Настя.

Так странно возвращаться в этот дом. Кажется, что прошла целая вечность с того дня, как я приезжала сюда в последний раз. Но с тех пор ничего не поменялось. Прохожу вперед по пустым комнатам, в которых на мой дизайнерский ремонт уже успел осесть слой пыли.

— Я не был здесь два года, — говорит Руслан, будто, оправдываясь.

Киваю, это и без слов понятно. Похоже, тут никого не было два года. Странно, ведь это родовое поместье. Отчего же он так холодно относится к своему наследию? И еще более холодно к теме продолжения рода… Разве, он не должен, наоборот, настаивать на ребенке? Наследник же нужен, как-никак…

На полу разбросаны остатки обоев, банки с высохшей уже краской, кое-где оставлены инструменты и мусор. Похоже, что в этом доме все замерло ровно в тот момент, как я покинула его порог в последний раз.

Куски лепнины, оставшиеся на стенах и потолке и ожидающие своей реставрации, выглядят теперь не так торжественно, как, когда впервые увидела эти узоры. Оштукатуренные пустые стены, как белый лист, напрашиваются на декор. Антикварная мебель, которую удалось спасти, составлена в отдельной комнате большой кучей. И, я точно это помню, ровно такая же заставленная мебелью комната, есть на втором этаже.

Единственный завершенный элемент — лестница, выглядит алмазом среди груды недоделанного мусора. Ну, и есть еще кабинет, — его я успела завершить уже тогда, два года назад. Именно туда меня и понесли ноги сейчас.

Не знаю, что я надеялась тут увидеть? Все тот же стол и стул, комоды, которые стояли в этой комнате до ремонта. Правда, с мебелью пришлось повозиться. Но не это главное. Скорее, мне хотелось еще раз взглянуть на рисунки в простых черных рамках. Отчего-то, после того, как я ушла от Руслана, все думала, оставит их мужчина или нет. Странная сентиментальность, она полностью стерлась из моего сознания после рождения сына, когда бытовые задачи полностью поглотили свободное время.

— Это самая красивая комната здесь, — говорит Руслан у меня за спиной. Мужчина все время следует за мной по пятам, не мешая разглядывать все то, что сама же и сделала. Странно слышать от него похвалу. Особенно тогда, когда сама в себя не веришь.

— Это, пока, единственная готовая комната, — говорю чуть слышно.

Мне даже не верится, что когда-то я стану хозяйкой этого дома, буду жить здесь. Если бы два года назад, кто-то сказал мне об этом, не поверила бы.

Подхожу к стене с рисунками, рассматриваю каждый из них.

— Чьи это рисунки? — спрашиваю Руслана.

— Не знаю, — как-то неохотно отвечает мужчина, — где ты их взяла?

— В ящике стола. Ты хочешь убрать их?

Поворачиваюсь к Руслану. Тот смотрит на картинки в рамах, лениво скользит по ним взглядом.

— Нет, — говорит мужчина, — если тебе нравится, давай оставим.

— Мне они нравятся, — тут же вворачиваю.

— Тогда решено! Пусть живут, — и мужчина улыбнулся одними уголками губ.

Руслан подошел ко мне, властно притянул к себе за талию. Внутри всколыхнулась горячая волна. А он, будто, желая поддать жару, впился в губы поцелуем. Пытаюсь оттолкнуть его, выворачиваюсь, выдыхая. Только это не помогает, а Руслана мой выверт еще и раззадорил. Мужчина подхватил меня под ягодицы и прижал спиной к стене.

В глазах черти отплясывают победный танец, он тяжело дышит, сжимая кожу на бедре до синяков. Кажется, к моей коллекции прибавится их еще парочка сегодня.

— Руслан, — шепчу ему в губы, — что ты делаешь?

Он лизнул мою губу, тут же прихватив ее зубами.

— Ты должна мне медовый месяц, — заявляет с напором.

Кажется, он сошел с ума.

— Здесь?! — мой голос осип, мужчина перестал мучить мои губы и добрался до пульсирующей венки на шее. — Почему здесь?

— Я так хочу, — шипит мне в ухо. — Не ломайся, Насть. Ты теперь моя!

Наверное, мы оба сошли с ума. Он обезумел, и я вместе с ним. Будто ночи и утра было мало. Два года жила без секса, а теперь мы не можем остановиться. Ничего не могу с собой поделать, чувствую его каждой клеточкой, тянусь к нему, как к солнцу.

«Моя!» — отбивает дробь вибрация его голоса. Такое сладкое слово, как долго я ждала его… Но следом приходит жадное — а что насчет него?

— А ты? — сжав в кулак волосы у него на макушке, спрашиваю. Руслан смотрит на меня помутневшим от страсти взглядом. — Ты мой?

Заглядываю в серые глаза и не вижу в них ничего, кроме похоти. Точно так, как это было два года назад. Уже тогда нас не связывало ничего, кроме секса и этого дома. Теперь, правда, добавилась формальность в виде штампа в паспорте. Только я никогда не поверю, что для мужчины законный брак — это веский аргумент в пользу супружеской верности. Для меня же не может быть двух мужчин одновременно.

— Много болтаешь, — выдыхает он мне в губы, расстегивая ширинку и стягивая брюки.

Глаза горят диким огнем, челюсть напряжена. В какой-то момент мне показалось, что он скорее размажет меня по стене, чем скажет правду. Руслан не отчитывается, он берет. Грубо и беспощадно. С ним нельзя спорить, под него можно подстраиваться. Если не хочу страдать, нужно отпустить все претензии, и просто получать удовольствие. Поэтому замолкаю, позволяя все, что он хочет.

