Каллум

Я слежу за каждым движением Иви, пока она пьет коктейль «Любовник на расстоянии».

За тем, как она касается губами бокала, как делает медленный и уверенный глоток, а потом нежно проводит пальцем по губам.

Неуловимое движение, будто смахивает каплю джина с нижней губы.

Но это не все, что она делает.

Иви наблюдает за той кабинкой. Наблюдает и, может быть, только может быть, хочет узнать.

Что чувствует та девушка. Что было бы, если бы ее саму поцеловали на публике. Поцеловал один мужчина. Поцеловали двое.

Иви смотрит не просто из любопытства.

То, как она сжимает под столом бедра, говорит мне обо всем.

Иви заинтригована по-настоящему. И это интересует меня.

Потому что меня интересует все, что касается ее предпочтений.

Больше, чем следовало, но так оно и есть.

Я работаю с Иви с тех пор, как лично возглавил ее службу безопасности после того, как предыдущая фирма позволила преследователю проникнуть в казино.

Она расторгла контракт с той охранной фирмой и наняла ту, которой владею и управляю я.

И я не позволю, чтобы это снова с ней произошло.

Моя работа — защищать ее, но это также и привилегия, потому что за последний год Иви стала чем-то большим, чем просто важной работой. Гораздо большим, чем просто ответственным заданием.

Иви стала моим другом. Она относится ко мне с уважением, и я, черт возьми, отношусь к ней так же в ответ.

И, конечно, я хочу ее. Хочу, наверное, сильнее, чем когда-либо хотел какую-либо женщину за всю свою чертову жизнь. Но она мне слишком дорога, чтобы я сделал шаг просто потому, что тело говорит мне: прикосновение к ней было бы волшебным, она необычайно хорошо смотрелась бы подо мной, мы могли бы заставить простыни воспламениться.

Я знаю, что будет именно так, потому что мы такие вне постели. Вокруг нас все искрится от того, как мы поддразниваем друг друга, как высказываем свое мнение. И мы привыкли доверять друг другу.

Но за год наших рабочих отношений, превратившихся в настоящую дружбу, я ни разу не видел, чтобы она приводила в свой номер мужчину, не говоря уже о том, чтобы попросить кого-то еще присоединиться к ним.

Вот почему я больше всего удивлен, когда вижу, что она в восторге от этого тройничка, будто это то, чего ей тоже хочется.

Но я не могу просто сказать: «Эй, Иви, что ты думаешь о происходящем за тем столиком?».

Нам нужно отвлечься. Так что я делаю то, что у нас получается лучше всего. У меня есть еще несколько минут до встречи с моим приятелем Стоуном, поэтому я вовлекаю ее в разговор, возвращаясь к теме, которую она затронула во время показательной экскурсии.

— Ты упомянула, что у тебя есть какие-то планы, чтобы произвести фурор. Хочешь мне что-нибудь рассказать? Или это, как и многое другое... совершенно секретно?

Когда я делаю глоток чая со льдом, она отводит взгляд от троицы и снова смотрит на меня.

— Каллум, — говорит она с упреком, — у меня нет от тебя секретов.

Я усмехаюсь. Мы оба знаем, что это ложь. Она — босс. И должна хранить секреты.

— Нет? — говорю я, поддразнивая ее.

— Ну, не в этом, — говорит она, затем вздыхает, проводя пальцем по краю бокала. — Итак, вот что я придумала. Мне удалось договориться о нескольких специальных концертах «Только одна ночь», чтобы привлечь в казино новую волну гостей, — делится она, затем перечисляет имена исполнителей — начиная с Джейн Блэк, получившей «Грэмми» за эпический альбом о расставании, заканчивая группой Heartbreakers, которые недавно воссоединились после более чем десятилетнего распада (примеч. американская рок-группа из Гейнсвилла, Флорида).

— Отличный выбор, — говорю я, впечатленный.

— О да, мистер «Я слежу за музыкой»? — Когда Иви ведет себя со мной дерзко, у нее всегда появляется кокетливый сексуальный взгляд. Хотя, если честно, я почти уверен, что у нее всегда сексуальный взгляд, потому что эта женщина прямо излучает сексуальную привлекательность. Она богиня. Она — «Венера» Боттичелли. Вот, наверное, самое подходящее описание для нее с ее длинными светлыми волосами и ярко-голубыми глазами.

