Серьезные намерения Николая относительно женитьбы я ощутила уже на следующее утро, когда ко мне пришли стилисты по подбору одежды и прически. Наверное, никогда в жизни я не тратила столько времени на выбор наряда. И, наверное, мне бы этот процесс понравился, если бы я выходила замуж по любви, а не потому, что мне не оставили выбора.

Я много думала о том, в каком положении оказалась. И о том, какие именно обстоятельства заставили этого огромного мужчину вдвое старше меня так спешить с женитьбой на девушке, которую он совсем не знает. И не находила ответов на свои вопросы. Он как-то обмолвился, что так сложились обстоятельства. И я догадывалась, что все совсем не просто. Но объяснений он мне не давал, а спросить его я не решалась.

Этот мужчина умел заставить дрожать любого, кто осмелится ослушаться. И только рядом с ним я не дерзила в своей привычной манере. Много раз я представляла себе, как в загсе скажу «нет!», когда меня спросят. Но, почему-то, мне казалось, что у него и там все схвачено, и меня это не спасет. Оставалось только подыграть до того момента, когда я смогу уйти от него. Или сбежать.

— Вот это платье — то, что нужно, — восторженно говорит стилист. Я киваю. Скорее потому, что мне хочется поскорее закончить эту пытку. Хоть платье на картинке и правда выглядит довольно мило.

Еще через полчаса оба стилиста уходят, и я остаюсь одна. Облегченно выдыхаю.

Подхожу к окну и вижу, как Николай что-то говорит мужчине, который стоит рядом с ним. Я вспоминаю, что это Стас, его помощник. Мне не слышно о чем они говорят, но по лицу Николая я понимаю, что он раздает указания. Кратко и четко. Вдруг мужчина резко поднимает голову и смотрит на меня.

Не успеваю спрятаться за шторой, о чем тут же жалею. Его взгляд впивается в мое лицо, так, словно он пытается считать мои мысли, словно он видит меня насквозь. И под этим напряженным взглядом становится зябко и неуютно.

Я боюсь его. От того, что не знаю, чего от него ожидать, и он намного сильнее. Да что там! Я его совсем не знаю!

Когда-то давно я помогла ему спастись от охранников в нашем доме. Не знаю, почему поступила тогда так, до сих пор не могу себя понять. Я думала, что спасаю его. А теперь, узнав его поближе, понимаю, что это охранников тогда нужно было от него спасать. Наверняка, он бы справился и без моей помощи. Зачем тогда позволил помочь? И что он вообще делал в доме моего отца ночью? Почему тогда меня не волновал этот вопрос?

Эти вопросы добавляются в перечень тех, что крутятся в голове, и которые я никак не решаюсь задать вслух. Но самый главный вопрос — зачем я ему? Не думает же он, что я стану спать с ним только потому, что он заставил меня поставить подпись в загсе? Или думает?

Колени подгибаются, когда я вновь и вновь задаю себе этот вопрос. Не уйти, не сбежать. Он намного сильнее меня. И я в полной его власти.

Мои мысли обрывает стук в двери. Двери в комнату открываются, и на пороге я вижу Николая, который своей огромной фигурой закрывает весь дверной проем. Он заходит в комнату, захлопнув за собой двери, и подходит ко мне.

Слежу за каждым его движением, недоумевая, как такой крупный мужчина может двигаться настолько бесшумно. Даже я, при своей хрупкой комплекции, произвожу больше шума. А он перемещается тихо, словно кот, выслеживающий добычу.

Мужчина останавливается возле меня, смотрит сверху вниз своим непроницаемым взглядом. Мне хочется отступить, сделать шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Но я сдерживаю этот порыв, понимая, что он может быть воспринят им как проявление моей слабости. А быть слабой рядом с ним мне не хочется.

— Ты выбрала платье? — спрашивает он. На лице ни одной эмоции. Как и всегда.

— Какое это имеет значение? — отвечаю, дерзко глядя в его глаза. У самой колени дрожат, но мой страх он не увидит. — Ты ведь все решил вместо меня.

Его бровь чуть приподнимается от удивления, когда он слышит мой ответ и мой тон. Но тут же возвращается на место. Поражаюсь его самоконтролю! Хотя… может, ему и правда все равно.

— Мне без разницы, — говорит он спокойно. — Но женщинам обычно нравится выбирать наряды.

