Иви

Я чувствую на себе его взгляд.

Обычно он смотрит куда угодно, только не на меня.

В конце концов, именно за это ему и платят. Он видит все. Он предвидит. Он знает.

Но в этот момент его взгляд устремлен на меня, и это согревает.

Я, конечно же, не могу этого показать.

Но, с другой стороны, я хорошо умею не показывать, что его темный взгляд делает с моим телом.

Секунду спустя Каллум отводит взгляд и смотрит куда-то в другое место, осматривая окрестности и наблюдая.

Это его работа.

Моя задача — продвигать, общаться, рассказывать о месте, которое люблю. Поэтому я стараюсь сосредоточиться на том, чтобы провести экскурсию для частной группы важных персон, а не на том, чтобы проверять человека, которого наняла, чтобы он был рядом со мной большую часть времени. Каллум Блэквелл регулярно присутствует в моей трудовой жизни. Его присутствие заставляет это меньше походить на работу, а больше на… возможность.

На искры.

На ускоренное биение пульса.

Красные подошвы моих черных туфлей стучат по мозаичному полу. Я указываю на импортный мрамор под ногами.

— Как вы можете видеть, «Белладжио» не сравнится с нами, — говорю я с ноткой гордости в голосе, сопровождая группу на персональной экскурсии по недавно отремонтированному отелю, которым мы с сестрой владеем и управляем.

«Экстравагант» после многих лет беспорядка наконец-то снова оправдывает свое название и наследие роскоши.

Я не могла бы с еще большей гордостью хвастаться ремонтом отеля, превратив его в сияющую жемчужину Стрипа (примеч. Лас-Вегас-Стрип — длинный участок бульвара Лас-Вегас с элитными отелями-казино, освещенный ночью неоновыми огнями).

Этого мы и добивались.

Таким он и должен быть. Драгоценным, великолепным, завораживающим.

Компания важных шишек тащится позади меня, улыбаясь, охая и ахая, время от времени задавая вопросы. Я отвечаю на все. Мы останавливаемся в центре отремонтированного лобби сразу за роскошной стойкой регистрации.

Там установлена гигантская скульптура.

Я указываю на великолепную инсталляцию из стекла ручной работы, изготовленную в виде шкатулки для драгоценностей в натуральную величину, украшенную копиями бриллиантовых ожерелий, сапфировых серег и рубиновых браслетов.

— Наша тематика: красота во всех ее проявлениях. Все в этом отеле должно быть красивым. Это образ, который мы хотим создать в «Экстраваганте», — рассказываю я, стоя рядом с роскошным экспонатом.

Одна из давних членов правления, знавшая еще моих родителей, по-доброму улыбается, заправляя за ухо свои черные как смоль пряди.

— Это в стиле Кармайкл, — соглашается Марджори, и ее слова я ощущаю, словно теплые объятия.

Я сглатываю ком в горле. Воспоминания всегда вызывают во мне бурю эмоций.

— Действительно. Мы с Сейдж рады донести это до нового поколения гостей, — произношу я, — «подбородок вверх, губы накрашены», как сказала бы моя мама.

Каллум почти незаметно кивает. Он никогда не встречался с моими родителями, но чертовски хорошо знает, что именно из-за них я делаю то, что делаю.

Почему так усердно работаю с утра до ночи.

Худощавый мужчина в очках в роговой оправе прочищает горло, вступая в разговор.

— И какие у вас планы по привлечению новых гостей? — Он еще один из наших давних членов правления сети отелей Кармайкл.

— Это хороший вопрос, Джереми, — говорю я, и ответ довольно прост. Потому что он заключается в том, почему мы с сестрой планировали это изменение, когда переосмысливали перспективы развития флагманского отеля, который унаследовали несколько лет назад. Она — центр бизнеса, легко управляющаяся с числами, в то время как я — публичное лицо, создающее имидж для этого принадлежащего нам обеим небоскреба, который я называю одновременно и работой, и домом. — Красота. Мы планируем подчеркнуть красоту и ее достоинства, — говорю я всем. — И мы сосредоточим наши цели вокруг этого. Позвольте рассказать подробнее.

