Нова

Мне снова приснился кошмар, в котором Трент пришел сюда и устроил скандал, но я стараюсь не думать о нем. Хотя это непросто.

Приняв душ, я надеваю легинсы и футболку, которая прикрывает ягодицы. Бросив взгляд вниз, я замечаю, что синяки на моем бицепсе начинают понемногу бледнеть.

Поскорее бы они совсем исчезли.

Вздохнув, я перебираю вещи, достаю вязаный кардиган и набрасываю его поверх футболки. На ходу подворачивая рукава до предплечий, я выхожу из спальни и вижу Истона, идущего по коридору.

— Доброе утро, — шепчет он, жестом предлагая мне идти впереди.

— Доброе, — отвечаю я и спешу вниз по лестнице, чтобы не задерживать его. Когда мы спускаемся на первый этаж, я спрашиваю: — Хочешь кофе?

Он качает головой.

— За прошлые выходные я выпил его слишком много. Сделаю себе смузи. Но все равно спасибо.

Я усмехаюсь.

— Без кофеина я бы превратилась в серийного убийцу.

Уголок его рта приподнимается в страстной ухмылке, он бросает на меня взгляд, и у меня внутри все переворачивается. Сегодня на нем черные джинсы и футболка в тон, плотно облегающая грудь и мускулистые бицепсы.

Он так чертовски хорош, что я не могу не пялиться на него, как влюбленная дура.

— Ты и паука не обидишь, не говоря уже о том, чтобы кого-то убить, — бормочет он с забавными нотками в глубоком голосе. Я наблюдаю за тем, как он достает ингредиенты для смузи. — Помнишь, как вы с Рэйчел визжали во всю глотку из-за крошечного паучка на кухне?

Помню. И хотя Истон тогда смеялся над нами, он все же избавил нас от восьминогого демона.

— И ты умоляла меня его не убивать, — напоминает он.

— Да, помню. И паук не был крошечным. Он был размером с небольшую собаку, — смеюсь я, доставая кружку из шкафа.

Звук блендера на несколько секунд наполняет кухню, и когда Истон наливает смузи в стакан, он спрашивает: — Ты все еще боишься насекомых?

— Да. — Я помешиваю кофе. — Особенно если у них есть крылья.

Он усаживается за кухонный остров, полностью сосредоточив внимание на мне.

— Расскажи мне о последних десяти годах. Чем ты занималась?

Сделав глоток столь необходимого кофеина, я пожимаю плечами.

— Ничем особенным.

Истон приподнимает бровь.

— А где ты работала?

Моя жизнь кажется такой незначительной по сравнению с его, и от этого я чувствую себя ужасно неловко.

Я сажусь напротив него и ставлю кружку на мраморную столешницу.

— Последнее время я работала в груминг-салоне.

Мне кажется, будто взгляд Истона прожигает меня насквозь. Я ерзаю на стуле и бормочу: — Мне там нравилось. Приятно работать с животными.

Они не злые, в отличие от большинства людей, которых я встречала.

— В последнее время? — переспрашивает он. — Ты там больше не работаешь?

Я качаю головой.

— Дела у них шли не очень, и раз уж я собралась сюда, решила, что лучше уволиться. — Чувствуя себя неуютно из-за разговоров о себе, я быстро добавляю: — Скоро я начну искать работу здесь, в Лос-Анджелесе. — Я нервно поглядываю в сторону лестницы. — Просто хочу быть рядом с Рэйчел, пока я ей нужна. А пока не найду работу и жилье, могу помогать Фрэнсис с готовкой и уборкой.

Истон прищуривается, глядя на меня, и мое беспокойство нарастает, страх сковывает мышцы: — С деньгами сейчас туго, так что мне будет трудно платить за аренду, пока я здесь. Но если это проблема, я могу найти работу уже на этой неделе.

Его лицо становится серьезным, на лбу появляется морщина.

Каждый раз, когда у Трента было такое выражение лица, за ним следовала вспышка гнева, которая всегда заканчивалась невыносимой болью.

