Иви

Музыка пронизывает меня. Я наблюдаю за всем из-за кулис и покачиваюсь в такт великолепному голосу Стоуна, разносящемуся по залу.

Он просто невероятен на сцене — сексуальный рокер, дающий зрителям то, что они хотят: музыку, страсть, напряжение и любовные истории, рассказанные в четырехминутной песне.

Каллум все время рядом со мной, на дежурстве, на страже.

И хотя кажется, что мы на пороге чего-то нового, мне также нравится, что он присматривает за мной. Провести следующую часть ночи с мужчиной, который охраняет меня и на публике, и наедине, кажется совершенно правильным.

Когда представление заканчивается, у меня кружится голова. Все мое тело купается в адреналине. Я хотела, чтобы шоу было именно таким.

Увлекательным.

Захватывающим.

Настоящее возвращение «Экстраваганта». Шанс открыть этот отель, который мои родители открыли самостоятельно, совершенно новому поколению.

Мы сделали это. Это происходит. И то, что будет дальше, похоже на тайное празднование.

Публика требует выхода на бис, и Стоун исполняет медленную и сексуальную песню «After Dark», от которой я покачиваю бедрами. И Каллум целует мою шею.

Это первый раз, когда тот целует меня с нашей ночи вместе, и это заставляет мою кожу покрываться мурашками. Я прижимаюсь спиной к его груди, и он обнимает меня, этот большой мужчина притягивает меня ближе. Весь этот момент ощущается как прелюдия к тому, что должно произойти.

Когда выступление заканчивается, мы выходим из зала и проходим через казино.

— Стоун сказал, что ему нужно принять душ. Он будет наверху через двадцать минут, — говорит Каллум.

— Двадцать минут, — размышляю я, когда мы заходим в лифт. — Интересно, что мы сможем сделать за двадцать минут.

Часть меня задается вопросом, стоит ли нам поговорить. Но большая часть говорит, что разговоры могут подождать. Не хочу портить себе настроение. Я хочу сегодняшний вечер таким, какой он есть.

Хочу ли я всего с Каллумом?

Да.

Но я также собираюсь взять все, что смогу получить.

Когда двери закрываются, он скользит рукой по моей заднице, крепко сжимая, а затем отвечает:

— За двадцать минут я смогу доставить тебе твой первый за эту ночь оргазм. Просто идея.

Я вздрагиваю от его прикосновения, извиваясь под его рукой. Он отвечает более сильным сжатием.

— Мне нравится, как это звучит, но есть кое-что, что я хочу сделать с тобой наедине, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом и по-настоящему наслаждаюсь открывшимся передо мной зрелищем. Его широкие плечи, массивная грудь, точеный подбородок, небольшая щетина делают его еще сексуальнее.

— И что же это? — Его голос звучит как наждачная бумага и гравий.

— Я не видела тебя полностью раздетым. Ты видел меня голой, Каллум. Но я даже не успела полностью снять с тебя рубашку.

— Ты хочешь раздеть меня? — спрашивает он, будто обдумывает мою просьбу.

Я киваю, облизывая губы.

— Хочу. Я хочу снять с тебя одежду и попробовать тебя на вкус. Я хочу, чтобы ты был у меня во рту. Ты позволишь мне?

Он на секунду закрывает глаза и дышит через нос.

— Как это вообще может быть вопросом?

Открыв глаза, Каллум сокращает дистанцию, прижимая меня к стене и обрушиваясь своими губами на мои.

Таю в ту же секунду, как тот прикасается ко мне. Я вернулась туда, где хотела быть. С ним. Связанная. Чувствующая. Жаждущая.

Я провожу руками по его груди, ощупывая мышцы и позволяя себе раствориться в поцелуе.

Уступаю поцелую, который кажется обещанием.

Он нежесткий. Негрубый. Негрязный.

Это просто поцелуй.

Бесспорно нежный и переполненный эмоциями. По крайней мере, я надеюсь, что его эмоции соответствуют тем, что у меня на сердце.

В гостиной моего номера он бросает свой пиджак на кресло, пока я наливаю нам два бокала и протягиваю ему один. Потом чокаемся и оба выпиваем.

Затем Каллум ставит свой бокал и дергает свой галстук, ослабляя его. Затем отступает, опуская руки по швам.

Моя очередь.

Я тянусь к галстуку и медленно развязываю его, наслаждаясь каждой секундой, каждым движением.

Я развязываю его, заставляя оба края аккуратно свисать, а затем вытягиваю его. Но не роняю его на пол. Вместо этого набрасываю его себе на шею, как шарф.

— Как я выгляжу?

— Впечатляюще, — отвечает Каллум. — Я бы хотел, чтобы ты была в нем, и только в нем.

Я одобрительно хмыкаю, затем свободно завязываю галстук, позволяя ему свисать между грудей поверх серебряных блесток.

Сейчас меня не волнует моя одежда. Я хочу видеть этого красивого мужчину обнаженным. Поэтому танцую пальцами по поясу его брюк, играю с ремнем, затем поднимаюсь к пуговицам на его рубашке, пока не достигаю шеи.

