Эмили окликнула его, даже не задумавшись, как неловко будет ошибиться или – что еще хуже – угадать и в очередной раз предстать перед Кайлом вечно плачущей девой в беде. Ей просто нужен был он, его молчаливая уверенность, твердость духа, спокойствие. Сердце застучало быстрее, ноги сами собой ускорили ход.

Он удивленно замер и медленно повернулся.

– Эмили?

Под его изучающим взглядом она смутилась и перешла на шаг.

– Привет.

– Как ты здесь оказалась? – От него явно не укрылся ее растрепанный вид и отсутствие телефона и сумочки.

Эмили фыркнула, поправляя волосы.

– Ты будешь смеяться, но… Я… сбежала со свидания. Да, вот так вот. Не опять, а снова.

Темная бровь иронично выгнулась.

– Знаешь, второй раз встретиться, когда ты ушла от парня без вещей – это уже даже немного подозрительно.

– Подозреваешь, что я специально все бросаю, когда ты оказываешься поблизости?

– Подозреваю, что с тем парнем что-то не так. А ты специально все бросаешь ради меня?

– Нет. – Эмили сама удивилась легкому сожалению, промелькнувшему в ее голосе. Рядом с Кайлом ей изумительным образом становилось легче. И ссора с Саймоном уже не казалась трагедией – скорее, нелепой историей, больше похожей на шутку.

Кайл вновь посмотрел на Эмили, уже без прежней насмешки.

– Так что случилось?

– Саймон повез меня на свидание. Но, несмотря на все мои старания, я просто физически не могу вынести его общество дольше пары часов. Такое ощущение, будто тело говорит мне, что Саймон совершенно не мой человек. Даже не просто говорит – кричит.

Что-то яростное мелькнуло в темных глазах Кайла. Но его голос прозвучал ровно.

– Вполне возможно.

– Лиз говорит, я себя накручиваю, – вздохнула Эмили.

– Не могу сказать, что Уэйд отличается особой чувствительностью к таким вещам.

– Да, Лиз во многом совершенно непрошибаемая. Я даже завидую… Кстати, а ты-то как здесь оказался? Неужели тоже сбежал со свидания?

– Разве что с поставщиком, – хмыкнул Кайл. – Но зато не забыл ни вещи, ни ключи от машины.

Он продемонстрировал ей автомобильный брелок с эмблемой в виде головы барана. Эмили фыркнула.

«Вот и с чего Капитан взяла, что Кайл не умеет шутить? У него это отлично получается».

– Я закупаю в Александрии многие необходимые вещи для фермы и лошадей. – Кайл поудобнее перехватил коробку и кивнул на вывеску магазина, где красовалось изображение коня. – Хозяева этого места, семья Миллеров, – бывшие жокеи. Они всем сердцем любят лошадей, у них нет подделок и фальшивок.

– Интересно.

Они прошли полквартала до автомобильной парковки, прежде чем остановились у пикапа.

Кайл повернулся к Эмили.

– Тебя подвезти?

– Да, – выпалила она поспешно. И, смутившись, добавила. – Спасибо. Это было бы очень кстати.

Он кивнул.

– Тогда садись. Заедем за твоими вещами.

К его удивлению, Эмили отчаянно замотала головой.

– Нет. Я туда не вернусь. Саймон от меня не отвяжется. Будет без конца напоминать, как я опозорила его, сбежав посреди свидания. Не хочу его видеть. Не сегодня.

– Хорошо. Тогда подожди здесь. Я сам все сделаю.

– Нет. – Она вцепилась в дверь, умоляюще глядя на Кайла через капот пикапа. – Пожалуйста. Не оставляй меня одну. Я…

Но прежде чем Эмили успела придумать хоть одно адекватное объяснение, Кайл просто кивнул, не задавая лишних вопросов.

– Хорошо. Попрошу мальчишку Миллеров сбегать за твоей сумкой. Где ты ее оставила?

