа. Но он и не думал её поднимать.

– Стреляй! – кричал Кюхельбекер. – Стреляй же!

Пушкин сделал ещё шажок, как вдруг на поляну перед ним выскочил пес и громко залаял, подбежал к Пушкину и толкнул его передними лапами. Тот качнулся, пистолет выпал из его руки.

– Фу! – крикнул поэт, отмахиваясь от собаки. – Эй, да откуда ты взялся?

Он нагнулся, поднял пистолет, повертел перед глазами.

– Виля, должен тебя огорчить, снег набился в ствол, порох отсырел. Увы, стрелять нечем, – крикнул он.

– Стреляй! – не унимался Кюхельбекер.

Пушкин глянул на Дельвига, тот, наконец, очнулся, тронул голову.

– Где моя шляпа?

Оглянувшись, он увидел её довольно далеко на земле. Когда он её поднял, лицо его побледнело.

– Виля, ты чуть не снёс мне полголовы! Смотри! – он показал дыру в меховом картузе.

Кюхельбекер отшатнулся, а Пушкин бросился к нему и обнял.

– Послушай, товарищ, без лести – ты стоишь дружбы, без эпиграммы – пороху не стоишь! Давай простим друг другу! Ну, право же!

Кюхельбекер стоял молча, видимо, он только сейчас понял, что едва не произошло непоправимое. Дельвиг повернулся к Пущину и тихо сказал:

– Как вовремя появилась эта псина. Просто провидение.

– Дружок! Дружок! – раздался звонкий голос за деревьями. – Ты где?

Денис с Антоном переглянулись. Собаку они узнали, конечно. Значит, девочки тоже здесь. Надо им сказать, что всё кончилось хорошо, и скорей уходить, пока Пушкин и его приятели их не заметили. Ведь как им объяснить, что они тут делают?

Они осторожно пошли назад.

На поляне в это время помирившиеся друзья смеялись и хлопали друг друга по плечам.

– Между прочим, я замерз! – Пушкин натянул на плечи плащ. – А поехали куда-нибудь отметить наше примирение?

Внезапно из-за деревьев на поляну вышли несколько человек в синих мундирах. Они окружили четырёх друзей.

– Господа, позвольте узнать, что тут происходит? – спросил один из прибывших. – Частный пристав Дубинский, – представился он. – Поступил сигнал о том, что здесь намечается дуэль.

– Вовсе нет! – вперёд вышел Пущин. – Решили испытать новые пистолеты. Не в городе же стрелять, сами понимаете.

– А кто из вас господин Пушкин?

Пушкин склонил голову и чуть приподнял цилиндр.

– На вас, милостивый государь, поступила докладная о том, что вы изволите состоять в преступном сообществе по изготовлению фальшивых ассигнаций. Как хотите, но я должен вас препроводить в управу для дачи показаний по существу дела.

– Господин пристав! Тут вот ещё троих нашли. В кустах прятались.

– И ничего мы не прятались! – запротестовал Антон. – Мы гуляли!

Тут к приставу Дубинскому подскочил человек в шинели и что-то зашептал на ухо. Друзья узнали Ефимова.

– Так это вы те самые подозрительные племянники господина Пушкина? – Дубинский окинул их цепким взглядом.

– С чего это мы подозрительные? – буркнул Денис.

– Приедем в Управу, там и разберёмся, кто вы и откуда. Прошу, господин Пушкин, проследовать за нами.

В разговор вступил Пущин.

– Послушайте, я кадровый офицер, вы не имеете права…

– Можете подать жалобу, если хотите. А я обязан отреагировать на сигнал. Если ваш друг не виновен, то ничего ему не будет.

Они вышли к дороге, к ним уже подъезжал длинный фургон, тот самый полицейский возок, в котором друзья не так давно имели счастье прокатиться.