Его грудь тяжело поднимается и опускается, когда я расстегиваю первую пуговицу, затем следующую. И еще одну.

Мое игривое настроение исчезает, сменяясь жаром и желанием.

— Каллум, — шепчу я, когда наполовину расстегиваю его рубашку, обнажая его кожу.

— Иви.

В порыве я расстегиваю остальные пуговицы.

— Ты великолепен, — благоговейно говорю я, распахивая рубашку, и у меня перехватывает дыхание при виде его. Такой широкий, такой твердый. Такой, каким я себе его и представляла. Его грудные мышцы скульптурные и невероятно приятные на ощупь — сплошная мужественность, с тонкой порослью волос, по которым так и хочется провести ногтями, что я и делаю. О Боже, я делаю это, провожу ноготками вниз к твердым, точеным впадинам его пресса.

Все это ведет в землю обетованную.

Я исследую его руками, и его дыхание учащается. Стягиваю рубашку с плеч и помогаю стянуть рукава, позволяя ей упасть на пол, и мой рот открывается, когда я смотрю на верхнюю часть его тела.

Это абсолютное совершенство. Я провожу ладонями по его рукам, запечатлевая в уме мускулы и его силу, запоминая, как тот ощущается.

Каллум стонет, и этот звук, такой плотский, посылает искры по моим плечам и вниз по груди.

Потом он опускает палец мне под подбородок и заставляет меня посмотреть на него.

— Это то, чего ты хочешь, красавица?

— Касаться тебя?

— Да. Это твоя фантазия? — спрашивает он, будто ему нужно знать, нужно быть уверенным.

Я покусываю уголок губы, кивая.

— Да, — отвечаю я, и говорить правду моему другу недостаточно. Мне нужно полностью признаться этому мужчине. Я обхватываю его щеку, провожу ладонью по подбородку. — Потому что ты — моя фантазия. Все мои фантазии связаны с тобой, для тебя, о тебе, — признаюсь я, и желание нарастает во мне, набирая силу. — Ты во всех них, Каллум. В каждой. И я хочу увидеть тебя. Хочу узнать твое тело.

— Возьми меня. — Он отпускает мой подбородок, опускает руки к ремню и расстегивает его и вытаскивает из шлевок. Снимая ботинки, проводит большим пальцем по пуговице своих брюк. — Закончи это, Иви. Раздень меня до конца.

Я сглатываю, тяжело дыша, удовольствие пронзает меня. Мои трусики становятся все более влажными с каждой секундой, когда я расстегиваю пуговицу, потом молнию, а затем стягиваю штаны с его сильной, мускулистой задницы, останавливаясь, чтобы провести руками по его скульптурным «щечкам».

Ням.

— Че-е-ерт, — одобрительно стону я.

— Что это за «черт»?

— Твоя задница — произведение искусства. Она достойна скульптуры.

Каллум смеется, обвивая руками мое тело, и сжимает мою попку.

— Я мог бы сказать то же самое и о твоей.

Я отмахиваюсь от его рук.

— Все еще моя очередь.

Он поднимает руки в шутливой капитуляции.

— Не позволяй мне останавливать тебя.

— Не позволю. — Я заканчиваю стягивать с него штаны, и он наклоняется, чтобы отбросить их и заодно носки.

На нем остаются только черные боксеры. Он великолепен.

Крупные бедра, мощные ноги, сильные мускулы.

Каллум такой сильный, и я хочу, чтобы этот великолепный мужчина взял меня жестко и безжалостно. Обхватываю его эрекцию поверх боксеров, и у него перехватывает дыхание.

— Я собираюсь встать перед тобой на колени. Хочу, чтобы ты владел моим ртом, Каллум. Не сдерживайся. Никогда не сдерживайся.

— Никогда. Никогда с тобой, — отвечает он, когда я опускаюсь на колени, и тот обхватывает рукой мою голову, проводит большой ладонью по моим волосам, крепко обхватывая.

Его власть надо мной — напоминание о том, что он знает, чего я хочу. Что он знает, как мне нравится.

И что мы перешли к этой части ночи — от моего контроля к его власти.

Именно так, как я хочу. Чтобы этот мужчина поставил меня на место.

Или, на самом деле, двое мужчин.

Потому что, как только Каллум стягивает боксеры, освобождая свой великолепный ствол, и трется им о мои губы, заставляя меня застонать, раздается звонок в дверь.

— Я открою, — говорю я.

Он качает головой.

— Нет, Иви. Это моя работа. Ты стоишь на коленях там, где тебе сейчас самое место.

Я вздрагиваю и говорю «да».

Он натягивает боксеры, затем хватает брюки, быстро надевая их. Потом идет по ковру к двери, заглядывая в глазок.

Удовлетворенный, Каллум открывает дверь.

— Давайте начнем эту вечеринку! — кричит Стоун.

Когда он входит, я мельком вижу, как Джексон поворачивается, направляясь дальше по коридору.

Сегодня ночью он будет охранять нас троих.

Затем дверь закрывается, и начинается остальная часть шоу.