Посадочный пункт у Нотр-Дам

Ава вновь надела сапоги Дебс, но ноги ее все еще мерзли. На ней также было ярко-красное платье, которое оказалось в ее чемодане только потому, что при сборах ей показалось, что это ее любимый рождественский свитер. Когда она собирала вещи в поездку с подругой, то не думала о романтических ужинах на речном теплоходе.

Она вновь проверила часы. Жюльен уже должен был быть тут, если они собирались успеть подняться на борт до отправления судна. Может, он не придет. Винить его в этом она бы не стала. После сегодняшнего поцелуя казалось клише то, что они снова не по своей воле оказались на мероприятии для пар.

И пар рядом с ней действительно было много. Они принимали бесплатные бокалы с шампанским от официантов, одетых в кристально-белые костюмы — даже снег на их фоне казался бежевым. Остальные пассажиры уже поднялись на борт длинного судна, чей интерьер состоял полностью из стекла, через которое путешественники могли насладиться ночной магией Парижа. Дидье прокричал ей нужную информацию через дверь ванной, пока она принимала пятиминутный холодный душ, потому что он потратил всю горячую воду.

С ее точки обзора она прекрасно видела роскошный интерьер, гостей в элегантных нарядах, стоящих с канапе в руках у фиолетово-золотой украшенной елки, пока вокруг них безупречно одетый персонал доводил до совершенства сервировку столов, расставленных у панорамных окон. Послышались звуки скрипок, и Ава посмотрела влево, где трое молодых мужчин в черных пиджаках, белых рубашках и красных галстуках начали играть праздничную музыку. Все были счастливы и расслаблены. Все, кроме нее.

Ее телефон завибрировал в глубине ее сумки. Возможно, это был Жюльен, извиняющийся за то, что не придет. Она расстегнула молнию и достала телефон. Она не успела увидеть, от кого пришло сообщение, но сразу же увидела фотографию. Селфи, которое она сделала, и которое удалила со своего телефона пару дней назад. Они с Лео у Триумфальной Арки. С силой зажав кнопку выключения, она дождалась, пока экран погаснет. Пусть он хоть сотню фотографий ей пришлет — ничего не поменяется.

Она вновь посмотрела на часы. Когда настанет время принимать решение. Подняться на борт одной или уйти?

Жюльен затаил дыхание в ту же секунду, как увидел ее. Ярко-красное платье под пальто, те же самые сапоги до колен и ее светлые волосы заставили его замереть в паре метров от нее. Что он тут делал? Мучил себя? Все его тело кричало ему о том, что он к ней чувствовал. Его мозг, в свою очередь, понимал, что есть множество причин сохранять дистанцию. В частности, одной из причин являлся их поцелуй, который для нее был всего лишь очередным достижением.

Он не мог удержаться. Золотистый свет уличных фонарей, серебристый блеск воды справа от нее, скрипачи, снег на земле и лодки, подсвеченные лиловым и белым — это была идеальная парижская сцена. Он поднял камеру и сделал кадр. Приблизив изображение, он увидел, как она смотрит на часы. Камера тут же выпала из его рук, и пальцы дотронулись до ремешка у шеи. Неужели он действительно это делает?

Как раз в тот момент, когда Ава уже смирилась с тем, что Жюльен не придет, она заметила его на другом конце пристани. Тёмные джинсы, чёрная рубашка, виднеющаяся из-под шерстяного пальто, камера висит на шее… внутри у нее все упало вниз, словно ртуть в термометре в очень холодный день. Она помахала рукой, и он зашагал к ней по заснеженному тротуару.

— B onsoir, — с улыбкой поприветствовала она его. — Вот мы и снова встретились.

— Снова, — ответил он. — Притворяемся теми, кем не являемся, non?

Ава посмотрела на него, уловив что-то не то в его голосе.

— Да… прости за это. Дебс… эти статьи, и переживания за свою маму, и…

— Дидье посвятил меня в подробности, — отозвался он. — Ну что, пойдем? Я могу пофотографировать настоящие пары.