Двери фургона распахнулись, однако задержанные не спешили в него залезать. Пущин все ещё пытался убедить пристава, что произошла ошибка, Кюхля бубнил что-то о законе. Один Пушкин молчал и посматривал на ребят.

– А где ваша сестра? – тихо спросил он. – Хорошо хоть у неё хватило ума не ввязываться в эту историю.

– Если бы, – тихо ответил Денис и бросил взгляд на дорогу, по которой к ним быстро шли Катя с Лушкой, а перед ними бежал Дружок.

– Ага! А вот и ещё одна соучастница! – обрадовался Ефимов и указал на Катю Дубинскому.

Девочки подошли ближе.

– Александр Сергеевич! – воскликнула Катя. – Простите нашего Дружка, он не хотел вас напугать.

Пушкин улыбнулся. Весьма вовремя выскочивший пёс дал ему повод покончить с глупой ссорой и помириться.

Дубинский нервно притопнул ногой.

– Господа, не тратьте моё время! Прошу всех задержанных сесть в полицейскую карету.

– Позвольте, что здесь происходит? – раздался голос за его спиной.

Дубинский удивленно глянул на офицера в шинели подполковника. Потом посмотрел на карету, в которой тот приехал. Офицер представился.

– Подозреваю, у вас есть вопросы к господину Пушкину по поводу неких ассигнаций?

– Да. А вы откуда знаете? – удивился Дубинский.

– Имел возможность рассмотреть интересующие вас купюры. – Липранди вытащил из кармана портмоне и достал ассигнацию. – Извольте. Вчера имели удовольствие с господином Бенкендорфом их изучить. И оба пришли к выводу, что деньги подлинные. Можете убедиться. Если необходимо, обратитесь к специалисту из Монетного двора.

– Да нет, зачем же, – пошёл на попятный Дубинский. – Не имею оснований не доверять вашим выводам с господином Бенкендорфом. Скорей всего меня ввели в заблуждение, – он бросил убийственный взгляд на Ефимова.

Дубинский козырнул Липранди, отдал короткий приказ полицейским. Они загрузились в свой неказистый возок и укатили.

Катя хлопнула в ладоши.

– Спасибо! Спасибо! Вы так нас выручили!

Пушкин подошёл к ним, поприветствовал Липранди.

– У вас очень верные и преданные друзья, – улыбнулся тот поэту. – Хотел бы я иметь таких же, – и Липранди посмотрел на Антона, Дениса и Катю.

– Я запомню ваш рассказ, Екатерина Дмитриевна. Правда, боюсь, никому не смогу его передать, чтобы не прослыть безумцем. Вы поедете в город? У меня в карете есть место.

– Нет, спасибо, у нас свой транспорт.

Липранди поклонился ещё раз, сел в карету и уехал.

Пушкин, которого у кареты ждали его приятели подошёл к подросткам и тихо сказал:

– Мне кажется, в последние дни словно сама судьба сводит меня с вами, молодые люди. Не знаю, откуда вы свалились на мою голову, но мне явно пошло на пользу знакомство с вами. Мне почему-то мнится, что мои сочинения – не просто стихи, а нечто большее. Возможно, я ошибаюсь.

– Нет! – хором воскликнули все трое.

– Ваши стихи – огонь! – Денис показал большой палец. – И вы ещё столько всего насочиняете!

– Только с дуэлями поосторожнее, – сказала Катя. – Споры, даже самые ожесточённые, лучше решать мирным путем.

Пушкин пожал руку Денису и Антону, а Катину поцеловал.

– Что ж, пора прощаться, друзья.

Экипажи Пушкина и Кюхельбекера покатили по дороге, а путешественники во времени, торжествуя, стукнулись кулаками.

– Катя, Лушка! Какие вы молодцы, что смогли убедить Липранди приехать.

Лушка смущенно улыбалась и дышала на озябшие пальцы. Антон снял перчатки и натянул ей на руки.

– Дарю. На память.

– Ой, а вы что, уезжаете куда-то, да?