Сердце колотится в груди, я непроизвольно сутулюсь и обхватываю себя руками, пытаясь защититься от боли, которая вот-вот обрушится на меня. Дыхание становится прерывистым, паника накрывает с головой, и я умоляю: — Прости. Я не хотела тебя расстроить.

— Доброе утро, — внезапно произносит Рэйчел.

Я резко поворачиваюсь в ее сторону и, увидев, что она идет ко мне, испытываю мгновенное облегчение. Она обнимает меня за плечи и, прижимая к себе, спрашивает: — Что случилось?

Я быстро обнимаю ее в ответ, жадно вдыхая ее успокаивающий аромат.

Рэйчел здесь. Она не даст меня в обиду. Я в безопасности.

— Я не совсем понимаю. — Истон смотрит на меня с беспокойством. — Мы говорили о прежней работе Новы, и разговор как-то свернул не туда. Она думает, что я жду от нее платы за аренду.

Боже, как я рада, что она вошла именно в этот момент. Какого черта я все это наговорила и довела себя до панической атаки? Истон, должно быть, считает меня сумасшедшей.

Рэйчел ободряюще улыбается мне: — Ты делаешь мне огромное одолжение тем, что ты здесь. Ты практически член семьи. Я и слышать не хочу ни о какой аренде.

Она гладит меня по волосам, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Теперь она точно будет настаивать на терапии.

Наверное, мне и правда стоит пойти.

Я отстраняюсь и, чувствуя себя ужасно из-за своей неадекватной реакции, бормочу: — Прости.

Подруга снова приобнимает меня, что очень успокаивает, а затем делает глоток из моей кружки.

— Сделать тебе кофе? — предлагаю я.

Она качает головой.

— Сегодня немного подташнивает. Просто съем тост и выпью апельсинового сока, чтобы принять лекарство.

— Мы с Новой вчера говорили и решили, что тебе стоит оставить лекарства на кухне, чтобы мы все могли их достать, — вставляет Истон.

— Хорошо. Я принесу их после завтрака. — Рэйчел осматривается. — Будем держать их в том же шкафчике, что и витамины, только на верхней полке.

Все еще испытывая неловкость, я стараюсь не смотреть на Истона, пока встаю, чтобы поджарить тосты.

Когда я беру хлеб, Рэйчел накрывает мою ладонь своей и качает головой: — Давай я. Я хочу вести себя как обычно как можно дольше и не думать о смерти каждую секунду. Хочу насладиться каждым мгновением, которое у меня осталось.

Сердце болезненно сжимается в груди. Кивнув, я отхожу в сторону и смотрю, как она кладет четыре ломтика в тостер. В ее глазах горит решительный огонек, которого раньше не было. Уж точно не было вчера вечером, когда мы узнали эту ужасную новость.

На губах Рэйчел появляется нежная улыбка, и она говорит поддразнивающим тоном: — Сделай себе еще чашечку кофе. Я же знаю, что тебе нужно как минимум три, прежде чем ты начнешь соображать.

— Ты знаешь меня лучше всех, — я пытаюсь рассмеяться, но получается жалко.

Когда я возвращаюсь к острову за кружкой, Истон встает, и мое тело мгновенно напрягается.

Перестань! Истон тебя не тронет.

— Раз уж ты взялась за дело, Рэйч, может, пожаришь еще бекон, яйца и блинчики? — озорно спрашивает Истон.

Она шутливо хмурится: — Ну ты и наглый. — С ее губ срывается смешок. — Размораживай бекон, пока я готовлю тесто для блинов.

Все пытаются вести себя непринужденно, но печаль, нависшая над нами, кажется невыносимо темной и тяжелой.

Я прочищаю горло и спрашиваю: — Что мне сделать?

Истон указывает на стул у острова: — Сиди.

— Пей кофе и расслабься, — добавляет Рэйчел, — пока Роу готовят тебе завтрак.

Истон вскидывает бровь, глядя на сестру: — Роу?

— Именно. — Когда он ставит коробку яиц на столешницу рядом с ней, она хлопает его по плечу. — Ты помогаешь, братец.

Я вставляю капсулу в кофемашину и, пока напиток льется в кружку, наблюдаю за ними. Этот момент кажется горько-сладким, напоминая старые времена, когда я оставалась у них ночевать.

