Дело было в Юрьевецком узде, в деревне Камешки; жила старая девка Арина Трофимовна, по прозванью Коряга, жила она от родных особо, в келье. Пошла она раз в баню: разделась в предбаннике да позабыла снять с шеи крест, так в кресте и в баню вошла. Вымылась. Хотела на полок залезть попариться, да увидела на себе крест и начала его снимать; снимавши, нечаянно уронила крест в колоду с холодной водой и запустила руки в колоду, чтобы крест достать. И как она руки опустила в воду, и представилось, что она будто не в бане, а у себя на усадьбе, и с ней две подружки: одна из деревни Одежкиной, беснущая Катюша Булыга, а другая – своей деревни, чернонемощная Прасковья Ефимова. И вот Коряге представляется, что будто она с подругами круг завела; Арина запела песню:
Эх, гулял молодец,
Тихий легкий перевоз.
Спели одну-две песни, подруги стали ее звать по ягоды в лес. Только пришли на бор, подруги и выбились из глаз Коряги. Она крикнула, аукнулась, никто не откликнулся. Арина походила-походила, ягод не видать, и с горя запела новую песню:
Уж я ягод не набрала,
Лишь подружек потеряла.
Эх, гулял молодец,
Тихий легкий перевоз.
Бани у нас на берегу пруда стояли, сноха Коряги, Агафья, в этот час белье мыла, услыхала голос золовки. Побежала, заглянула в баню: Арина сидит в корыте нагая, вся растрепанная и так-то закатывает песни.
– Золовушка, родимая, – начала Агафья, – что ты? В бане и песни поешь? Христос с тобой.
А та еще веселее разделывает – голос звонкий, так и разливается. Сноха кинулась на деревню, сказала своему мужу, вдвоем побежали к бане. Арина, знай, заксипывает. Вытащили ее из корыта, вывели, одели. Ничего, опять стала девка как следует.
А другой случай был в деревне Кожуховой, Солигалицкого уезда. Замужняя женщина Акулина Григорьева пошла мыться в баню. Перед этим она только что с работы управилась; разделась, сняла крест, и вдруг ей что-то занездоровилось. Она легла посередь бани на полу и лежит. Жара, духота в бане-то. Акулина расплела косы, вся растрепалась и начала мыться в корыте. Погодя выставила оконце, сама по грудь высунулась на волю и кричит во весь голос:
– Лимон, а Лимон? Пойдем по грибы.
С краю деревни услышали голос. Что такое?
– Лимон, пойдем по грибы?
Побежали к бане узнать, кто по грибы Лимона зовет. А уж Акулина песню заиграла: сидит на лавке и унылым голосом выводит:
– Эх, ты, Ваня, разудала голова.
Поет и сама плачет. Насилу утишилась, взглянула на добрых людей и закрестилась:
– Господи Иисусе Христе, в бане и песни играю.
Обошлось. Только это с ней и после бывало, да и не с одной Акулиной, а со многими банные озоруют.
Любят баловать и «овинные», особенно если хозяева позабывают именины их справить.