В пронизанную зловещей атмосферой Башню гордости начали стекаться бэры. В отличие от дня назначения, сейчас всех сковала напряженная тишина, и лица собравшихся были мрачны и серьезны. Дважды открывшаяся за один год Башня гордости – событие крайне редкое, особенно если речь шла не о церемонии назначения или выхода на пенсию. Но сегодня по неизвестной причине башня сама распахнула свои двери и безмолвно впускала встревоженных бэров.

Когда все собрались, на возвышение перед ними поднялся Точжон. Напротив него жались друг к дружке трое учеников: Айша, Теодор и Корделия, а около них полукругом стояли другие хранители.

– Сегодня мы вершим суд над этими юными бэрами, – начал Точжон. – Айша, Теодор и Корделия нарушили клятву хранителя и вмешались в человеческую историю. Я, смотритель Мэнитейла, собрал вас здесь, чтобы, согласно строгим законам библиотеки, вынести справедливое решение.

Он достал из-за пазухи свиток и положил его на кафедру. На пергаменте был изображен роскошный золотой дракон – свидетельство его ценности и власти. Несколько раз постучав по округлому нефритовому навершию свитка, Точжон заставил его развернуться. Атмосфера была настолько напряженной, что даже шелест свитка прозвучал как гром. Развернутый свиток недовольно забормотал:

– Эх, опять что-то натворили? Кто на этот раз? Какой уровень хранителей?

– Речь идет о хранителях третьего уровня. Советую работать добросовестно, если не хочешь снова оказаться запертым в архиве, – предостерег Точжон.

Свиток задрожал от страха.

– Ну и мерзавцы… Как вспомню, как меня в том архиве за запястья приковывали, до сих пор мороз по коже. Все требовали, чтобы я выдавал имена «опасных для империи». Да вся их верхушка и есть главная угроза! Сами понятия не имели, как архивами управлять. Тьфу!

– Так что, если не хочешь туда вернуться, сотрудничай, – спокойно сказал Точжон.

С тяжелым вздохом свиток послушно развернулся в сторону Айши. Он будто пристально разглядывал ее изогнутыми линиями текста.

– Значит, вы герои сегодняшнего суда? Последний бэр, что обращался ко мне, был влюблен в человека. А теперь вы, дерзкие дети, посмели вмешаться в человеческую книгу!

От слов свитка Айша и ее друзья понуро опустили головы.

– Если вы ответите верно, у вас будет шанс спастись. Если нет, вас либо выдворят из Мэнитейла, либо навсегда запечатают в книге.

Свиток, извиваясь подобно змее, подполз к Айше. Та осторожно подняла его, когда он замер у ее ног. На белой бумаге появилась ухмыляющаяся мордашка.

– Ты будешь последней. Начнем с Теодора – передай ему.

Услышав, что его выбрали первым, Теодор занервничал, вытер пот с ладоней о рукав и принял свиток.

– Меня создали из слез божества. Я способен задавать любые вопросы и отвечать на все что угодно! Посмотрим, достоин ли ты правильного ответа. Хм… Вот! Это будет уместный вопрос. Изначально ведь не человек, а сама книга переворачивала страницы и создавала связи судьбы. Считаешь ли ты, что такие узы тоже заслуживают быть вписанными в книгу?

После вопроса свитка и Айша, и Корделия, и все, кто знал Теодора, вздохнули. Он всегда боялся выбирать. Принятие решений давалось ему с трудом, и вот теперь ему предстоит ответить на вопрос о выборе человека. Но, к удивлению всех, Теодор без тени сомнений начал говорить:

– Да. Записи в книге полностью зависят от ее владельца. То, как она начнется или закончится, какие события будут в нее вписаны – все это решает сам человек. Так что и в книге, меняющей страницы, чтобы создать узы, нет ничего ненормального. И потом… Сказать, что это не нить судьбы, само по себе неверно. Если человек своими руками создал эти истории, значит, они имеют полное право находиться в книге. Какие бы ни были обстоятельства, именно человек определяет содержание книги: ее ритм, развитие, финал.

Свиток на секунду замер, а затем, хлопнув страницами, кивнул.

– Верно! Конечно, грустно, что люди могут делать как добрые, так и злые выборы… но все это их право. Следующий!

Теодор сдержанно, не выказывая ни радости, ни облегчения, передал свиток Корделии. Свиток немного подумал и выбрал для нее подходящий вопрос:

– А теперь ты. В книге, в которую ты вмешалась, ее владелец даже не помнил толком, что сам же написал. Может ли такой человек по-прежнему считаться хозяином своей книги?