– В «Мареско». На винодельне.

– Ясно. Что ж, на это уйдет какое-то время. Ты не торопишься?

– Нет, – улыбнулась Эмили. От того, насколько быстро Кайл, немногословный, но деятельный, вызвался решить ее проблемы, на душе стало спокойнее.

– Вот и отлично. Хочу показать тебе одно место.

* * *

Местом, которое Кайл выбрал для того, чтобы провести вечер, оказался городской парк, выходящий к озеру. Народу на набережной было много, но не настолько, чтобы это вызывало у Эмили беспокойство. Из кафе доносилась негромкая музыка, у воды играли дети. К расположенной неподалеку бейсбольной площадке съезжались машины – родители привезли учеников средней школы на тренировку. Над макушками деревьев у дальнего берега торчали два железных крыла со шлема Большого Оле. Первый викинг Миннесоты охранял велосипедную трассу, проложенную через самые красивые места штата.

Эмили, Тиффани и Лиз несколько раз тоже бывали здесь. Любовались озерами, фотографировались с Большим Оле, лакомились хот-догами в придорожной закусочной…

На мысли о еде, подкрепленные запахами с набережной, желудок отозвался громким голодным урчанием. Услышавший это Кайл только фыркнул. Эмили и самой стало смешно.

– Вот такое вот получилось свидание. Приехала в ресторан, чтобы попробовать расхваленного судака в сицилийском соусе, и сбежала оттуда голодной.

– Могу это исправить, – запросто предложил Кайл.

Они остановились у ближайшей палатки с хот-догами. Кайл чуть посторонился, галантно открывая ей обзор на деревянную табличку с ценами и сделанными от руки рисунками ингредиентов.

– Ваше меню, мисс. Как видите, тут представлена кухня со всех уголков мира. Хот-дог с кетчупом и горчицей – нестареющая американская классика. Пикантный хот-дог с маринованными огурчиками – привет из Мексики. Есть хот-дог с майонезом – это, наверное, что-то французское. И, конечно, необычная новинка сезона – хот-дог с сыром. Сегодня за грилем специально для вас лучший повар Миннесоты.

Эмили рассмеялась. Усатый продавец тоже оценил шутку, одобрительно показав Кайлу большой палец.

– Уже выбрали?

– Пусть будет классический, – решила Эмили.

– Два, – добавил Кайл. – И порцию картофеля фри.

Не прошло и пяти минут, как заказ был готов. Забрав пакет, Кайл отвел Эмили к «их столику», которым послужила отвоеванная у голубей и одинокой, но агрессивной вороны парковая скамейка. Хот-доги оказались вкусными, картошка – хрустящей. Эмили даже не понимала, насколько сильно проголодалась, пока не сделала первый укус.

– Ммм. Пальчики оближешь. Ты был прав, это действительно самые вкусные хот-доги во всей Миннесоте.

– Не судак в сицилийском соусе, конечно. Но если вспомнить, что горчицу придумали в Древнем Риме, можно считать, что что-то итальянское в нашем ужине все-таки есть.

Эмили фыркнула.

– Знаешь, такие ужины нравятся мне больше любых походов в ресторан. Это как-то… душевнее, что ли. Проще. Наверное, в глубине души я все-таки простая девчонка из пригорода Чикаго, а не какая-то там богемная жительница Нью-Йорка, как кажется Саймону.

– Знаю, – только и ответил Кайл.

Расправившись с картофелем и хот-догами, они немного прогулялись вдоль набережной. Постояли около уличного художника, который рисовал мелом огромного кита, «плывущего» по плиткам тротуара. Кайл молча опустил монету в его шляпу. Эмили заметила, как его взгляд задержался на синих волнах меловой воды.

«Напоминали ли они ему о давней трагедии? Или же Кайл, как и она, просто любовался чужой работой?»

