Кристина.

Придерживая одной рукой пакет с продуктами, второй открываю замок на двери. Это, жуть, как не удобно делать. Но мне все же удается сей фокус, и дверь призывно щелкает, открываясь. Захожу в квартиру и ставлю пакет на пол. Фух!

Закрываюсь на все замки. Мой взгляд падает на отражение в зеркале. Поправляю прическу, заправив прядь за ухо. Никак не привыкну к новой стрижке. Раньше волосы струились каскадом по плечам, а теперь короткое каре. Но так всегда — задание окончено, а, значит, нужно сменить имидж.

Наклоняюсь и подхватываю пакет, несу его в кухню, раскладываю продукты в холодильнике. Машинально включаю телевизор и кофемашину. Чашечка сладкого капучино сейчас будет очень кстати.

Беру в руки чашку, вдыхаю аромат. В новостной ленте телевизора мелькает лицо Романа Ольшанского. Его в последнее время очень часто показывают. А все потому, что он создал шампунь от облысения, которым уже успел заставить полки в магазинах косметики. Уникальная формула шампуня настолько эффективна, что это грозит полностью уничтожить такую услугу, как пересадка волос. Ведь куда проще регулярно мыть голову чудо-составом, который продается практически в каждом магазине.

Конечно, это удар по стоимостям акций компании Гордеева, которые за последние недели покатились вниз. И, конечно, я давно поняла, что именно Ольшанский был моим заказчиком, который так и не рассчитался за выполненную работу. Но о том, чтобы предъявлять ему претензии, и речи быть не может. Слишком свежо в памяти воспоминание о подслушанном разговоре тех двоих бандитов, которым приказали меня убрать.

Машинально нащупываю на столе пульт и делаю по громче.

— Как вам пришла в голову идея создания чудо-шампуня? — Спрашивает симпатичная девушка Романа Ольшанского.

Как бы не так! Это не его идея. Такая гениальная мысль могла прийти в голову только Гордееву. А у такого, как Ольшанский, не хватило бы на это ума. Только наглости.

— Мне хотелось избавить людей, страдающих облысением, от комплексов и проблем. Ведь с чудо-шампунем проблема залысин полностью исчезнет из их жизни. — Вещает заранее подготовленный ответ Ольшанский. Тем самым противным голосом, который я не один раз слышала по телефону, и который мне бы так хотелось забыть.

— Мне приходят тысячи писем от благодарных людей, которые полностью избавились от своей проблемы, — добавил Ольшанский, и меня передернуло от отвращения к этому человеку. Кажется, этот человек уже сам поверил в свою ложь. И совесть его не мучает. В отличии от меня. С тех пор, как рекламу шампуня стали крутить по телевидению все чаще, я стала спать все хуже.

Схватила в руку пульт и выключила телевизор. Не хочу больше слушать этот слащавый бред.

С чашкой в руке иду в гостиную, удобно устраиваюсь на диване. Как же хорошо в этой квартире, где я все устроила на свой вкус. Очень удобно и комфортно. Вот уже месяц я наслаждаюсь вынужденной передышкой в работе и этим спокойствием. Пока не беру новых заданий, нужно пересидеть, постараться быть менее заметной. Сейчас нельзя привлекать внимание.

Сбережений на моих счетах хватит, чтобы спокойно жить еще год. Но я все же устроилась на работу продавцом в магазин одежды. Простая должность, на которой меня вряд ли кто-то станет искать.

«От креативного директора до обычного продавца», — усмехнулась я своим мыслям. Фееричное падение карьеры за какой-то месяц. Но цель оправдывает средства. Конечно, работа продавца — не айс, но так я сливаюсь с толпой обычных девушек, мечтающих заработать свой первый миллион. Или хотя бы влюбить в себя миллионера.

Я хмыкнула.

Свой первый миллион я давно заработала. И влюбленного в меня миллионера получила. И даже не одного. И у меня нет ликования по этому поводу. Потому что я поняла то, что не понимают все мечтающие об этом девушки — важно, кто рядом с тобой, а не количество нулей в сумме его банковского счета. Потому что миллионы могут уйти так же легко, как пришли. А человек рядом с тобой останется все тем же, каким был.