Женщинам? Обычно? Страшно представить, сколько женщин у него было. Да и какая мне разница?

— Я не такая, как все. — Отвечаю в той же манере. — А вообще, надо было проверить товар на соответствие своим требованиям прежде, чем покупать.

В его взгляде загорается опасный огонек. А я чувствую злорадную радость от того, что мне удалось вывести его на эмоции. Отчего-то мне хочется разозлить его. Или хоть как-то насолить за то, что у него есть сила и власть, а у меня нет.

Он делает шаг ко мне, становясь вплотную. Мы почти соприкасаемся, и он все так же нависает надо мной огромной скалой, которая вот-вот раздавит своей энергетикой. Нет, не стану я бояться его. И прогибаться под него не стану. Вздергиваю подбородок, упрямо глядя в глаза.

— А ты смелая, — говорит он. Обхватывает пальцами мой подбородок и наклоняется к моему лицу.

Я чувствую силу, исходящую от него, ощущаю на своем лице прикосновения его большой ладони. И понимаю, что он способен одним движением раздавить меня, уничтожить. Он буквально давит на меня своей аурой, властностью и ощущением своего превосходства. Смотрит на меня, как победитель, который уже захватил добычу. Но в этот момент я ощущаю, как некий внутренний стержень во мне распрямляется, не давая подчиниться его власти. Я Захарова, дочь своего отца, а мой отец никогда не под кого не прогибался! Не отводя взгляд от его лица, распрямляю плечи и с вызовом смотрю на него. Нет, он не сможет запугать меня.

Медленно разжимает пальцы, отпуская мой подбородок, и немного отстраняется от меня.

— Я не враг тебе, Алиса, — произносит тихо. От его хриплого шепота по позвоночнику пробегают мурашки. Так же, как вчера, когда я сидела у него на коленях, и ведь тогда было так хорошо. Но я упрямо игнорирую реакцию своего тела.

— Но и не друг, — шепчу в ответ. Почему мы перешли на шепот?

— Много ты знаешь, — он делает шаг назад и подходит к окну. Смотрит во двор. Я же продолжаю разглядывать его крупную фигуру, его лица мне теперь не видно.

— Зачем я тебе? — задаю вопрос, который возглавляет рейтинг самых непонятных вопросов в моей голове.

— Этот брак выгоден нам обоим. — Поясняет Николай спокойно. — Или ты думаешь, что с мачехой тебе бы жилось лучше?

Он попадает точно в цель. С мачехой мне не то, что не лучше, а просто невыносимо. Но где гарантия, что с ним станет лучше?

— Нет, не думаю, — говорю после небольшой паузы.

— Доверься мне, — говорит он, повернувшись ко мне и глядя в глаза.

Я тут же вспоминаю нашу первую встречу в кабинете отца, когда я просила его довериться мне, и он доверился. Совершенно незнакомому человеку. Теперь же я должна довериться ему. Тому, кого совсем не знаю.

* * *

В день свадьбы я стою перед большим зеркалом и не могу поверить, что все это происходит со мной.

На мне то самое платье, которое подобрал мне стилист. Волосы убраны назад в красиво уложенную раковину, а сверху меня закрывает фата. Она настолько тонкая и прозрачная, что через нее все видно, будто ее и нет. Я похожа на принцессу из сказки, а не на себя обычную.

Слышу стук в двери и кричу «Войдите!». Позади меня открылась дверь. Наверняка, это мой стилист.

— Еще пару минут, — говорю громко. И вздрагиваю, когда в отражении вижу за своей спиной Николая.

На нем черный костюм и белая рубашка. Но даже плотная ткань пиджака не скрывает мощный рельеф мышц. Он смотрит на меня сквозь отражение зеркала, я перехватываю его взгляд, а потом смотрю на нас двоих в зеркале. Мы настолько разные, и так не подходим друг другу. Странная картина — двое совершенно разных людей, будто шутки ради надевших свадебные наряды.

— Плохая примета — видеть невесту до свадьбы, — говорю ему, глядя в глаза сквозь отражение в зеркале.

— Я не верю в приметы, — отвечает хрипло. От вибраций его голоса по телу пробегает волна мурашек.

— А во что ты веришь?

— В здравый смысл. — Он как шкатулка с ответами. Кажется, на любой мой выпад у него заготовлен правильный ответ.

— Разве это здравый смысл — жениться на первой встречной? — мне все время хочется задеть его, сделать больно. Но он словно непробиваемая скала. Или ему все равно?