Чуть дальше на бейсбольной площадке начался матч, и по восторженным крикам болельщиков можно было легко сосчитать количество удачных ударов. Эмили потянула Кайла к полю – ей захотелось посмотреть на игру, – но в кармане его куртки, как назло, пикнул телефон.

– Это парнишка Миллеров, – бросив взгляд на экран, сообщил Кайл. – Твои вещи у него.

Эмили тихо вздохнула. Вечер был хорош, но, кажется, настало время возвращаться.

И в этот момент на аллее, освещенной закатным солнцем, вспыхнули фонари. Цепочка огней пробежала от набережной до улицы, словно освещая им путь.

«Как в кино», – подумалось Эмили.

Она не произнесла этого вслух, но Кайл, словно откликаясь на невысказанное желание, замедлился, растягивая последние минуты их тихой прогулки.

* * *

Когда пикап остановился на подъездной дорожке дома Бренды, уже почти стемнело. Окна на первом этаже не горели – видимо, тетя уже отправилась спать. Эмили, напротив, чувствовала себя слишком бодрой. И совершенно не хотела отпускать Кайла, рядом с которым было так спокойно и хорошо.

– Посидим на веранде? – с затаенной надеждой предложила она, не торопясь открывать дверь. – Сегодня приятный вечер.

Он не колебался ни секунды.

– Хорошо.

Специально для таких случаев дядя Эван сделал у крыльца удобную крытую площадку, где можно было беспрепятственно любоваться звездами и наслаждаться тишиной гленвудских окраин. Плетеный диван и небольшой столик стояли в окружении цветочных горшков, а в теплые дни тетя иногда выносила гамак, подвешивая его за два потолочных крюка. Сейчас гамака не было, зато на диване лежал теплый плед и несколько разноцветных подушек.

Эмили бросила взгляд на темные окна гостиной и обернулась к Кайлу, застывшему в двух шагах позади.

– Для лимонада, наверное, все же холодновато. Будешь кофе?

Он подошел ближе.

– Тебе помочь?

– Сомневаешься, что я сама могу справиться с джезвой?

– Никогда не видел тебя в деле.

– Вот и проверишь, насколько хорошо у меня получится.

Оставив Кайла устраиваться на веранде, Эмили на цыпочках зашла в дом и двинулась к кухне, не включая свет. Внутри шипучими пузырьками бурлило озорное веселье. Она чувствовала себя девчонкой, пытающейся тайком улизнуть на прогулку с друзьями, не разбудив старших родственников. Все было почти как десять лет назад – спящий дом, темная гостиная, осторожные шаги в обход скрипучих половиц. Разве что сейчас за дверью ждала не Лиз с разношерстной компанией, а…

Свет на кухне зажегся так неожиданно и резко, что Эмили, погруженная в воспоминания, едва подавила позорное желание завизжать и пристыжено броситься в свою комнату. Бежать, впрочем, было поздно – ее давно заметили.

– Ой…

Бренда, стоявшая у выключателя, фыркнула.

– Хотела дождаться тебя на всякий случай. Но задремала, как видишь. Чаю? Расскажешь, как все прошло?

Эмили смущенно потупилась.

– Я ненадолго. Хотела сварить кофе и немного посидеть на веранде. Я… не одна, тетя. Мы там…

– С этим хлыщом?

– Тетя!

– Ну, хорошо, хорошо. С этим душным Саймоном?

– С Кайлом.

Лицо Бренды мгновенно преобразилось. Она заулыбалась, засияла.

– Вот и отлично. Не буду вам мешать. Кухня в твоем распоряжении, дорогая. Но запомни, утром ты от меня так просто не отвертишься. Не отстану, пока не выспрошу, как это ты умудрилась уехать в ресторан с одним, а вернуться с другим и в таком прекрасном настроении. А то я уже была готова ко всему…

В подтверждение своих слов тетя потянулась к стулу, поднимая лежавшие там большие садовые ножницы, и несколько раз грозно щелкнула.