Отставляю чашку на столик, удобно вытянувшись на диване.

Единственный мужчина, кого так и не получилось забыть, сейчас наверняка меня ненавидит. Ведь он, конечно же, понял, кто забрал формулу. Быть может, он даже искал меня, чтобы наказать. Но даже Гордееву не под силу меня найти.

Глаза слипаются, а потом и совсем закрываются.

В густом белом тумане, куда я провалилась, все труднее двигаться и почти ничего не видно. Но вот впереди я вижу знакомый силуэт. Пытаюсь догнать его, но почти сразу понимаю, что он уходит слишком быстро, мне не успеть. Мысленно я кричу ему.

Гордеев останавливается и поворачивается ко мне. Его лицо и фигура окутаны густым туманом. Но я точно знаю, что это именно он. Чувствую его близость, как собака хозяина.

— Ты предала меня, — звучит в моей голове его голос.

Он прав, я знаю. Мне нет оправдания.

— Прости, — кричу в густоту тумана.

— Я тебе больше не верю, — снова звучит его голос, теперь уже совсем близко, будто он стоит рядом со мной. И почти тут же я вижу его мужчину перед собой.

Он стоит совсем рядом и смотрит на меня с укором.

Его взгляд — это приговор.

Он не сможет простить. А я не смею просить о пощаде.

Внезапно он обхватывает рукой мое горло, больно сдавливая. Мне страшно. Трудно дышать.

Я пытаюсь просить его, чтобы отпустил, но у меня не получается. Из горла не раздается ни звука, а дышать все труднее.

Заглядываю в его глаза. Сейчас они не синие, а черные. И полны безумия и дикой ярости.

Он уже все решил. И вынес приговор. Мне больше не уйти, не сбежать.

Закрываю глаза, только лишь бы не видеть этот взгляд. Изо всех сил вдыхаю и просыпаюсь.

Шумно втягиваю ртом воздух, будто кто-то в самом деле пытался меня задушить. Мне кажется, что я даже чувствую его пальцы на моей шее. Провожу по ней рукой, чтобы успокоиться и убедиться в том, что это всего лишь кошмарный сон.

Это просто не может быть правдой. Его взгляд, тот, который я помню, просто не может быть таким, как в моем сне. Ведь раньше он смотрел на меня с такой нежностью.

До того, как я выкрала формулу.

Уже ночь, и комнату освещает яркая луна. От того мне все видно, почти, как днем.

Глядя на комнату, залитую лунным светом, я мысленно переношусь в просторны холл Гордеевского особняка. Туда, где статуи-колонны подпирают стеклянный потолок. И где казалось, что я — всего лишь маленький человек, случайно попавший на Олимп. Эти статуи, как древние Боги, взирают на меня. И после пережитого во сне ужаса, мне кажется, что даже они осуждают меня.

Помотала головой, сбрасывая с себя наваждение.

— Чего только не присниться, — сказала, разрушаю тишину.

От звука собственного голоса стало спокойнее. И я смогла снова уснуть.

Просыпаюсь от будильника на мобильном телефоне. За окном рассвело, в окно пробивается теплое солнце.

Сегодня у меня смена в магазине. Я встаю и иду в ванную. Быстро принимаю душ и собираюсь на работу. Натянув удобные джинсы и блузку, я достаю легкие туфли на плоском ходу.

Выбегаю из квартиры в последний момент, уже почти опаздывая. Впрочем, почти, как всегда. Но магазин совсем недалеко от моего дома. Поэтому все же успеваю на смену.

Суматошный день, во время которого я помогала покупательницам померять все, что им захочется, подошел к концу. Ноги гудят от усталости, когда я возвращаюсь домой.

Открываю двери, захожу в квартиру и бросаю ключи на тумбочку возле зеркала. Облегченно выдыхаю. Но тут же вздрагиваю, заметив знакомый мужской силуэт в кресле напротив меня.