* * * * *

ВИНС ЖДЁТ НАС ЗА НАШИМ ОБЫЧНЫМ СТОЛИКОМ, когда мы приходим в «Чарли». Он смотрит по большому экрану межлиговую игру «Метс» — «Янкиз», и первое, что я делаю, — смотрю на счёт, который будет верным предсказателем его настроения. Винс — заядлый фанат «Метс», но «Янкиз» впереди 5:1. Может стать некрасиво.

По крайней мере, пока Винсу нечего сказать, потому что у него во рту застрял гамбургер. У всех нас — Лори, Пита, Винса, меня — разные причины, почему «Чарли» наш любимый ресторан. Причина Винса в том, что когда он заказывает гамбургер, они не предполагают, что он хочет его с сыром. В других ресторанах начинают с чизбургера, и это то, что вы получаете, если специально не попросите убрать сыр. Винс говорит, что исторический статус-кво в Америке — это просто гамбургер, без сыра, и он возмущён тем, что «сырное лобби», как он их называет, захватило власть. Винсу нужна серьёзная терапия.

Я представляю Адама Винсу и объясняю присутствие Адама. Винс, без сомнения, предвкушая своё изображение в фильме, демонстрирует очаровательную сторону своей личности, что в его случае означает устранение большей части кряхтения и сплёвывания. После того как мы покончили с любезностями и заказом еды и пива, я пытаюсь перейти к сути дела. Лори ждёт меня дома, и это куда более привлекательная перспектива, чем этот мальчишник.

— Итак, расскажи мне о Шиллинге, — говорю я.

Как по команде, Адам достаёт свой блокнот и ручку, заставляя Винса бросить на меня настороженный взгляд.

— Всё в порядке, — говорю я. — Он связан клятвой о неразглашении.

Винс кивает, хотя, кажется, не убеждён.

— Ты надул меня, отдав эту историю о Кинтане.

— Мы уже проходили это, — говорю я. — Я извинился. Я умолял о прощении.

Он усмехается.

— Всё это было дерьмом.

У меня есть преимущество: я знаю, что Винс не может долго на меня злиться. В прошлом году я защищал его сына Дэниела по другому громкому делу. Дэниела обвиняли в серийных убийствах женщин, тогда как на самом деле настоящий убийца связывался с ним и предоставлял информацию, которая в конце концов должна была его подставить. Я добился оправдания, хотя Дэниел впоследствии был убит настоящим убийцей. В процессе я узнал некоторые секреты о Дэниеле, которые могли бы ужасно ранить Винса, если бы когда-нибудь стали достоянием гласности. В целом, этот эпизод принёс мне «очки дружбы» с Винсом, которые никогда не могут быть стёрты.

Винс наконец переходит к тому, что хочет мне сказать.

— У меня есть кое-что на твоего парня. Взамен я хочу быть твоим контактным лицом со СМИ до тех пор, пока всё не закончится. Если тебе нужно будет подкинуть историю, я буду твоим садовником.

— А если то, что у тебя есть, нехорошо? А если я уже это знаю?

— Тогда сделка отменяется, — говорит он, что одновременно удивляет и беспокоит меня, поскольку он уверен, что его плохие новости значительны.

— Ладно, — говорю я, как раз когда официантка приносит наше пиво.

— Шесть лет назад Шиллинг был замешан в другом убийстве из огнестрельного оружия.

Адам реагирует, чуть не поперхнувшись пивом.

— Расскажи мне об этом, — говорю я Винсу, хотя и боялся этого услышать.

— Он поехал на охоту с приятелями в городок под названием Хеммингс, примерно в двух часах от Милуоки. Один из компании был застрелен.

— Кем? — спрашиваю я.

— Не смогли ни на кого указать… в конце концов классифицировали как несчастный случай. Но есть люди, которые считают, что Шиллинг был замешан. Он поссорился с убитым за час до происшествия.

Если эта новость такова, как описывает Винс, я инстинктивно знаю три вещи. Первая: это нехорошо. Вторая: это выплывет наружу, опубликует Винс историю или нет. И третья: когда это выплывет, это вызовет медийный пожар, что ещё больше испортит настрой потенциальных присяжных.

— Можешь дать подробности? Имена, места…

Винс достаёт из кармана пальто листок бумаги и протягивает мне.

— У тебя есть три дня, чтобы выяснить всё, что сможешь, прежде чем дерьмо попадёт на вентилятор.

Для меня очень важно заняться этим, пока весь мир не охотится за той же информацией, что и я.

— Три дня? Да ладно, Винс, ты можешь сделать лучше.

Он качает головой.

— Нет. Я выпускаю это в понедельник. Кто-то может опередить меня прямо сейчас.

Я проглатываю свой гамбургер и пиво и еду домой, оставляя Адама тусоваться с Винсом. Это будет столкновение титанов: неотразимый оптимизм Адама против непоколебимой ворчливости Винса. Адам, возможно, не в своей тарелке. Могу поспорить, что через час Винс заставит его писать «Историю Винса Сандерса».

Лори ждёт меня, когда я прихожу домой, и я горю желанием поговорить с ней об информации, которую дал мне Винс. Лори, оказывается, хочет заняться сексом. Я взвешиваю свои варианты, размышляя, говорить или заняться сексом, пока срываю с себя одежду. Затем, поскольку мне неудобно разговаривать голым, я решаю заняться сексом.

После того как мы закончили, я решаю лечь спать, а не говорить, но у Лори снова другие планы.

— Ты сказал, что хочешь кое-что со мной обсудить, — говорит она.

Я киваю и рассказываю о стрельбе в Висконсине.

