Жму на газ, и машина с ревом движется вперед. Нина вжалась в спинку, перепугано сжимает пальцами обивку кресла. А у меня внутри все взрывается от злости.

— Что ты там устроила? — спрашиваю. Тон ледяной, но я, блять, на грани.

— Что надо, то и устроила, — отвечает обиженно, отворачивается к окну.

Надо же, что надо! Охренеть, логика!

— А что? — поворачивается ко мне лицом. — Не понравилось, что сорвала тебе свидание? Да?

Свидание, мать ее, вот оно что?!

— Мог бы хотя бы сказать, что между нами все закончилось, — кидает она мне. — До того, как встречаться с другими женщинами!

Крепче сжимаю руль, чтобы не сорваться. На дорогах полно машин, и ехать нам не близко.

— Кто она такая? — спрашивает обиженно.

Останавливаю на красный свет светофора. Поворачиваюсь к ней, заглядываю в глаза. В ее взгляде столько неприкрытых эмоций. Боль, обида, раздражение, страх… ревность. Очень вкусная и искренняя ревность. Настоящая. Глотаю ее эмоции, питаюсь ими, как ненормальный. Их так много, что вот-вот разорвет. Цепляет, заводит, будоражит.

Нина не умеет претворяться. Во всем искренняя и непосредственная. Если боится, то до дрожи. А если ревнует, то всем сердцем. Как тигрица, оберегающая то, что ей дорого. Такая красивая сейчас, невыносимо сочная. Скольжу взглядом по ее телу, вздымающейся груди, ногам. Потом взгляд падает на ремень безопасности и фантазия подсказывает, как можно связать ее этим ремнем покрепче, как закрепить так, чтобы не могла пошевелиться. И сколько же всего я могу с ней сделать!

В груди разливается жар, он струится по венам, зажигает каждую клетку, вспарывает старые раны, давит в паху ноющей болью. Руль тихо скрипнул под моими пальцами, а откуда-то с улицы раздался сигнал другого автомобиля.

Черт, это нам сигналят. Уже зеленый горит давно. Усилием воли возвращаю внимание на дорогу, жму на газ.

Машина катится вперед. Опускаю руку женщине на бедро, отодвигаю полы пальто в сторону. Тянусь к краю юбки, задираю его одним рывком. Ткань жалобно трещит, но мне плевать. Я тянусь к кромке чулка, сжимаю обнаженный участок кожи. С силой, до боли. Так, как мне надо сейчас, чтобы выпустить пар.

Нина вскрикивает. Ее голос проносится тонким призывом по жилам.

— Кто такая, говоришь? — шиплю ей сквозь зубы. — Напомни мне дату нашей свадьбы, милая.

Глажу нежную кожу с внутренней стороны бедра, пробираюсь к кромке трусиков. Кружевная ткань почти ничего не скрывает. Хочется разорвать их к чертовой матери. Но я сдерживаю себя, из последних сил, блять. Не помню, когда меня так накрывало. Будто лавиной, которую не удержать.

— Что? — шепчет она, сжимаясь и постанывая.

Чистый секс, вкусная реакция. Она еще не знает, на что я способен, не подозревает, с каким чудовищем связалась.

— Напомни мне, когда ты получила право предъявлять мне претензии, м? — снова шиплю ей.

В паху ноет, а в груди печет. Будто незаживающая рана, которую вывернули наизнанку, и теперь она кровоточит. Ее не излечить, и я, как паук, утяну с собой в могилу свою жертву. Мне нельзя верить, со мной нельзя строить будущее. Просто она этого пока не понимает, слишком мягок я был, дал повод надеяться. Пора исправляться. Дергаю край трусиков, разрывая их нахрен. Нина вскрикивает, еще больше подогревая мой азарт.

— Прекрати! — перехватывает мою руку, сжимает запястье.

Остановить меня пытается. Вот глупая! Поздно об этом думать, уже тормоза не работают. Мне бы до дома ее довезти, а не трахнуть ее прямо на обочине. Лучше бы успокоилась, не злила меня сильнее. Иначе не сдержусь, прямо в машине отымею.

— Прекратить? М? — скольжу пальцем между складочек, вызывая томный стон.

Она такая мокрая, моя рука легко скользит по гладкой коже. В паху все сжимается, перед глазами пляшут темные пятна. Нет, долго я так не протяну.

Сворачиваю в сторону, съезжаю с трассы. Машина катится вперед, попутных автомобилей все меньше. Я даже не знаю, куда мы едем, просто едем. Нина тихонько постанывает от моих пальцев, не замечая, что мы свернули не туда. Ей все равно, она всегда такая. Отдается чувствам на полную катушку, не закрываясь, не пряча эмоции и такую вкусную ревность. Хочу выпить этот коктейль до дна, какой же он сладкий.

Глушу мотор на обочине, сбрасываю ремень безопасности.

— Где мы? — шепчет Нина, только сейчас приходя в себя. — Куда ты нас привез?

Понятия не имею, милая. Мне вообще сейчас плевать, ты сама виновата. Рука сильнее сжимает нежную плоть, перед глазами искры.

— Ай! — вскрикивает Нина, дергаясь назад. — Пусти меня, придурок! — спохватившись, что все это становится опасным приключением, она начинает крутить головой, пытаясь что-то разглядеть в темноте за окном.