Я подробно описываю стратегию, ведя их через сверкающее огнями казино, мимо покерных столов, за которыми сидят игроки, и шикарных ресторанов, которые уже привлекают толпы, до конца вместительного зала. Все это время в моих венах пульсирует кровь от постоянного молчаливого присутствия Каллума всего в метре от меня. Осознавать его присутствие сейчас стало почти так же естественно, как дышать. Я чувствую это каждую секунду с тех пор, как год назад он взял на себя обязанности по моей охране.

Никто не проводит со мной больше времени, чем этот мужчина с четко очерченными скулами, точеной челюстью и внимательными темно-карими глазами, которые, кажется, знают меня, видят меня насквозь.

Он словно создан специально для защиты. И поэтому выглядит соответственно. Темный сшитый на заказ костюм облегает его крупное тело во всех нужных местах. Просто идеально обтягивает его руки, бедра и задницу. Иногда такие широкоплечие и высокие мужчины не очень хорошо смотрятся в костюмах, но, несмотря на то, что у него тело, как у Дуэйна «Скалы» Джонсона, Каллум выглядит в нем чертовски хорошо.

И эти губы. Они такие соблазнительные, словно специально созданы для поцелуев.

Выбрось это из головы, Иви.

Я останавливаюсь перед комнатой отдыха для игроков с матовой платиновой вывеской, разработанной местным художником. И отвечаю на несколько последних вопросов.

Наша экскурсия закончилась. Марджори машет рукой, указывая на членов правления.

— Мы надеемся, что раннее внедрение обновленного бренда и дизайна пройдет так хорошо, как вы и планируете. Однако я думаю, что выражу общее мнение от имени всего правления, когда скажу, что нам бы хотелось, чтобы число гостей продолжало расти в течение следующих нескольких месяцев и далее. Есть ли у вас какие-нибудь большие планы, чтобы произвести фурор и привлечь толпы гостей в будущем?

Я улыбаюсь своей лучшей профессиональной «у меня все под контролем» улыбкой.

— На самом деле, есть. Я вношу последние штрихи — из серии «вы должны сами это увидеть» — в организацию мероприятий с участием мировых звезд индустрии развлечений и надеюсь очень скоро поделиться ими с вами.

Она одобрительно кивает.

— Я заинтригована. Не могу дождаться.

— Обещаю, это не займет много времени. И я так рада, что вы все остались в восторге от нового внешнего вида отеля, — говорю я.

Я пожимаю членам правления руки, благодарю и прощаюсь.

Пока они направляются к выходу через казино, я улучаю момент, чтобы насладиться атмосферой «Экстраваганта», впитать красоту роскошной обстановки. Некоторые части отеля были закрыты в течение последних нескольких месяцев, пока проводилась реконструкция. Но теперь мы снова открыты, все девятьсот номеров, двенадцать ресторанов, семь баров и два клуба.

Открыты и готовы, как я надеюсь, к новой волне подъема бизнеса.

Этот проект поглотил меня целиком. Украл мое дыхание, мой разум и мое сердце. Разрушение и восстановление огромного отеля было утомительным, но в то же время заряжало энергией, — а часто и то, и другое одновременно.

И когда последние члены правления исчезают из виду, я снова могу дышать полной грудью.

Наконец-то меня охватывает облегчение, блаженное чувство, что еще один напряженный день заканчивается и впереди меня ждет ночь. Ночь — мое любимое время суток, когда я могу расслабиться и отдохнуть в своем номере за чтением книги, принятием ванны или массажем.

Мои потребности просты и, честно говоря, это все, что я себе позволяю.

У меня мало на что еще остается время и силы.

Хотя сегодня вечером, пожалуй, я выпью коктейль и закину в ванну лавандовую бомбочку.

Однако пока не поднимусь наверх, будем только мы с Каллумом. И притяжение, которое я чувствую к своему телохранителю. Притяжение, которому по стольким причинам никогда не поддавалась.

Отчасти, потому что полагаюсь на него в защите, но также и в… большем.

За последний год Каллум стал моим хорошим собеседником, тем, кому я могу полностью довериться. Он мудр, прямолинеен и никогда ни с кем не церемонится.

Я нуждаюсь в этом.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Итак, скажи мне. Что ты думаешь?

Он пожимает плечами, чешет челюсть, покрытую щетиной, тратя несколько секунд на обдумывание ответа.

— Это было неплохо.