— Хочешь, я съезжу туда, чтобы проверить это? — спрашивает она.

Меня подбрасывает на кровати от осознания того, что Хеммингс должен быть довольно близко к Финдли, её родному городу и возможному месту будущей работы.

— Нет, — говорю я. — Ты нужна мне здесь. У меня сейчас меньше всего дел, так что поехать должен я.

Лори не спорит со мной, признавая, что она действительно занята, и добавляя, что Висконсин, вероятно, будет временным убежищем от опасности со стороны Кинтаны, на случай, если Морено не удалось его успешно отозвать.

Она не пытается меня отговорить и не упоминает о близости к Финдли. Мне приходит в голову, что, возможно, я должен съездить в Финдли и сам проверить это место, может быть, лично поймать этого неудачника Сэнди Уолша на чём-то грязном. Сомневаюсь, что у меня будет время, но мысль достаточно приятная и интригующая, чтобы позволить мне заснуть с улыбкой на лице.

На следующее утро я прихожу в офис раньше Эдны, что не является новостью. Я решаю выйти в интернет и самому забронировать поездку в Висконсин, чтобы вылететь сегодня ближе к вечеру.

Я полный компьютерный некомпетентный, и каждый раз, когда я пытаюсь что-то сделать, передо мной выскакивает какая-нибудь реклама. У меня уходит сорок пять минут, но я наконец справляюсь. Прямо перед тем, как я заканчиваю, мне невероятно везёт. На экране появляется сообщение: если верхняя полоса мигает, я победитель. И она мигает! Я не был в сети несколько недель, и вот я — избранный. Это одновременно волнующе и смиряюще, настолько, что я забываю нажать на полосу, чтобы увидеть, что я выиграл.

Адам заходит с просьбой поехать со мной, и я соглашаюсь, в основном потому, что не могу придумать веской причины отказать. Студия оплатит его билет, он звонит в их отдел путешествий и через тридцать секунд уже заказан и готов к вылету. Конечно, он упустил мигающую полосу и невероятный выигрыш.

Я назначил встречу с Кевином и Лори на десять утра, чтобы оценить, на какой стадии мы находимся в подготовке к процессу. Кевин встречался с различными членами «Джайентс», что иронично, потому что Кевин так мало знает о футболе и спорте в целом, что я мог бы сказать ему, что Кенни играет в шорт-стопа, и он бы мне поверил.

Товарищи Кенни по команде единодушно поддерживают его, все заявляют, что уверены, что Кенни не мог быть виновен в таком преступлении. Не зная, что я уже говорил с Бобби Поллардом, парализованным тренером, который является одним из лучших друзей Кенни, Кевин тоже сделал это, и его особенно впечатляют проявления лояльности Бобби. Он также, как и я, впечатлён тем, что Кенни позаботился о том, чтобы его друг остался при работе.

Лори и Маркус добились значительного прогресса в подкреплении нашего утверждения о том, что Престон был замешан в наркотиках как продавец и как потребитель. Их информация дополняется тем, что Сэм Уиллис выяснил о финансах Престона. Это помогает, особенно потому, что нам больше почти не на что опереться. Улики против Кенни, хотя и косвенные, очень убедительны, и у нас почти нет ничего, чтобы их опровергнуть.

С положительной стороны, мы не обнаружили ничего поразительного или необычного в отношениях между Кенни и Престоном. Конечно, нет очевидного мотива, по крайней мере, мы его не видим. Это не означает, что Кенни невиновен; убийство могло быть результатом внезапной ссоры или необдуманного поступка, совершённого в тумане наркотиков.

Наша встреча заканчивается рано, потому что мне нужно в аэропорт. Я опаздываю и успеваю поцеловать только одного из них на прощание, поэтому выбираю Лори, а не Кевина. Это трудный выбор, но мне платят большие деньги за принятие такого рода решений.

Кевин уходит, и я говорю Лори:

— Прогресс в принятии решения?

Я говорю это нервно, потому что нервничаю, услышав ответ.

Она качает головой.

— Не очень. Я стараюсь не зацикливаться на этом. Я просто думаю, когда я буду знать, я буду знать.

С этим трудно спорить, поэтому я не спорю.

Выходя, я прохожу мимо офиса Сэма Уиллиса, и он кричит мне, чтобы я зашёл. Он говорит, что проверял Сэнди Уолша, и я инстинктивно оглядываюсь, чтобы убедиться, что Лори не вошла и не подслушала это. Это ещё один признак того, что я сознаю, что то, что я делаю, не является чем-то, чем можно гордиться.

— У него настоящие деньги, — говорит Сэм. — Не так много, как у тебя, но он богат.

— Откуда?

— Трудно сказать. Может быть, инвестиции, может быть, семейные деньги… но это не от его бизнеса.

— Какой у него бизнес? — спрашиваю я.

— Агентство по прокату автомобилей. Одно место в городе, одно прямо за городом. Солидное, но недостаточно большое, чтобы быть причиной его богатства.

— Спасибо, Сэм, — говорю я и готовлюсь уйти.

Он останавливает меня.

— Энди, есть ещё кое-что.

— Что именно?

— Парень женат.

— Лори сказала, что нет, — говорю я.

Он пожимает плечами.

— Может быть, это то, что он ей сказал. Женился три года назад в феврале. Жену зовут Сьюзен.

Я киваю и ухожу, обдумывая, что означают эти новости. Это смешанный мешок. С одной стороны, это может причинить боль Лори, но с другой стороны, это может быть использовано мной, чтобы заставить её остаться.

Хотел бы я, чтобы все мои мешки были такими смешанными.