— Тихо, — шиплю ей в ухо, — раздевайся.

Она смотрит в мои глаза, и одному Богу известно, что сейчас в них видит. Ничего хорошего точно там нет. Только злость и похоть. Горячая, как ядовитая лава. Пугающая бездна, не иначе. Сам знаю, что могу напугать даже самую смелую. А Нину, такую хрупкую, моя буря просто снесет с пути, размажет по асфальту.

— Раздевайся! — дергаю край платья, и ткань трещит, — или я сорву эту чертову тряпку силой!

Нина всхлипывает, испуганно хлопает ресницами. Медленно, будто через силу, стягивает пальто, потом расстегивает молнию на платье. Мучительно медленно, подогревая меня раскаленным железом адской похоти. Мне хочется сожрать ее, выпить до дна, распробовать на вкус ее стоны.

Подавить. Заглушить. Поработить.

Платье стягивает через голову, складывает руки на коленях, как послушная нижняя. Поздно, милая, ни хрена из тебя не выходит сабмиссив. Я могу задушить тебя своей властью, сломать психику и уничтожить в тебе личность. Знаний и напора во мне на это хватит. А ты вздумала тягать тигра за усы, дурочка.

Кровь шумит в ушах, сердце барабанит, ускоряясь. Выдерживаю паузу. Знаю, что это еще больше разжигает в ней страх. Ожидание пытки хуже самой пытки. И она мается, мечется и боится. Сжимаю ее грудь, оттягиваю ткань бюстгалтера, растираю тугой сосок. Женщина откидывает голову на подушку кресла, шумно дышит. Горячая, несмотря на страх. Чувствую ее желание, и меня ведет от этого.

Тянусь к ней, втягиваю губами сосок, прихватываю зубами, вырывая у женщины стон. Прохожусь губами по груди, ключицам, шее. Втягиваю кожу. Прикусываю, оставляя багровые отметины. Меня возбуждают эти метки и то, как она сжимает бедра, пытаясь не выдавать желание.

— Раздвинь ноги, — мой голос похож на шипение.

Сердце скачет и бьется в груди раненой птицей. Чувства вспороты, их достали из дальнего угла моего подсознания, и я тихо радуюсь тому, что в темноте плохо видно мое лица.

Нина послушно раздвигает ноги. Провокационная поза. Оглушающая, несмотря на тишину.

Красивая женщина. Слишком красивая и желанная.

Дрожит каждый мускул, каждый нерв. Ввожу в нее сразу два пальца до упора. Нина громко вскрикивает, унося меня в параллельную реальность. Перед глазами снова туман, визг шин автомобиля и женский крик. Мне надо бы закрыть Нине рот, можно сделать кляп из чего-угодно. Но я, будто обезумев, хочу слышать ее стоны. Пусть это больно, невыносимо, но я так хочу сейчас.

Нина вспоминает, что просил ее молчать во время секса, сжимает зубы, кусает губы. Моя сладкая девочка, такая отважная и послушная сейчас. В голове туман, там все смешалось. Я забываю все то, что хотел с ней сделать, чтобы наказать.

— Не молчи, — слышу, словно сквозь туман, свой голос. И не узнаю его.

Нина вздрагивает, открывает глаза и смотрит на меня. В глаза заглядывает, недоверчиво так. Знаю, милая, сам виноват, просил… Все спуталось, смешалось.

Двигаю пальцами, быстро ускоряясь. Заглядываю в ее глаза. Улавливая отголоски удовольствия, которое стремительно накрывает ее. Она шумно дышит, грудь вздымается от каждого вдоха, снова стонет. Сначала тихо, обманчиво сладко. Потом все громче, не сдерживая себя, отправляя меня в ад прошлых воспоминаний. И, когда меня накрывает почти физической болью, резко прекращаю движения, медленно вынимаю из нее пальцы.

Отодвигаюсь и выпрямляюсь в водительском кресле. Сердце колотится в груди, словно я на грани инфаркта. Откидываюсь головой на подушку кресла. Меня раздирает от чувства собственной неполноценности, поломанности. Дышу глубоко, пытаясь успокоиться.

Слышу шорох рядом, но глаза не открываю. Только, когда Нина расстегивает ремень и слышен звук расстегиваемой ширинки, распахиваю глаза. Женщина забирается мне на колени, расставив ноги и седлая меня, медленно опускается на член, выдыхая мне в лицо свое возбуждение.

— Молчи, — шепчет она, предугадывая мой немой вопрос.

Начинает двигаться, быстро набирая темп. Ее глаза блестят, а с губ иногда срывается стон. Чувствую, как сжимается вокруг моего члена, на грани балансирует. Опускаю одну руку ей на талию, сжимаю, притягивая к себе женщину. Вторую запускаю ей в волосы, сжимаю их на затылке.

— Давай, милая, — шепчу ей в губы, почти сразу чувствую, как она начинает сокращаться.

Рывком привлекаю к себе ее голову, впиваюсь в губы, заглушая стон. Когда мой язык касается ее языка, кончаю вместе с ней, изливаясь внутри. Ее руки крепко сжимают мои плечи, пальцы впиваются в кожу до боли. Тело дрожит, и я ловлю отголоски ее оргазма.