— В моем случае — да. — Он продолжает разглядывать меня, только теперь его взгляд опускается ниже, скользит по шее, опускается к груди, спускается к талии.

«Словно товар осматривает», — мелькает в голове.

— Ты красивая, — шепчет хрипло, наклонившись к моему уху.

— Жаль, что не могу сказать этого о тебе, — выдыхаю в ответ, отстраняясь от него. И тут же слышу его смех. — Рада, что повеселила тебя.

— Ты — не первая встречная, Алиса. — Выдыхает он, протягивает мне букет белых роз, который я беру в руки и подношу к лицу, чтобы вдохнуть аромат. Красивые цветы. И пахнут приятно.

Он подает мне руку, и я вкладываю свою ладонь. От этого простого прикосновения жар разливается по телу и щеки заливает краска, но я упорно игнорирую странную реакцию тела.

Мы спускаемся по лестнице и выходим во двор, где нас уже ждет черный внедорожник. Все та же машина. Не нашел денег на аренду лимузина? А впрочем, какая разница? Вся эта свадьба — просто какая-то его афера, для которой я понадобилась. Не знаю, в чем там дело, но это все ведь не всерьез, просто так сложились обстоятельства, — так он сказал?

Мужчина открывает мне двери и помогает забраться на заднее сидение. Сам обходит машину и садится рядом со мной. За рулем тот самый Валера, который забирал меня из дома отца.

— Поехали, — командует Николай, и машина трогается с места.

Всю дорогу до загса мы оба не проронили ни слова. Я вжалась в дверцу со своей стороны, стараясь отодвинуться как можно дальше от мужчины. А это было не так просто, учитывая его габариты.

Он никак не выдавал своего волнения. И больше не пытался взять меня за руку, чему я была только рада. Лишь один раз он повернулся в мою сторону и, внимательно вглядывался в глаза, словно старался считать мои мысли. Потом отвернулся к окну. И ни разу не повернулся до нашего приезда.

В зале нас двое. Если не считать работницы загса, которая проводила церемонию регистрации. Да и на стандартную церемонию росписи это не было похоже. Николай отдал наши паспорта, и нам просто вернули их вместе со свидетельством о браке. А как же поздравительные речи и пресловутый вальс Мендельсона? А впрочем, какая разница? Меня все равно не спрашивали, я даже заявления на регистрацию брака не подписывала. С таким же успехом он мог бы даже не брать меня с собой в загс.

Я ни разу не возразила и не стала комментировать весь этот фарс. Словно кукла в красивом платье, я стояла рядом с ним и наблюдала за всем происходящим. Мне все еще казалось, что все это происходит не со мной. Но, когда я заглянула в паспорт и увидела, что мне нужно будет его менять, потому что теперь я Аверина, а не Захарова, меня накрыло.

— Я не соглашалась на твою фамилию! — я почти ору, и работница загса испугано смотрит в мою сторону. — Ты и так забрал у меня свободу выбора. Зачем было еще и фамилию забирать? — Говорю уже шепотом, так, чтобы только мой, теперь, муж услышал.

— Никаких разных фамилий. Ты Аверина, это не обсуждается, — таким же тоном, каким он раздает указания своим подчиненным. Холодно и четко. Ноль эмоций. Ни один мускул не дрогнул на лице.

И все! Никаких объяснений, обсуждений. Все мои дальнейшие попытки поговорить об этом он отметает пустым молчанием. Так, словно и не собирается говорить на эту тему. А мне от досады хочется стукнуть его чем-то тяжелым. Но наши силы слишком не равны. Я, хоть и на взводе, понимаю, что победить его физически никак не смогу. Поэтому просто закусываю губу, стараясь не разреветься от досады. Пошел он! Пошло все это! Моих слез он не получит.

А дальше все проходит, как в каком-то телевизионном шоу. Только главная героиня в нем я. Мы приезжаем в ресторан, где уже накрыты столы и сидят гости, которые встречают нас аплодисментами. Красиво одетые мужчины и женщины, из которых нет ни одного моего знакомого. Все поздравляют и желают долгих лет. Я тупо улыбаюсь, наблюдая все происходящее, словно кино. И прихожу в себя только, когда его рука сжимает мою, и он ведет меня в центр зала для танца.