Он прошел мимо нее, ступая на мостки, где их уже ждали для приветствия. Она сунула руки в пальто, закутываясь в него плотнее и следуя за ним.

— Bonsoir, Mademoiselle, — сказала женщина у входа, когда Ава на каблуках доковыляла по трем ступенькам, ведущих к лодке.

— Bonsoir, у нас есть бронь, — сказала она, взглядом провожая удаляющийся силуэт Жюльена, который уже фотографировал что-то на лодке. — Наверное, на имя Девлин.

— Oui, Mademoiselle, — ответила женщина.

— Ава! — позвал ее Жюльен. — Пойдем, нам сюда.

— Простите, — быстро кинула извинения Ава и побежала за ним.

Сквозь главный вход она ступила на темный паркет. Вокруг были расставлены столы из красного дерева, покрытые белой скатертью, и на каждом из них стояли бокалы шампанского и идеальная сервировка посуды из фарфора. В центре каждого стола находилась большая стеклянная чаша, наполненная разными праздничными украшениями: зелеными и красными елочными шарами, горсткой белых пушистых комочков, напоминающих снег, и свежим апельсином, утыканным гвоздикой. В самом дальнем углу, умело размещенная так, чтобы не загораживать вид из окна, музыкальная группа, состоящая из гитариста, певца и клавишника расслабленно играли что — то из Фрэнка Синатры.

— Ава, — вновь позвал ее Жюльен. — Вот наши места.

Она сглотнула, смотря на стол, рядом с которым стоял Жюльен. Находясь прямо у окна, он был накрыт на двоих. Свеча горела рядом с чашей с украшениями. Будь это настоящим свиданием, обстановка бы ее точно впечатлила. Ава мысленно отметила это для Дебс.

Жюльен отодвинул для нее стул.

— Спасибо, — сказала она, падая на него, и наблюдая за тем, как он садится напротив.

Появился официант с меню и тут же наполнил их бокалы шампанским, добавив в них по ягоде клубники. Ава улыбнулась ему и сделала глоток из своего бокала.

— О, очень вкусно. Тебе оно нравится? — спросила она. Он махнул рукой в воздухе.

— Нормально.

Она вновь улыбнулась.

— Неужели я чувствую легкий французский снобизм по поводу шампанского, месье Фитусси? Я знаю, что мы, англичане, не знатоки в этом.

— Я не очень-то люблю шампанское, — признался он. — Прости.

— Тебе не за что извиняться. Мы просто закажем пиво, когда он вернется, — предложила Ава. — Или, может, бутылку вина?

— Как хочешь.

Он разговаривал с ней грубо и отводил взгляд. Она хотела взять его за руку и потянулась вперед, но он отстранился, убирая руки и откидываясь назад в кресле. Это было странным. Она видела, что атмосфера между ними стала немного напряженной после момента на Эйфелевой башне, но они разошлись на хорошей ноте, как друзья, которыми они являлись, с намерением спланировать его выставку.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, — быстро ответил он.

— Ты уверен? Потому что…

— Все в порядке, Ава, — ответил он. — Все хорошо.

Его тон был резким, и она отдернула руки, взяв салфетку и уставившись в окно на рябь Сены, по поверхности которой зимний ветер гнал снежинки.

— Прости, — чуть мягче отозвался он. — Я просто немного устал, вот и все.

Она перевела на него взгляд.

— Все из-за этих ступенек. Вверх — вниз по Эйфелевой башне.

В тот же момент, как она произнесла название башни, на вершине которой она его поцеловала, через нее словно прошел заряд тока, а губы будто все еще чувствовали вкус его губ. Она потянулась к своему бокалу и сделала глоток шипучего напитка.

— Что будешь заказывать? — спросил Жюльен.

— Оу… я еще не смотрела меню, — Ава поставила бокал на место и посмотрела на кремовую карточку, лежащую рядом с ее тарелкой. Все было на французском. Как и должно было быть во Франции. Из всего она поняла только овощи и говядина.