– Если узнаю, что этот хлыщ опять что-то тебе сделал… Ух, я ему задам!

– Тетя!

– А что тетя? – не отреагировала на ее возмущение Бренда. – Небольшой тримминг эго ему бы не помешал.

– Тетя!

– Ладно-ладно, ухожу. Не буду портить тебе настоящее свидание.

Тем не менее, Бренда задержалась. Пока Эмили варила в джезве две порции кофе, тетя выложила на блюдце горку домашнего печенья.

– С корицей. Он такое любит. Ну все, доброй ночи, дорогая.

Наконец за Брендой закрылась дверь хозяйской спальни. Эмили составила на поднос кружки и блюдце и вынесла все на крыльцо. Уже у самой двери ее взгляд зацепился за очередное письмо от «Грей Арт», лежавшее на тумбочке поверх стопки почты. Не слишком понимая, зачем, она прихватила с собой и его.

Увидев печенье, Кайл понимающе усмехнулся.

– Бренда?

– Конечно. Иногда мне кажется, что она видит и знает все на свете.

– Определенно.

Они ненадолго замолчали, наслаждаясь кофе и тихим стрекотом сверчков. Город почти уснул, окна были темны. Кроме уличных фонарей, ничто не разгоняло тьму. А потом… появились светлячки. Крошечные желтые искорки вспыхивали то тут, то там, превращая привычный пейзаж во что-то нереальное, волшебное.

Эмили повернулась к Кайлу, любуясь его четким профилем на фоне темно-синего неба.

– Помнишь?

– Конечно, – вполголоса откликнулся он. – Ты их даже рисовала.

Взгляд Эмили скользнул ниже на большие руки Кайла с заметными полосками шрамов, и что-то затрепетало внутри.

Очередной прилив вдохновения? Или?..

Она торопливо отвернулась, не заметив, что и Кайл смотрел на нее не менее пристально.

– Что это? – Он указал на конверт, торчавший из-под подноса.

Эмили неловко дернула плечом.

– Письмо от нью-йоркской галереи. Они очень настойчивы. Я так и не нашла сил открыть ни одно из них. Зато Саймон не постеснялся сунуть нос.

Кайл неодобрительно нахмурился. Собравшись с духом, Эмили протянула ему письмо.

– Можешь прочитать? Я… боюсь. Обычно все официальные письма вскрывал Джастин и сначала успокаивал меня, что волноваться не о чем. И я подумала…

– Конечно.

Он взял из ее рук конверт и аккуратно разорвал боковую сторону. Эмили задержала дыхание, когда на подставленную ладонь выскользнул тонкий белый лист с бело-синим логотипом в углу. Кайл развернул его, пробежался взглядом по строчкам.

– Волноваться не о чем, – с легкой улыбкой сообщил он. – Хочешь услышать содержание?

Закусив губу, она кивнула.

Кайл откашлялся.

– «Уважаемая Эмили Грин, – очень серьезно проговорил он, подражая официальному тону письма. – Рады сообщить вам, что галерея „Грей Арт“ заинтересована в организации вашей персональной выставки. Ваше творчество и уникальный стиль привлекли наше внимание, и мы уверены, что ваша выставка станет важным событием для нашей галереи и наших посетителей». Дальше?

– Да. Пожалуйста.

– «В связи с этим мы хотели бы предложить вам подготовить концепт, который будет отражать ваши идеи и задумки. Пожалуйста, представьте нам его до конца июля обратным письмом на указанный адрес, чтобы мы могли обсудить детали и согласовать все условия. Будем рады сотрудничеству и надеемся на создание яркого и запоминающегося мероприятия. Если у вас возникнут вопросы или потребуется дополнительная информация, не стесняйтесь обращаться к нам». – Он отложил письмо. – По-моему, это отличная новость. Хочешь поучаствовать?

Эмили вздохнула.