Я хмурюсь.

— О, прекрати.

Каллум обводит рукой лобби.

— Если ты увлекаешься подобными вещами. Шикарный отель, крупные игроки, красивое искусство.

— Это не то, что я имела в виду, — раздраженно произношу я, но улыбаюсь, так как знаю, что он дразнит меня.

— О, правда? — спрашивает он с невозмутимым видом.

Я бросаю на него обжигающий взгляд.

— Ты же знаешь, что нет.

— Могу поклясться, что именно это ты и имела в виду, — возражает Каллум, играя со мной, как иногда делает. Клянусь, он точно знает, как вывести меня.

Возможно, меня и готовили к этой работе с самого рождения. Возможно, я жила в этом отеле еще до того, как научилась ходить. Но я управляю им всего несколько лет и хочу поступать правильно по отношению к своей семье. Хочу, чтобы мои родители, да упокоятся они с миром, гордились мной и моей сестрой.

— Произвести впечатление на совет директоров — нелегкая задача. Удалось ли мне сделать это? Мне нужно знать. Я действительно хочу знать. На этот раз никаких поддразниваний.

Возможно, почувствовав серьезность моего вопроса, Каллум опускает сильную ладонь на мою обнаженную руку, посылая искры по коже. Я сглатываю, пытаясь подавить интенсивность своей реакции на это простое прикосновение.

Мне уже нужно было бы привыкнуть к его прикосновениям. К его руке на моей спине. На моем локте. К тому, что время от времени он обнимает меня.

У меня должен быть иммунитет.

Но его нет. Ни в малейшей степени.

Я опускаю взгляд на его большую руку на моей коже. В голове проносятся образы… образы, которые мне следует игнорировать. Его рука на моей талии. Моей груди. Еще ниже…

Каллум кивает в сторону коридора, показывая «давай пройдемся». У нас это хорошо получается. Ходить и разговаривать. Именно так мы проводим наши дни и вечера здесь, в отеле, пересекая его, переходя от конференц-зала к люксу, от бара к ресторану, поверяя все в здании, и он все время прикрывает мою спину.

Поэтому я стараюсь сосредоточиться на этом, а не на мурашках, бегущих по моей коже от его прикосновения. Провожу рукой по своему черному платью-футляру, будто это избавит меня от тоски по этому мужчине.

Срочные новости: это ни хрена не помогает.

— Ты была великолепна, Иви. Конечно, они впечатлены.

Я смотрю на его профиль, на легкий изгиб улыбки.

— Ты так думаешь? — Я не могу скрыть ни своего волнения, ни своих нервов. — Мне хотелось показать все изменения. Знаю, что они видели новое лобби и так далее, но я хочу, чтобы они были поражены нашим видением, тем, как все сошлось воедино.

— Они были совершенно точно поражены. — Его голос такой обнадеживающий, уверенный.

— Надеюсь. Я бы хотела, чтобы «Экстравагант» понравился им так же, как нам с Сейдж, — говорю я.

— Ты прекрасно продолжаешь поддерживать наследие семьи Кармайкл, — отвечает он.

У меня дрожат руки. Я отчаянно хочу, чтобы это место соответствовало наследию сети отелей семьи Кармайкл.

Каллум переводит взгляд на мои подрагивающие руки. Он с любопытством выгибает бровь.

— Что тебе нужно, Иви? Я вижу, что ты все еще напряжена. Хочешь, я попрошу Вайлет прислать тебе массажистку? — спрашивает он, упоминая мою помощницу.

— У нее выходной на оставшуюся часть ночи. Я в порядке. Клянусь, я в порядке. — Делаю глубокий, успокаивающий вдох, желая, чтобы это было правдой. А правда состоит в том, что онлайн-йога не помогает. Медитация со мной не работает. Реконструкция этого места натянула мои нервы до предела. Я хочу, чтобы этот отель стал великолепной жемчужиной в короне города, бриллиантом в городе блеска.

Но я еще не добилась этого. Мне так много нужно доказать — совету директоров, этому городу, но, прежде всего, самой себе.

Что я достойна этого. Что я могу закончить то, что начали мои родители.

Каллум прищуривается, но не называет мою ложь чушью. Вместо этого говорит:

— У меня есть идея. Покажи мне новый бар. Мы только что прошли мимо него, но не зашли внутрь.