Корделия ненадолго задумалась, а затем осторожно начала говорить:

– Да, он все равно остается ее хозяином. Человеческая книга пишется каждый день, построчно. Все, что уже написано, и есть сам человек. Не нужно даже сомневаться, что она – хозяйка книги. Каждая строка, которую Дженна когда-либо написала, составляет ее суть. И те строки, которые она еще напишет, создадут ее будущее. Человек не мог сам читать свою книгу. Поэтому иногда забывал, что уже было в ней написано. Но даже забытые строки не исчезали. И сущность человека можно было описать через все, что он сам о себе написал.

Корделия хотела сказать, что, даже если человек забыл свою историю, она по-прежнему остается частью его природы. Она вспомнила себя в детстве, как боялась, что, подобно своей бабушке, станет забытым персонажем в чужом вымысле. Уже будучи стажером в Мэнитейле, она нередко вела себя эгоистично, опасаясь изгнания из библиотеки. Сейчас же впервые в жизни она сама отвергала ту версию себя, которая верила, что доказать свое существование можно лишь через обладание особыми способностями.

Свиток в ее руках кивнул.

– Хм, верно! Какое же еще условие нужно человеку, чтобы стать хозяином своей истории? Сам факт существования – вот и вся необходимая основа.

Корделия с облегчением вздохнула и передала свиток последней – Айше. В ее взгляде читалась глубокая непоколебимая вера в подругу.

– Так, посмотрим… Да, тебе подойдет этот вопрос! – Свиток задорно встрепенулся. – Ты мне особенно интересна, Айша. Удиви меня! Скажи, почему, по-твоему, Бог наложил проклятие на бэров?

В толпе бэров, следивших за судом, пронесся ропот. По сравнению с вопросами, которые достались Теодору и Корделии, этот казался чересчур простым. И все же Айша не спешила с ответом. Ее молчание только усилило замешательство присутствующих.

– Что же, не может ответить на такую легкотню? И она еще называет себя хранителем?

– Разумеется, проклятие – это кара за грехи, совершенные бэрами.

– Пора отвечать, Айша.

Когда после долгого оцепенения Айша все еще молчала, Точжон, до сих пор терпеливо ждавший, призвал к тишине и мягко напомнил о необходимости ответа. Теодор и Корделия, уже прошедшие испытание, нервно ерзали, будто и сами пытались найти ответ вместе с ней. Их взгляды были прикованы лишь к ее крепко сжатым кулакам.

И наконец в полной тишине Айша заговорила:

– Бог… пожалел нас. Именно по этой причине он не стал карать наших предков сразу же после их преступления, а сделал хранителями – теми, кто оберегает человеческие истории, но не имеет права в них вмешиваться. Теми, кто служит людям, но не может навязать им ни единого выбора. Мы – существа без собственной истории, обреченные защищать истории других. Это должно было научить нас ценить каждую из них. Но я нарушила это. Я вмешалась, вообразив, будто поняла истинную ценность человеческого рассказа. Я ошибалась.

Как только Айша закончила говорить, в зале повисла мертвая тишина. Некоторое время никто не произносил ни слова, пока внезапно не раздался громкий смех свитка, эхом прокатившийся по стенам глухой башни.

– Ха-ха-ха! Верно! О неразумные бэры, не вы, а эти юные хранители сумели постичь подлинный замысел Бога. То, что они сказали, – это то, что ваши предки, еще будучи людьми, не сумели осознать. Когда-то, будучи людьми, бэры покусились на не принадлежащее им. Один – недовольный своей судьбой – обратился к Богу, желая заполучить книги судеб. Другой – соблазненный чужими словами – протянул руку к запретному. Все они не ведали ценности своей собственной истории. И вместо того чтобы обречь их на вечное наказание за этот непростительный грех, Бог сделал их хранителями – чтобы они сами узнали, насколько драгоценна каждая человеческая история. Это было проявлением божественного милосердия к тем, кто не понял даже собственной ценности. Вы дали именно тот ответ, которого я ждал. А теперь пусть сами бэры огласят окончательный приговор.

Свиток неспешно заполз обратно на стол, рядом с которым стоял Точжон, и, свернувшись, вновь погрузился в глубокий сон. Точжон бережно спрятал его в свою мантию, а затем возвысил голос, чтобы озвучить вердикт:

– Трое бэров – Айша, Теодор и Корделия – нарушили клятву хранителя, вмешавшись в человеческие книги. Однако над клятвой стоит слово Божье. И пусть они совершили проступок, но в то же время они нашли ответы на вопросы, что оставил нам сам Бог. Поэтому я объявляю их невиновными. Они те, кто не забыл, что значит быть бэром. Они – наша гордость.