– Не уверена… Это действительно хорошая возможность, но я очень давно полноценно не рисовала. Сейчас только начинаю разрисовываться. Даже не знаю, что я могу им предложить. Да и Саймон говорит, что мои работы выглядят вторично.

– Не думаю, что его мнение стоит принимать в расчет. У тебя прекрасные пейзажи.

– Да… – В ее голосе мелькнула горечь. – Светлые, пасторальные. Были. Но сейчас я уже не та Эмили, которая их рисовала. И в картинах чувствуется какая-то смутная фальшь. Я изменилась, понимаешь…

– Понимаю.

На несколько секунд между ними повисла тишина. Кайл терпеливо молчал. Эмили вертела в руках кружку.

– О чем ты хочешь говорить сейчас? В своих работах?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, буквально сбив Эмили с толку. Она не сразу нашлась, что ответить.

– Не знаю. Все так запутано. А вдруг мне теперь просто нечего сказать?

– Не думаю. Скорее наоборот – в тебе слишком много всего. Посмотри… – Он указал на светящиеся искорки в саду Бренды. – Днем они лишь неприметные жучки. А во тьме их внутренний свет раскрывается в полной мере. Так и ты со своими картинами. Светишься. Поверь, все, что ты ищешь, уже есть внутри.

Она повернулась к нему, пытаясь подобрать аргументы – логичные, правильные – почему не могла больше рисовать так, как нужно для выставочного концепта. Но встретилась взглядом с Кайлом – и все слова враз вылетели из головы. Она буквально тонула в его глазах, как в озерных омутах. Закружилась голова, сердце забилось чаще. И судя по тому, что и Кайл тоже замер, не находя слов…

Ох…

Она сама не поняла, кто первым разорвал зрительный контакт. Рука Эмили, уже потянувшаяся к его лицу, безвольно упала на колени. Кайл отстранился и выпрямился. Стукнула о стол пустая кружка.

– Я, пожалуй, пойду.

– Да… Уже поздно…

Они одновременно поднялись, едва не опрокинув столик. Эмили смущенно потупилась. Кайл усмехнулся.

– И все-таки, – уже на ступеньках произнес он. – Подумай над предложением галереи. Ты можешь больше, чем ты думаешь, Эмили Грин, и тебе точно есть что сказать. Главное, не сомневайся в себе.

– Спасибо, – откликнулась Эмили тихо. – За вечер, за хот-доги, за письмо. За все.

– Доброй ночи.

Улыбнувшись, Кайл ушел, растворившись во тьме со светлячками.

* * *

Сначала в черноте ее сна появились светлые точки. Словно светлячки, они то вспыхивали, то гасли, мерцая под веками. С каждой секундой их становилось все больше, больше, больше, пока наконец все пространство не оказалось поглощено ярким желтым светом.

Эмили открыла глаза. Она была одна в залитой солнцем нью-йоркской спальне, куда они с Джастином уже год не могли купить нормальные шторы. В углу стоял мольберт с незаконченным пейзажем. На спинке кресла висело серебристое платье, в котором она блистала на банкете в честь своей первой выставки. Правая сторона постели была примята, от подушки исходил тонкий аромат сандала и кедра.

Сердце болезненно сжалось.

Джастин…

Откликаясь на ее мысли, из кухни послышался шорох.

Джастин!

Одним рывком она выскочила из кровати и распахнула дверь. Как раз вовремя – Джастин уже стоял на пороге, протянув руку за курткой.

– Эми. – Он взъерошил волосы, бросая чуточку нервные взгляды на накрытый кухонный стол. – Не знал, что ты уже встала. Хотел устроить тебе романтический завтрак, испек блинчиков, а потом понял, что забыл голубику. Я помню, это твои любимые ягоды…

– Нет! – закричала она, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди. – Нет, Джастин, нет!

Он выглядел сбитым с толку.

– М? Да я всего на пять минут, ты даже заметить не успеешь. Или что? Разонравилась голубика?