Если Рэйчел этого хочет, я сделаю все возможное, чтобы поддержать легкую атмосферу.

ИСТОН

Рэйчел шутливо толкает меня плечом, пока я жарю бекон: — Смотри не сожги еду.

Я смотрю на пузырьки, которые образуются на поверхности теста на ее сковороде.

— А ты следи за своими блинами.

Я поглядываю на Нову, которая допивает третью чашку кофе, и с облегчением замечаю, что она выглядит спокойнее.

Я не уверен, что вызвало такую сильную реакцию чуть раньше, но в моей голове зазвонили тревожные колокольчики. Понятно, что она может чувствовать себя неловко, но я никогда не видел, чтобы у нее случались панические атаки.

Она выглядела так, будто до смерти меня боится, и это мне совсем не нравится.

Сверху доносится звук, и Нова вскакивает со стула.

— Черт! Я думала, телефон на беззвучном.

Когда она выбегает из кухни, я провожаю ее взглядом. Повернувшись к Рэйчел, я спрашиваю: — С Новой что-то произошло?

Сестра смотрит на меня.

— А что?

— У нее случилась паническая атака только из-за того, что я спросил о ее работе.

Рэйчел оглядывается в сторону лестницы и говорит: — Да, произошло. Много чего произошло.

— Что именно? — Мой голос звучит неожиданно резко, я совсем забываю про бекон на сковороде.

Она качает головой.

— Не мне об этом рассказывать.

— Все было плохо? — пытаюсь я вытянуть из нее хоть что-то, чувствуя, как в груди разрастается тревога за Нову.

Рэйчел медлит, а затем кивает.

Боже.

В голове проносятся сотни сценариев, тело напрягается, челюсти сжимаются.

Когда мы только переехали в Лос-Анджелес, я чувствовал вину за то, что мы оставили Нову, но она была несовершеннолетней и под опекой деда. Потом жизнь закрутилась, и одно событие сменяло другое.

Рэйчел снова оглядывается, а затем пристально смотрит мне в глаза.

— Когда меня не станет… ты присмотришь за Новой? Пожалуйста. — Ее лицо искажается от печали. — Я не хочу, чтобы она осталась одна.

Нова была частью нашей жизни с того самого дня, как они с Рэйчел встретились в первом классе. Я знаю, как сильно сестра любит свою лучшую подругу, и, честно говоря, мне Нова тоже всегда была небезразлична.

Я киваю, и как раз когда собираюсь обнять Рэйчел, чтобы утешить, в нос бьет запах гари.

— Бекон! — Рэйчел разражается смехом, пока я убираю сковороду с плиты.

Когда я иду к раковине, то слышу ее бормотание: — Черт, блин тоже подгорел.

— Вот что бывает, когда смеешься надо мной.

Мы выбрасываем испорченную еду в мусор и кидаем сковородки в раковину, доставая чистые.

— Попробуем еще раз, — говорит Рэйчел, кладя кусочек масла. Когда я снова встаю рядом жарить бекон, она спрашивает: — Значит, ты присмотришь за ней, да?

— Да. — Видя умоляющий взгляд сестры, я добавляю: — Обещаю.

Я слышу шаги, и через мгновение Нова снова присоединяется к нам на кухне. Она выглядит немного бледной, а когда улыбается, то делает это натянуто, и улыбка не отражается в ее глазах.

Зная, что с ней произошло что-то плохое, и видя ее бледность, я чувствую, как тревога удваивается.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Нова кивает, относит пустую кружку в раковину и вдруг смеется: — Вы сожгли еду.

Уголок моего рта ползет вверх.

— Рэйчел меня отвлекла.

— Не надо сваливать на меня, — шутливо ворчит сестра.

Когда Нова подходит ближе, она поддразнивает: — Может, мне стоит заняться завтраком?

Желая вовлечь ее в процесс, я говорю: — Давай, можешь сменить меня, пока я окончательно все не испортил.

Я отодвигаюсь ровно настолько, чтобы Нова встала между мной и Рэйчел. Опираясь бедром о столешницу, я невольно любуюсь ее лицом.