В ту же минуту весь зал поднялся и разразился бурными аплодисментами. Но вдруг одна из рук взметнулась в воздух. Это была Хана, кудрявая стажерка, проходившая вместе с остальными ротацию.

– Айша – дислексик! – громко выкрикнула она. – Она не имеет права быть хранителем вне зависимости от результатов этого суда!

Все взгляды в башне обратились к Айше. Она не стала ничего отрицать, не попыталась защититься, лишь сделала шаг назад, ошеломленная тем, что ее секрет стал достоянием публики. Но убежать ей было некуда: со всех сторон ее окружали бэры, потрясенные и шепчущиеся между собой.

Пока никто не решался вмешаться, Хана с еще большей настойчивостью продолжила ставить под сомнение право Айши быть частью их мира.

– Айша провалила свое первое задание, – закричала Хана. – Прикрываясь идеей справедливости, она – всего лишь третий уровень – осмелилась войти в человеческую книгу, преследуя квеса! Все потому, что у нее дислексия! Она не должна находиться в библиотеке, ее нужно немедленно выгнать! Еще с самого начала у нее не было никаких прав на эту должность!

Однако Точжон даже не дрогнул. Напротив, он мрачно взглянул на Хану и спокойно ответил:

– Значит, ты утверждаешь, что это моя ошибка? Значит, ставишь под сомнение мое решение? Считаешь, что я назначил бэра, у которого «нет права» быть хранителем? Но ведь, чтобы избрать нового бэра, смотритель оценивает все, что с ним связано. Неужели ты думаешь, что я не знал о дислексии Айши?

Когда Айша еще была стажером, ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы дойти до хранителя, чем другим. Подготовка к экзамену занимала у нее вечера и ночи, и она почти каждый день задерживалась в библиотеке допоздна. Не мог же смотритель этого не заметить.

– То есть… – Айша подняла на него взгляд, голос ее дрожал, – вы знали и все равно… назначили меня?

На это Точжон ни холодно, ни тепло – ровно, как всегда – улыбнулся.

– Ну и что с того? Хранитель должен оберегать книги, а не гоняться за тем, чтобы быстрее всех их прочитать. Если кто-то способен выполнять свою работу добросовестно, он достоин быть хранителем. Неважно, кто он.

Из зала начали раздаваться одобрительные голоса:

– Знаешь, он прав…

– Айша ведь всегда выкладывается на все сто. Никто не станет спорить?

За этими словами последовали аплодисменты и радостные возгласы. Айша обернулась на звук. Ее взгляд упал на Теодора, Корделию и других стажеров, с которыми она прошла весь путь. Их поддержка наполнила ее уверенностью. Подобно тому, как она пыталась понять и защитить истории людей, сейчас Айша сделала шаг навстречу собственной.

– Да, Хана права. У меня действительно дислексия. Я часто совершаю ошибки. Я бываю навязчивой и чересчур серьезно отношусь к идее защиты человеческих историй. Я даже нарушила клятву, которую дала на церемонии назначения. Я не оправдываюсь. Но в ходе всего этого я поняла, зачем мы вообще становимся хранителями. И я не остановлюсь. Я продолжу искать ценность в каждой истории. Кто знает, может быть, охраняя человеческие книги, мы, бэры, однажды снова обретем собственную.

Так в ветхой Башне гордости, что веками служила лишь местом церемоний, Айша впервые поделилась с другими хранителями своей истинной гордостью.

Как всегда, зал отправления и прибытия был полон, повсюду сновали бэры и люди. Слышались гомон, голос, объявляющий номера, и тоненькие голоса потерявшихся детей, искавших взглядом хранителей.

– Фух…

Айша глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и аккуратно расправила безупречно выглаженную форму. Ее сердце билось быстро, как в первый рабочий день. Она положила руку на грудь, стараясь успокоить грохот в ней, и тут пальцы нащупали в кармане серебряную закладку, которую она с гордостью носила с собой. И, как ни странно, волнение утихло.

Сегодня был ее первый день как полноценного хранителя третьего уровня, не стажера. Новый путь Айши начинался.

Следующими по очереди шли Корделия и Теодор. Пока Корделия проходила пограничную службу, Теодор подошел к Айше и слегка толкнул ее плечом:

– Слушай… давно ведь не выезжали. Не нервничаешь?

– Ни капельки! – Айша улыбнулась так ярко, как никогда раньше.

Вскоре к ним присоединилась и Корделия. Трое бэров переглянулись и не сговариваясь одновременно шагнули в сияющий портал. Они уходили туда, где живут человеческие истории, – навстречу новым, еще не написанным рассказам.

Вспыхнул свет – и они покинули Мэнитейл.