Я улыбаюсь.

— Ах, потому что я не хотела искушать их. Напитки настолько восхитительны, что они могли бы захотеть «Любовь на расстоянии» или «Фиолетовые снежные шары», — говорю я, называя некоторые из фирменных коктейлей. — Я закажу один и возьму с собой в номер.

— Хороший план. Но сначала покажи мне это место, — говорит Каллум тем глубоким, рокочущим голосом, который скользит по моему телу, оставляя после себя покалывания на коже. — У нас есть несколько минут. Проведи для меня личную экскурсию по бару. — Он говорит это так интимно, будто все, чего ему когда-либо хотелось, — сопровождения в «Спикизи».

— Я думала, ты уже все видел, — поддразниваю я, когда мы проходим мимо кассиров, обменивающих деньги на фишки. Он внимательно смотрит по сторонам, даже позади нас, а затем на меня.

— Мне хочется посмотреть на это твоими глазами, — отвечает он, останавливая свой взгляд на моих губах.

Даже задерживаясь на них.

Я стараюсь не облизывать губы и не покусывать их. Но это трудно из-за того, что он смотрит на них дольше, чем обычно. С тех пор, как Каллум возглавил мою охрану, во мне вспыхивают искры. Хочется думать, что и он тоже их чувствует, но я не строю бизнес на предположениях, так что и личную жизнь на этом строить не буду.

Каллум смотрит на меня, потому что это буквально его работа. Вот почему я наняла его. Потому что последняя охранная фирма, к которой я обращалась, облажалась.

Каллум не оставляет меня уязвимой для преследователя.

Каллум не подпускает ко мне не тех людей.

Каллум дает мне ощущение безопасности такое, какое мне нужно.

И когда ты проводишь с кем-то так много времени, этот кто-то узнает о тебе кое-что новое. Например, как сильно ты задерживала дыхание, пока реконструкция не подошла к концу.

— Тогда я покажу тебе «Спикизи», — соглашаюсь я. В своих фантазиях я соглашаюсь на все, о чем он просит. Уже несколько месяцев. — «Спикизи» раньше был спортивным баром. Знаешь ли ты, что в нем раньше часто зависал Фрэнк Синатра? В наши дни здесь можно увидеть «Джонас Бразерс».

Игриво приподняв бровь, Каллум оглядывает столы.

— Разве это не Ник вон там?

— О, ты знаешь «Джонас Бразерс». Очаровательно.

Он рычит на меня, прищурившись.

— Я слежу за музыкой.

Я толкаю его локтем.

— За бойз-бендами.

— Я знаю разную музыку, мисс Кармайкл. На самом деле, думаю, в нескольких столиках от нас кидает кости Леди Гага.

— Ты так говоришь, потому что знаешь, что я люблю Гагу.

— Любишь? Вот это новость, — дразнит он, когда мы проходим мимо «Раптур» — нового ночного клуба с пульсирующими низкими ритмами и красивыми двадцатилетками, раскачивающимися в такт техно-музыке.

— Ха-ха. Это всего лишь моя мечта — заполучить ее для шоу «Только одна ночь». Или кого-то столь же очаровательного.

— А я и не знал.

Мне хочется стукнуть его. Он такой саркастичный. Ростом метр девяносто, и сложен как стена. Стена мускулов и мужества, смелости и инстинктов.

Я точно не смогу стукнуть его.

Мы доходим до «Спикизи» и останавливаемся снаружи. Внезапное прозрение поражает меня. Мне не хочется просто показать ему этот бар. Я хочу сесть там. Хочу расслабиться и окунуться в джазовую, сексуальную атмосферу. И хочу быть здесь с этим мужчиной. После года ремонта и напряжения я хочу просто расслабиться с кем-то, кто понимает меня… И Каллум понимает меня. И, может быть, еще немного играет роль то, что от одного взгляда на него каждая частичка в моем теле начинает вращаться по спирали. Он — идеальный отвлекающий маневр.

Я останавливаюсь перед баром, судорожно сглатывая от нервов.

— Выпьешь со мной здесь?

Это вопрос. Я хочу провести больше времени с ним и хочу этого сегодня вечером.

Или, может быть, это необходимость.

Та, что нарастала весь последний год.