— Хочешь, переведу тебе меню? — предложил Жюльен. Она покачала головой.

— Нет, все в порядке.

— Ты все понимаешь?

— Я не привередливая в плане еды. Я просто выберу что-нибудь одно.

Жюльен отложил свое меню.

— Тогда, я буду мясо кошки.

Она улыбнулась.

— Я не настолько доверчивая… и я знаю, как будет кошка по-французски.

— Ава, давай я переведу.

— Я нашла улиток, — сказала Ава, все еще разглядывая меню.

— На закуску тут подают фуа гра, улиток, лосось или краба, — сказал Жюльен. — В качестве главного блюда — морской окунь, говяжья вырезка, утка или телятина. И на десерт можно заказать абрикосы и вишни, шоколадный концерт…

— Концерт? Целый шоколадный оркестр? Дальше читать не обязательно.

Он положил карту меню на стол и взял свой бокал шампанского.

— Мы скоро отправляемся.

Ава посмотрела в окно, сквозь ширину воды, вглядываясь в ряды огоньков, вплетенных в деревья, на проходящую мимо французскую жизнь — на семью на велосипедах, мужчину, женщину и двух маленьких девочек, спешащих за ними. На такси и кучу Рено…

— Ты когда-нибудь бывал на таких круизах? — спросила Ава.

— На экскурсионном, — ответил он. — В дневное время.

— И как? — оживилась Ава.

— Хороший способ посмотреть на город. На воде все кажется очень медленным. Мы неспешно плывем, наблюдаем за проходящими людьми, за огнями, достопримечательностями, которые в темноте выглядят иначе.

— Все по-другому, да? — спросила Ава. — Ты смотришь на что — то, но никогда не видишь это полностью с первого раза.

Жюльен сдвинулся в своем стуле, сжимая пальцами ножку бокала. Именно это он и чувствовал в отношении Авы. До того, как из ее кармана выпал этот клочок бумаги.

— Это как слоеное тесто или… последние слои упаковки в игре передай посылку в детстве. Ты ожидаешь, что там будет то же самое, а потом… вау, шоколадное фондю или раскраска.

Он не мог не улыбнуться ее аналогии. Это была та Ава, которую он узнал за эти несколько прошедших дней, не та, кто бы составил этот бездумный, глупый список желаний.

— Какое твое любимое место, Жюльен? — спросила она. — Тут, в Париже. Что тебе нравится больше всего?

Ее глаза были прикованы к нему, эти красивые, чистые зеленые глаза, полные интереса в ожидании его ответа. Он сглотнул.

— Мне нравится площадь Вогезов, — ответил он.

— Что это?

— Зеленая площадь в дистрикте Маре. Ее окружают здания, в которых проживали многие известные личности. Поэты, художники, писатели.

— Что делает ее особенной для тебя? — спросила его Ава.

— Не знаю… может, фонтаны… или, может, просто спокойствие. Это большая площадь, отгороженная от остального города.

— Ты отведешь меня туда? — спросила Ава.

— Это рядом с Площадью Бастилии. Ты же там была, non?

— Non, — ответила она, потягивая свой напиток. — По-настоящему я бывала только в тех местах, куда ходила с тобой.

У него внезапно сжалось сердце. Он сделал глоток своего напитка. Он не мог показать ей площадь Вогезов, как и не мог показать ей другие места. Теперь все было слишком непросто. Он все усложнил, купив замок любви, поцеловав ее, слишком открывшись перед ней, просто оказавшись здесь сегодня…

— Возможно, я не самый лучший экскурсовод, — сказал он.

Ава скрестила руки на груди и окинула его подозрительным взглядом.

— Что происходит? Почему ты так себя ведешь?

— Не понимаю, о чем ты. Мы должны заказать еду, — сказал он, подняв руку и жестом призывая официанта в тот момент, как лодка тронулась с места.

— Сначала ответь мне на один вопрос.

Ему было страшно спрашивать, но выхода не было.

— Какой?

— Почему ты не называл меня Мадонной сегодня?