– Нет-нет, – сбивчиво зачастила Эмили. Она готова была сказать что угодно, лишь бы Джастин оставался на месте, а не спешил навстречу собственной смерти. – Очень нравится. Но мы можем обойтись и без нее. Я просто хочу, чтобы ты остался. Пожалуйста.

Оглядев ее, встрепанную и тяжело дышащую, с головы до ног, Джастин рассмеялся.

– Хорошо-хорошо. – Он убрал руку от куртки. – Не волнуйся так. Что, дурной сон приснился?

– Не то слово, – призналась она честно. От облегчения хотелось расплакаться. – Не то слово.

Из-за входной двери донеслось треньканье лифта, который миссис Блэк вызвала на свой этаж. Двери открылись и закрылись, кабина с натужным скрежетом поехала вниз.

Эмили рвано выдохнула.

Все позади.

А потом они пили кофе с блинчиками на светлой нью-йоркской кухне. Солнечные лучи играли на гранях помолвочного кольца, разбрасывая по стенам и потолку яркие блики. Джастин сидел напротив, глаза его сияли ярче бриллианта. И все было идеально хорошо, ровно так, как и должно было быть.

Неужели эти полтора года бесконечного черного горя оказались всего лишь дурным сном? Авария, переезд, Гленвуд. Кайл…

– Джастин, – спросила Эмили тихо, не в силах отвести взгляд от его лица. – Ты правда хочешь провести со мной жизнь?

– Я готов провести с тобой вечность. Но…

Потянувшись через стол, он накрыл ее ладонь своей. Эмили вздрогнула. Пальцы, коснувшиеся ее кожи, были ледяными. Да и сам Джастин…

Подняв взгляд, она увидела, как фигура мужчины напротив нее начала выцветать. А вместе с ним и комната, завтрак, солнце, сиявшее за окном.

Нет…

Нет, нет, нет!

В отчаянном порыве она вцепилась в его сереющую ладонь, надеясь хоть так удержать его рядом.

– Пожалуйста… Пожалуйста, не уходи! Прошу…

– Но ты же сама уходишь от меня, – печально улыбнулся исчезающий призрак. – Ты сама хочешь, чтобы я отпустил тебя навсегда.

– Нет! – Комната растворялась, превращаясь в ничто. – Нет, нет, пожалуйста…

Но умолять было некого. Джастин пропал, а вместе с ним и последняя искра света.

* * *

Эмили проснулась в слезах – с тяжелой головой, ноющей болью в груди и полным непониманием, как жить дальше. Она хотела бы уснуть и никогда не просыпаться, если там, в грезах, она вновь сможет увидеть Джастина.

«Это ли не магия, на которую способно только воображение художника – стереть трагедию, как будто ее и не было?»

И вместе с тем…

«Ты же сама уходишь от меня…»

– Нет, – хрипло ответила она пустоте. – Ты не прав. Я не хочу отпускать тебя. Я не готова. Не готова!

Пустота отозвалась тихим смехом.

«Сама… Сама…»

Она замотала головой, натянув по грудь одеяло. Картины смотрели на нее из углов немым укором. Яркие, светлые, они словно осуждали Эмили за попытку жить дальше без Джастина. За прочтенные письма от «Грей Арт», за мысли о концепте новой выставки, которая никогда не состоялась бы, если бы агентство Лейка не выбило для нее ту самую первую сольную выставку в Сохо.

«Ты можешь больше, чем ты думаешь».

Нет.

Кайл ошибся.

Ничего она не могла.

Только плакать и рисовать черноту, непроглядную, как тьма за окном.

Эмили встала, чтобы отвернуть картины к стенке. Видеть их сейчас, не ощущая вины перед Джастином, было невыносимо.

И тогда она заметила светлячков.

Белые точки на черном холсте окна мерцали, словно пытаясь что-то сказать без слов. Эмили не понимала этих знаков. Но почему-то от мысли о том, что и во тьме возможна капелька света, ей стало чуточку легче.