И ногами, которыми она могла бы так здорово обхватить меня за талию.

— Они великолепны, — резюмирую я. — И мне нравится эта идея. И да, я серьезно. Я честен с тобой, как ты и просила.

Иви скептически выгибает бровь.

— Никаких дразнилок?

— Вообще никаких. — Я делаю вдох, прокручивая в голове ее замечания, затем снова встречаюсь с ней взглядом. — Но дело в том, что… похоже, это не совсем то, чего ты хочешь. Не пойми меня неправильно. Это отличный выбор. Но я слышу в твоем голосе тоску, словно ты хочешь большего.

Девушка коротко хмыкает.

— Ты так хорошо меня изучил, — бормочет она, снова переводя взгляд на рыжеволосую.

Тихий вздох срывается с ее губ, когда один из мужчин целует девушку в щеку, и Иви резко переводит глаза обратно на меня.

— Неужели? Так ли хорошо я тебя знаю? — скептически спрашиваю я. — Ты выглядишь как-то рассеянно.

— Я в порядке. — Иви сглатывает, затем делает глубокий вдох, словно отбрасывая все отвлекающие мысли, которые крутятся у нее в голове. — Ты действительно так хорошо меня изучил. И да, я жажду чего-то большего. Мне хочется поймать рыбку покрупнее. Кого-то, о ком люди будут говорить еще долгие годы. Кого-то вроде Леди Гаги, которая вывела Брэдли на сцену, или широко разрекламированное шоу воссоединения, или…

Я сдерживаю улыбку. У меня есть туз в рукаве.

— Или Стоуна.

Она удивленно моргает, голубые глаза расширяются.

— Стоуна… типа Стоуна? Стоуна с серебристым «стратокастером» и растрепанными волосами, которые выглядят так, будто он только что встал с постели? С покрытыми татуировками руками? Стоуна, печально известного своей эпичной историей любви? (примеч. Stratocaster — самая популярная, часто встречающаяся и скопированная во множестве реплик форма гитары)

Я отстраняюсь.

— Вау. Кто-то влюблен в Стоуна?

— Как и половина Америки.

Иви не ошибается. Мой хороший давний друг — можно сказать, и есть определение секс-символа — с его-то музыкой в стиле инди-рок, задумчивыми зелеными глазами и голосом, который, кажется, сводит всех с ума. Добавьте к этому альбом, который он выпустил несколько лет назад, и лицо, которое не сходит с обложек множества журналов, и да, миллионы влюблены в него.

Я киваю.

— Стоуна.

— Стоуна только с именем? — спрашивает Иви, повторяя, будто ей нужно убедиться, кого именно мы обсуждаем.

Я смеюсь.

— Только с именем. Хотя у него есть фамилия.

— И ты ее знаешь? — Ее голос сочится любопытством. — Никто не знает фамилию Стоуна.

Я улыбаюсь, пожимая плечами.

— А я знаю.

Она хватает меня за руку.

— Выкладывай, Каллум. Выкладывай.

Я закатываюсь хохотом.

— Ты впиваешься в меня ногтями, женщина.

Она шипит, как кошка.

— Не пытайся притворяться, что я причиняю тебе боль. Ты же знаешь, что это не так. Но сейчас ты делаешь мне больно, потому что знаешь Стоуна и никогда не говорил мне об этом.

Я пожимаю плечами, мне нравится эта маленькая игра.

— Мы выросли вместе. И являемся друзьями с давних времен.

— Ты и Стоун на грязных улицах Сан-Франциско?

— В детстве мы не жили в Коу-Холлоу (примеч. элитный район Сан-Франциско) или Пасифик-Хайтс (примеч. один из лучших и самых красивых районов Сан-Франциско). Мы выросли в Мишен (примеч. старейший и одним из самых криминальных районов Сан-Франциско), едва сводили концы с концами. Я должен был присматривать за ним.

— Как ты присматривал за ним? — В ее глазах горит вопрос, но я не могу делиться его секретами. Его детство было тяжелым — отец был замкнутым, недалеким мудаком, который не понимал и даже не пытался понять артистическую натуру сына. Это одна из многих причин, по которой тот отказался от своей фамилии и сменил имя.

— Я был сантиметров на десять выше. Немного шире. И я не изучал музыку. Дети были злыми придурками, поэтому я присматривал за своим другом.