Меня словно током прошибает, когда он притягивает меня к себе за талию. Эти ощущения, когда он так близко, странные и непривычные. Наверное, это от того, что я совсем его не знаю, и меня это пугает. Стараюсь хоть немного отстраниться от него, но его рука на моей талии, словно гвоздями прибита, хоть и кажется, что она невесомо касается моего тела. Он крепко держит меня, не давая сделать ни одного лишнего маневра. Остается только выдохнуть и довериться ему, наслаждаясь танцем. Именно насладиться, потому что он танцует просто потрясающе. Не понимаю, как настолько крупный мужчина может так пластично двигаться?

Мелодия заканчивается. И с ней заканчивается наш танец. Он подносит мою руку к своим губам и целует. Вздрагиваю от неожиданности и от жара, опалившего кожу в месте поцелуя. Он тут же впивается в мое лицо глазами и разжимает руку, давая мне свободу.

* * *

Когда мы возвращаемся в особняк, я выскакиваю из машины, не дожидаясь, пока мужчина поможет мне выбраться. В платье в пол это сделать не так просто. Но мне не хочется, чтобы он опять касался меня. Уж очень странный и непривычный жар разливается от этого по телу. И я не понимаю его причину, мне кажется, что мое собственное тело предает меня.

Бегу в сторону дома и быстро, подняв подол платья, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Забегаю в свою комнату и закрываю за собой двери на ключ. И только после этого облегченно выдыхаю.

Я подхожу к окну и выглядываю во двор. Тут же замечаю Николая, он что-то говорит своему помощнику. А я отхожу так, чтобы он не мог увидеть меня. Продолжаю за ним наблюдать, одновременно вынимая шпильки из волос. Распускаю волосы, и они каскадом рассыпаются по плечам. А вот с крючками на спине пришлось повозиться, но я справилась. Стягиваю платье с плеч, и оно падает к ногам, я переступаю через него и иду в ванную.

После холодного душа мне не становится легче. Надеваю шелковую пижаму и забираюсь в постель, укрывшись одеялом. Но уснуть не получается. Я до ужаса боюсь того, что мой, теперь, муж захочет сегодня прийти ко мне в спальню. Когда я представляю его огромную фигуру, склоненную надо мной, начинаю сожалеть о том, что тут только второй этаж и нельзя выброситься из окна. Тут гораздо выше, чем было на втором этаже в доме отца, и нет спасительного дерева рядом. А выпрыгнуть — так только покалечишься, а от этого станет еще хуже. Почему все так?

Хорошо еще, что на двери есть замок. Так я хоть могу спрятаться от него. Ну, правда, не станет же он выламывать двери, чтобы потребовать супружеский долг. Или станет? Черт, я его совсем не знаю. И чего от него ждать — тоже не понятно.

От этих мыслей кровь стынет в жилах, и меня пробирает озноб. Я уже чувствую, как замерзли ноги и руки, и зубы стучат от холода. Но через полчаса мандраж начинает спадать. Ведь невозможно трястись от страха бесконечно. Постепенно я начинаю согреваться и немного успокаиваюсь. Ко мне никто не ломится в двери, а это уже неплохо. А потом, когда придумаю как, я обязательно сбегу отсюда.

Внезапно ключ в замке поворачивается, и мое сердце пропускает удар. Я чуть поворачиваю голову и вижу огромную фигуру в полоске света. Сердце ускоряет бег, бабахая громкими ударами в висках, ударяясь о грудную клетку. Я натягиваю одеяло к самому подбородку, продолжая наблюдать за неторопливыми движениями мужчины.

Он заходит в комнату и бесшумно закрывает за собою двери. В лунном свете я вижу, как он подходит ко мне и садится на край кровати. Склоняется надо мной, приближаясь к моим губам. Я инстинктивно зажмуриваю глаза и вжимаюсь головой в подушку, стараясь хоть как-то увеличить расстояние между нами. С ужасом ожидаю его прикосновений, стараясь не закричать от страха.

— Я так и думал, — говорит он хрипло мне в губы, — ты лучше выбросишься из окна, чем согласишься стать моей.

Он шутит? Смеется надо мной? Тогда почему у него такой серьезный голос? Преодолевая свой страх, я открываю сначала один глаз, потом другой.

Мужчина нависает надо мной, его лицо совсем близко. Но он ничего не делает, даже не касается меня.

— А говорила, что не боишься меня, — снова шепчет мне в губы. Он знает. Знает, что я боюсь его. И что дальше? Воспользуется моей беспомощностью?