Ребята вздохнули.

– Ага. Уезжаем. И вряд ли мы ещё увидимся.

Лушка понурила голову.

– Я всё равно вас помнить буду, – сказала она. – И детей вашими именами назову. Честно-честно!

Антон улыбнулся.

– Верю!

– Луша, – Катя подошла к девочке и взяла её за руку, – обещай, что пойдёшь учиться.

– Пойду! – Лушкины щёки горели огнём. – Выучусь платья шить такие, что все только ахать будут.

– Да не о том я. Читать учись и писать.

– Это тоже надо, – Лушка кивнула. – Ко мне же будут знатные дамы приходить обшиваться, а с ними надо вежливо обходиться.

Катя махнула рукой и подумала, что не имеет права судить о той жизни, которой она совсем не знает, пообещав себе исправиться. Да, надо будет усиленно заняться историей. Может, она ещё и ученым каким-нибудь станет.

– Ну, что, Луша, – сказал Денис. – Спасибо тебе за помощь. Ты даже не представляешь, что ты сделала для истории.

– Для страны, – вставил Антон.

– Да скажете тоже! – Лушка смутилась. – Вдругорядь[28] приедете, так заходите. Правда, меня уж тут не будет, я у мадам Иванниковой жить стану. Она для своих белошвеек отдельные комнаты имеет. Они там у неё все в чистом ходят и едят два раза в день. – Её глаза мечтательно закатились, и тут же она ахнула: – А как же Дружок? Без меня его хозяйка в трактире не оставит, да и как он один-то? Вряд ли мадам Иванникова его жить пустит. Дядька Игнат, куда Дружка денем? Пропадёт!

Игнат нахмурился. Он и сам-то сейчас не совсем устроен, пока свой извоз не организует. Не до собаки ему пока, это точно.

Глаза Лушки наполнились слезами, и словно в ответ Дружок заскулил.

У Кати сжалось сердце, она вопросительно посмотрела на ребят, те лишь развели руками, заранее соглашаясь с её решением.

– Луша, – Катя протянула ей платочек, – как ты смотришь на то, что мы заберём Дружка с собой? Ему у нас будет хорошо. А здесь он и правда один не выживет.

Лушка ахнула и улыбнулась.

– Спасибо, барышня Катерина! Дружок умный, он с полуслова всё понимает.

Дружок гавкнул и замахал хвостом. Катя вытащила кошелек, сунула его девочке в руки.

– Возьми. Выучишься, свое ателье откроешь, ясно?

Лушка взяла кошелек.

– А вы как же?

– А нам уже не надо, – Денис с Антоном тоже достали свои ассигнации и сунули ей в руки. – Мы в другое место поедем, там деньги другие.

– За границу? – ахнула Лушка, старательно пряча купюры за пазуху. – Не страшно? Там, говорят, люди с чёрными лицами ходят… Дружок! – позвала она пса. – Слушайся барышню Катерину, понял? – Дружок гавкнул. – И не таскай из кухни еду. – Она обняла его и встала. – Век помнить вас всех буду. Детишкам своим про вас рассказывать буду, чтоб тоже за вас бога молили, вот те крест, – она перекрестилась.

Катя обняла её, то же самое сделали Антон и Денис. Потом она решительно вытащила телефон, подтянула к себе Лушку, сделала страшные глаза мальчикам, и те послушно встали у неё за спиной.

– Смотри сюда, Луша, – она прицелилась и нажала кнопку, девочка даже не успела ни удивиться, ни о чём-то спросить.

– Там чево-то такое было, будто все мы как живые! – изумилась Лушка, почесала голову через шерстяной платок. – Прощевайте, барышня, и вы, барчуки, тоже. Ну всё, вон дядька Игнат уже зовёт.

Все трое повернулись к извозчику.

– Игнат Степанович, спасибо!

– Да чего там. Садитесь уже, а то вон снова снег пойдёт, того и гляди.