Он грубо входит, насаживает на член. С хриплым рычанием трахает, как последнюю шлюху. Любая другая на моем месте сгорела бы со стыда, униженная в своих лучших чувствах. Но я привыкла довольствоваться малым, а Руслан не способен дать мне больше. Сжимаю его плечи, содрогаясь от каждого толчка, выдыхая стоны.

Какой-то странный шум. Может, показалось? Нет, топот шагов и грохот чего-то тяжелого где-то в коридоре. Руслан замер, прислушиваясь и напряженно глядя на меня. Снова шорох и шаги.

Черт, я знаю, кто это!

Это может быть только один человек. Но было бы лучше ему прямо сейчас оказаться в другом месте. Или спрятаться, как можно скорей.

Руслан опустил меня на ноги, натянул брюки и застегнул ширинку.

— Стой здесь, — говорит он. Не дожидаясь моего ответа, выходит из комнаты.

Черт! Он же просто убьет несчастного!

Не раздумывая, выхожу из комнаты и иду. Нет, бегу, за Русланом. Он уже нагнал несчастного дядю Ваню и прижал его к стенке.

— Не надо! — хрипит дядя Ваня, беспомощно барахтаясь, даже не пытаясь вырваться из стальной хватки.

— Что ты здесь делаешь? Отвечай! — от того тона, которым Руслан произнес это, даже мне стало не по себе. Малодушно я подумала вернуться в спасательное укрытие, но тут же пересилила себя и подошла к мужу.

— Отпусти! Ты задушишь его! — я попыталась убрать руку мужа с горла дяди Вани. Но у меня не получилось даже с места ее сдвинуть.

— Пожалуйста, — прошептала беспомощно.

Руслан повернул в мою сторону голову. Грозно сверкнул глазами.

— Ты знаешь его?! — не спросил, прорычал он.

Осталось согласно кивнуть, мысленно умоляя Бога защитить нас с дядей Ваней от неминуемой смерти.

— Он не сделал ничего плохого, — продолжаю настаивать, пока дядя Ваня беспомощно моргает, глядя на нас безвольной куклой. — Пожалуйста, Руслан.

Муж гневно зыркнул на меня, потом на дядю Ваню. Разжал пальцы, давая несчастному свободно вдохнуть.

— Какого черта он здесь делает, м?! — спрашивает у меня Руслан.

Мне резко захотелось сбежать, но колени безвольно затряслись и подкосились. Пальцы похолодели и к горлу подступил ком.

— Он здесь живет, — пролепетала, ощущая себя маленькой девочкой на исповеди. Один неверный ответ — и я попаду в ад.

— Не сердись, пожалуйста, — добавила умоляющим голосом.

Руслан сжал руки в кулаки. Но тут же, будто опомнившись, засунул их в карманы брюк.

— Ты знала?!? — прорычал он.

— Да.

Вот и все. Мне хана, готовьте памятник. Дядя Ваня пойдет на закуску, поляжем в неравной схватке страдальческим комплектом.

Руслан шумно выдохнул, перевел взгляд на дядю Ваню.

— Убирайся из моего дома! — прошипел он несчастному, перепуганному до полусмерти, мужчине.

Ну да, выглядит он не очень. Но он же безобидный, как ручной домовенок.

— Нет! — влезаю, твердо вклиниваясь, сама в шоке от себя.

Настя, опомнись! Ты же никогда не протестовала, всегда только подчинялась. Настя!!

Но он же выкинет дядю Ваню, нисколько не заботясь о том, как тот станет выживать. А мужчина, на самом деле, многие годы охранял дом, не требуя за это платы. Все, что ему нужно — это крыша над головой и теплый уголок в подвале.

— Настя…, — шипит угрожающе Руслан.

— Нет! — повторяю твердо.

Для пущей убедительности я даже вздернула подбородок и расправила плечи. А что? Погибать, так красиво!

— Даже так? — зло ухмыльнувшись, говорит Руслан. От его слов по спине пронесся холодок. Так просто он мне этого не спустит.

— Уйди, чтобы я тебя не видел, — бросает хлестко в сторону дяди Вани. Тот, не веря своему счастью, быстро смылся.

Мы с мужем остались снова вдвоем.

Руслан сделал два шага в мою сторону, подошел вплотную, надвигаясь грозной тенью. Испуганно заглядываю ему в глаза, колени дрожат все сильнее. Он всегда умел довести меня до истерики одним лишь взглядом, за малейшую провинность наказывал. А тут такой протест! Конечно, он этого не стерпит. И его сверкающие глаза только подтверждают мои выводы.

Внутри что-то надломилось. Я покорно приняла факт расплаты и безропотно с ним согласилась. Это странно, но мне стало спокойнее от этого. Набравшись смелости, подняла руку и провела пальцами по его губам.

— Накажешь меня? — прошептала сипло.

Руслан перестал дышать. Шумно сглотнув, он уставился на мои губы.

— Ты! — выдыхает хрипло, будто очнувшись. Сейчас он выглядит так, словно, ему получил удар под дых. Склоняет голову, прислоняется лбом к моему лбу. — Как ты это делаешь?

О чем он? Не понимаю. Ничего я особенного не делаю!

Тянусь к его губам. Потому, что мне так хочется, а не потому, что надо. Линия губ у него безупречна, как и все в нем. Красиво до дрожи в груди, до покалывания пальцев. Я всегда любовалась им, и иначе, наверное, никогда уже не смогу.

— Можно? — спрашиваю, почти касаясь его губ своими.

Руслан кивает, немного нервно, сжимая кожу на моей талии пальцами. Прижимаюсь к нему, нежно касаюсь его губ губами, провожу по ним языком. Он вздрагивает, как от удара током. Притягивает меня к себе, жадно впивается в губы поцелуем. Таю в его руках. Если это и есть наказание, то оно слишком сладкое. А, может, я просто начинаю привыкать к своему мужу?