— Это мило. Так ты всегда был защитником, — говорит она. В разговоре наступает небольшая пауза, когда рыжеволосая и ее парни встают и уходят. Иви наблюдает за ними несколько секунд, а затем переводит взгляд обратно на меня. — Но ты никогда не говорил мне, что вы с ним друзья. Так что у тебя неприятности.

Я смеюсь.

— К слову как-то не пришлось. — Я снова смотрю на часы. — Он в городе по семейным делам. И я встречаюсь с ним сегодня ночью. В баре на Стрипе (примеч. участок бульвара Лас-Вегас, на котором находятся самые дорогие и известные казино и отели Лас-Вегаса).

На этот раз ее глаза становятся просто огромными, и она шокировано бормочет:

— Он — тот приятель, с которым ты собираешься выпить?

— Это и правда он.

Иви делает взволнованный вдох, затем подносит руку ко рту и благоговейно шепчет:

— Ходят слухи, что он почти закончил работу над своим новым альбомом. Но Стоун настолько прославился своей личной жизнью, что иногда люди забывают, что на самом деле он не выпускал новых песен уже пару лет. Я бы убила за то, чтобы увидеть его на сцене на нашем стартовом концерте. — Она делает паузу, изгибая губы в хитрой улыбке. — Но нужно знать кого-нибудь, чтобы заполучить такого парня, как он… — Иви невинно водит пальцем по столу, ее глаза мерцают. — А я ведь знаю парня, Каллум?

— Иви Кармайкл, ты хочешь сказать, что хочешь выпить со Стоуном и мной?

Иви пытается контролировать выражение своего лица, возможно, чтобы на мгновение скрыть свое волнение, в то время как ее глаза искрятся надеждой.

— Каллум Блэквелл, ты хочешь сказать, что сегодня вечером собираешься познакомить меня со Стоуном?

Откидываюсь на спинку кресла, испытывая искушение, такое сильное искушение обнять ее, запустить пальцы в ее волосы. Вместо этого я усилием держу руки при себе.

— Я лишь говорю, что мы со Стоуном выросли вместе, и должен встретиться с ним после того, как отведу тебя наверх в твой номер. Но, может быть, я мог бы написать ему, чтобы он сначала встретился с нами здесь и познакомился с тобой?

Иви возбужденно выдыхает.

— Я могла бы расцеловать тебя за это.

И мои мысли вновь возвращаются к поцелую с ней. К тому, как я нестерпимо хочу ее поцеловать. К тому, как хочу, чтобы она растаяла от моих прикосновений, поддалась моим губам. Я хочу знать, какая она на вкус, почувствовать, как двигается. Хочу узнать, какая она за закрытыми дверями.

Потому что у меня такие чувства…

Проблема в том, что все эти чувства могут взять верх над моим пониманием добра и зла, над моим долгом присматривать за ней — а это мой приоритет. Так и должно остаться.

Я пытаюсь убрать выражение голода, которое, знаю, сейчас горит в моих глазах, пока пишу своему давнему другу.

Каллум: Я в «Спикизи». С Иви Кармайкл. Она хочет с тобой познакомиться. И да, она владеет этим отелем.

Он незамедлительно отвечает.

Стоун: Я люблю знакомиться с новыми людьми. Особенно с женщинами, к которым ты неравнодушен.

Каллум: Разве я говорил, что у меня к ней есть какие-то чувства?

Стоун: Давай назовем это удачной догадкой. И поскольку ты просто уклонился от ответа, но не стал этого отрицать, значит, я прав.

Каллум: Мудак.

Стоун: И я тебя люблю. Скоро увидимся.

Я кладу свой телефон на стол.

— Он говорит, что с нетерпением ждет встречи.

Иви усмехается.

— Слишком много сообщений для нескольких слов, Каллум, — замечает она, и на этот раз мое имя звучит как приглашение. Мне бы хотелось ответить на него горячим, влажным поцелуем.

Но я сосредоточен на делах, на помощи Иви. Потому что, если смогу помочь ей организовать шоу со Стоуном, это поможет ей с новой маркетинговой кампанией, которую она запланировала.

И это важно для нее, для ее сердца, потому что все это — реконструкция и раскрутка — ее способ почтить память своих родителей, которые умерли слишком рано, прежде чем они смогли сделать с этим отелем все, что хотели.

Иви взяла осуществление их желаний вместе со своей сестрой на себя.

И, возможно, только возможно, я смогу помочь.