– Нет, мы сами доберёмся. Спасибо за всё.

Если Игнат и удивился, то виду не подал. У бар свои причуды. Он хлестнул кнутом, лошадка пошла, из повозки выглянула Лушка и махала рукой, пока могла их видеть. Дружок сперва побежал за повозкой, но потом остановился и вернулся. Сел перед ребятами столбиком и вопросительно посмотрел, смешно склонив голову набок.

Что ж, путешествие пора было заканчивать. Они вызвали ТР–13, их окутало туманом, и в этом белом мареве что-то вжикнуло, лязгнуло, а затем чмокнуло. Перед ними распахнулись двери, и все быстро заскочили внутрь.

– Уф! – Денис повалился в кресло и вытянул ноги.

Антон последовал его примеру. Катя дёрнула за ленточки капора и скинула его на пол.

– Какое счастье оказаться дома! – простонала она и тоже села в кресло.

– Надеюсь, путешествие было приятным! – раздался голос Тролля.

– Он ещё издевается! – с притворным возмущением воскликнул Антон.

– Очень приятным, – сказала Катя. – Нет, ну правда, ребята? Разве это не было… захватывающе?

– Это точно, – Денис снял пальто. – Вообще не понимаю, как они ходили во всём этом, неудобно же!

– Это тебя ещё в древнюю Грецию не заносило, – хохотнул Антон, – посмотрел бы я на тебя в хитоне. А знал бы ты, что носили люди в средние века! У них обувь была с носами чуть ли не метр длинной.

– Не знала, что ты знаток истории костюма, – уважительно сказала Катя.

– Я и сам не знал, – Антон почесал лоб. – Как-то само всплыло в памяти.

– Ну что там, – Денис решил вернуть их к реальности, – мы справились? Пушкин написал все эти свои стихи и поэмы?

– И прозу тоже, – добавил бесстрастный голос Тролля. – Задание выполнено. Значительных изменений в истории не произошло.

– Значительных? – нахмурился Антон. – А незначительные, значит, были?

– Конечно, любое вмешательство в прошлое меняет картину настоящего. Как поворот трубки калейдоскопа.

– Так что, эффект бабочки вымысел, что ли? – удивился Денис.

– Да, эффект бабочки – художественный вымысел, не получивший научного подтверждения. Исчезновение одного живого существа, например, собаки, – Тролль сделал паузу, – не может существенно повлиять на ход истории. Вот если бы кто-то истребил весь вид…

Дружок, который с любопытством исследовал новое место, громко гавкнул на лицо на экране.

– Сидеть! – скомандовал Тролль, и Дружок послушно сел. – Что ж, если он не будет грызть мебель и провода, то можно зачислить собаку в штат. Но учтите, что выгуливать его я не буду.

Все рассмеялись, они уже привыкли к попыткам Тролля шутить.

– А скоро мы приедем в наше время? – спросила Катя.

– Мы почти на месте. Можете переодеваться в свою одежду.

Вскоре они стояли перед панелью управления.

– Поздравляю с выполнением первого задания! – отчеканил Тролль. – Я проверил пространственно-временной континуум и не обнаружил существенных флуктуаций. Всё в пределах нормы.

– Первое задание? – спросил Денис. – То есть ты предполагаешь, что оно не последнее?

– Конечно, хроноаномалии случаются довольно часто. Надеюсь, мы с вами составим крепкую команду.

– Подожди, нам надо посоветоваться, это очень важный вопрос.

Троица отошла подальше и сблизила головы.

– Мы что, снова впишемся в такое же дело? – спросил Антон.

– А ты что, боишься? – Катя ткнула его в бок локтем.

– Сама ты боишься. Но мне до сих пор не очень верится, что мы были в прошлом, и даже кажется, что всё это нам приснилось.

– Ага, коллективная галлюцинация, – поддержал его Денис с усмешкой.