Я молчу и смотрю на него, ожидая его дальнейшего шага. Сердце стучит, как сумасшедшее. Я почти уверена, что он слышит этот стук и наслаждается моим страхом, словно хищник, поймавший свою жертву.

Он отстраняется от меня, выпрямляясь. Теперь мне немного спокойнее, но я все еще чувствую его силу и власть. И точно знаю, что рядом с ним я не могу быть в безопасности.

— Не бойся меня, — говорит он хрипло, — не обижу.

Протягивает руку к моему лицу и проводит костяшками пальцев по щеке. От его прикосновений мурашки бегут по коже, хочется прижаться к нему, раствориться в его силе, но я отгоняю от себя наваждение. Я должна быть сильной, даже если очень страшно.

— Ты можешь купить моих родственников, заставить меня выйти за тебя замуж. Можешь даже взять меня силой. Но ты никогда не заставишь меня полюбить тебя. — Выпаливаю резче, чем сама от себя ожидала. И тут же вижу, как меняется его лицо, безразличие сменяется удивлением. При этом взгляд его остается таким же холодным, как всегда. Я вообще не уверена, что ему знакомы хоть какие-то эмоции, наверняка он не способен на чувства.

Вдруг он снова наклоняется ко мне, придавливая своим телом и вышибая воздух из моих легких. От тяжести его тела мне не больно, он опирается на локти, чтобы не упасть на меня всем весом, и мне хорошо и безопасно в капкане его тела. Он проводит носом по моей щеке и опускается к шее. Водит по ней губами, задевая кончиком носа. Тело опаляет жаром, кровь бешено пульсирует в жилах, вызывая напряжение во всем теле. Дыхание сбивается, а глаза сами собой закрываются.

— У меня было много женщин, — шепчет мне на ухо, — но ни одну из них я не брал силой. Они все приходили ко мне сами. Ты тоже придешь.

Резко отстраняется от меня, вставая с кровати. Не успеваю я открыть глаза, как слышу звук закрывшейся за ним двери.

Продолжаю лежать, стараясь успокоиться и унять бешеное сердцебиение. В голове путаница, в чувствах раздрай. В горле ком, а из глаз текут слезы. Не знаю, отчего я плачу. То ли от того, что он сказал, что не будет принуждать меня. То ли от того, что он ушел.

* * *

Ночью я просыпаюсь от того, что мне дико захотелось пить. Встаю с кровати и набрасываю халат поверх пижамы. Выхожу из комнаты и тихо спускаюсь по лестнице.

Когда слышу голос мужа, замираю и прислушиваюсь. Он не мог меня заметить, я двигалась очень тихо, даже не обувшись. Иду вперед, чуть слышно передвигаясь по лестнице. Вот уже я могу перегнуться через перила и заглянуть вниз.

Николай стоит внизу и разговаривает с темноволосым мужчиной. И я сразу узнаю этого человека. Лицо нашего нового мэра так часто в последнее время мелькает в экране телевизора, что его трудно не запомнить. Тем более, если этот самый мэр такой красавчик. Половина женщин города уже давно влюблены в него. Я же недоумеваю от того, что он сейчас в нашем доме. Стоит и по-свойски беседует с моим мужем. Так, словно они давно знакомы.

Мужчины что-то тихо обсуждают, я не могу разобрать суть их разговора, мне слышны только отдельные слова. Но я продолжаю смотреть на этих влиятельных мужчин, от которых исходит ощущение власти и силы. Словно завороженная, наблюдаю каждый жест. И быстро замечаю, что наш мэр тоже не привык показывать свои эмоции, его лицо спокойно и выражение лица не меняется на протяжении всего разговора.

Они жмут друг другу руку, и мой муж идет провожать гостя до двери. Я все еще стою на лестничной площадке и не успеваю спрятаться, когда он возвращается и поднимает глаза в мою сторону. Впивается в меня взглядом, и я замечаю огонь в его глазах, который уже видела однажды, но он быстро подавляет в себе даже эту слабую эмоцию. Резко разворачивается на пятках и уходит прочь.

Знал ли он о том, что я стояла тут и наблюдала за ними? И, если знал, то почему никак не выдал себя, не обратил на меня внимание? И что в нашем доме делал мэр города? Разве могут быть у него какие-то дела с моим мужем?

Да кто он вообще такой?