– А вот это что тогда? – Каты протянула телефон.

На экране друзья улыбались в камеру, обнимая удивленную Лушку.

– Ты единственный человек, у которого есть фотография его пра-пра-прабабушки. А ещё ругались, что я телефон с собой взяла. Вон сколько раритетных фоток!

– И кто поверит, что они настоящие, а не фотошоп?

– Кто?.. Вы. Будем с вами смотреть и ностальгировать.

Антон усмехнулся.

– Честное слово, это было круто! Я бы ещё куда-то слетал, или как правильно сказать – съездил?

Молча согласившись, все трое вернулись к панели управления.

– Мы подумали и решили, что готовы ещё кого-нибудь спасти, – от лица всех объявила Катя.

– Не сомневался в вашем решении, – лицо Тролля на мониторе качнулось. – На сегодня вы свободны. Брелоки оставьте себе, через них я буду поддерживать с вами связь. Но я вижу, у вас есть ещё вопросы.

– Да! – Антон, как в школе, поднял руку. – Ты случайно не знаешь, что стало с Лушей?

Лицо Тролля оставалось неподвижным, он закрыл и открыл глаза, и снова закрыл, и открыл.

– Проанализировав всю имеющуюся в сети информацию, сделав запрос в архивные базы… – глаза Тролля вспыхнули зелёным, – я выяснил следующее. Лукерья Макаровна родилась в 1806 году в деревне Волковка, в 1826 году вышла замуж за отставного унтер-офицера Хромова, в дальнейшем стала владелицей модного дамского салона в Санкт-Петербурге. Её старший сын, Антон Никитович Хромов, стал офицером, принимал участие в Крымской войне 1854–56 годов. Имел награды. Имя Антон всегда давали в их роду старшему сыну, – из щели под панелью выполз лист бумаги. – Держите распечатку данных.

Антон выхватил бумагу и быстро пробежал её глазами.

– Представляете, у меня теперь есть своё родовое дерево. Я как-то не придавал значения тому, что у меня в семье много портных и тех, кто как-то с шитьём связан. Или я это только сейчас вспомнил, вернее, узнал, потому что раньше их не было? – он потёр лоб.

– Луша, наверное, всё же стала бы портнихой, раз так мечтала, просто её жизнь сложилась бы не столь удачно, – предположила Катя.

– Видимо, это и есть те несущественные изменения временного континуума в судьбе семьи Хромовых – решил Денис. – Так, Тролль?

– Именно так, – подтвердил ИИ, и тут они впервые увидели на его графическом изображении улыбку. – Надеюсь, что впереди нас ждут не менее эффективно проведённые операции.

Двери распахнулись, явно показывая, что им пора покинуть ТР–13.

На улице светило солнце, переулок по-прежнему был пуст. Когда они вышли, сзади раздался пыхтящий звук, на мгновение их окутал туман, и всё исчезло: и туман, и трамвай.

Антон смотрел на лист бумаги в руке. Если бы не он, да не голубой брелок на цепочке под рубашкой, можно было бы решить, что ничего не было. Судя по лицам друзей, они испытывали те же чувства. Правда, перед ними носился Дружок, радостный и вполне настоящий пёс из прошлого.

Катя взглянула на экран телефона. Тролль не обманул: часы показывали то же время, что было, когда они впервые вошли внутрь трамвая.

– Пожалуй, я теперь на историка хочу учиться, – сказала Катя, – а то стыдно, мы же ничего не знаем о том, как раньше люди жили.

– А я на физика, – сказал Денис. – Не могу понять, как эта штуковина работает, – он вытащил брелок и пристально его разглядывал. – Но я разберусь. Если один человек что-то сделал, другой вполне может повторить, так ведь?

– А как же твоё хобби? – Катя ткнула его в плечо. – С тебя торт по случаю первого выполненного задания.

Троица удалялась по переулку, а за их спинами, мерцая, исчезали блестящие рельсы.