Что же с тобой случилось?

Я замечаю, как она нервно покусывает нижнюю губу, замечаю тревогу, которая не дает ей расслабиться. Мой взгляд цепляется за едва заметный шрам над бровью, и я задаюсь вопросом, откуда он взялся.

Желая узнать все, что я пропустил в ее жизни, я спрашиваю: — Как твой дедушка?

Она пожимает плечами.

— Все такой же отшельник и ворчун. Я давно его не видела.

Я качаю головой.

— А Верона? Что там изменилось?

Нова нервно бросает взгляд на мое лицо, прежде чем перевернуть бекон.

— Все по-старому. — Она снова смотрит на меня, и на этот раз на ее губах играет робкая улыбка. — Когда вышел твой первый фильм, на футбольном поле установили огромный экран. Весь город пришел смотреть.

Я уже привык к славе, но от новости о том, что в родном городе праздновали мой дебют, на душе становиться тепло.

Нова выкладывает готовый бекон на бумажное полотенце, чтобы поджарить следующую порцию, я краду один ломтик и съедаю. Он хрустящий, как я люблю.

Обычно мне все равно, но в случае с Новой мне интересно узнать ее мнение о фильме, поэтому я спрашиваю: — И что ты думаешь о фильме «Бессмертный киллер»?

Ее взгляд мечется между сковородой и мной, а по шее разливается румянец. Она выглядит еще более застенчивой и неловкой.

Сделав свои выводы, я спрашиваю: — Тебе не понравилось?

— О боже, нет! — восклицает Нова, широко распахнув глаза. — Он был хорош, и ты был великолепен, и это было… очень круто. — С каждой секундой она смущается все больше. — Все женщины в городе только об этом и говорили несколько месяцев. Ну, знаешь… потому что там была та сцена в душе… и… там были кубики пресса, и твоя грудь была мокрой… и…

Рэйчел заливисто хохочет и хлопает Нову по спине.

— Пожалуйста, прекрати. Не хочу слушать про голую грудь своего брата.

— Прости, — шепчет Нова, выглядя совершенно несчастной, а ее лицо пылает от смущения. — Вот почему я никогда не говорила об Истоне, когда мы созванивались.

— М-м-м. Он тебе нравится? — поддразнивает подругу Рэйчел.

Нова замирает, ее глаза снова расширяются. Она выглядит по-настоящему виноватой. Я бросаю на нее вопросительный взгляд, отчего ее щеки становятся ярко-алыми, и она начинает мотать головой.

— Нет-нет-нет! Конечно нет. — Нова быстро выкладывает остатки бекона и буквально сбегает к раковине. В ее голосе снова слышна паника: — Он твой брат. Я бы никогда не перешла эту черту.

Ее бурная реакция бьет меня прямо в грудь, и следом накатывает волна разочарования.

— Я просто шучу, — смеется Рэйчел.

Я заставляю себя улыбнуться и беру еще ломтик бекона.

Почему я разочарован тем, что Нова не собирается переходить черту?

Неужели я сам этого хочу?

Я снова смотрю на нее, и вид ее раскрасневшихся щек и приоткрытых губ заставляет мою плоть напрячься в самый неподходящий момент.

Черт.

Я отворачиваюсь от женщин и занимаю себя тем, что достаю тарелки.

— Можем поесть прямо у острова, — говорит Рэйчел. — Нова, сходишь за Лэйни?

— Конечно.

Я провожаю Нову взглядом, отмечая ее стройную, даже слишком худую фигуру. То, как она двигается, кажется мне очень притягательным, и только сейчас я обращаю внимание на кардиган.

— В доме холодно? — спрашиваю я.

— Нет. А что?

— Нова в кардигане, — замечаю я.

— Ох. — Рэйчел переносит блины к острову и смотрит на меня. Она вздыхает и шепчет: — Я говорю тебе это только для того, чтобы ты не считал ее странной.

Я подхожу ближе к сестре, превращаясь в одно большое внимание.

— Нова была в абьюзивных отношениях, и кардиган нужен, чтобы скрыть синяки на руках.

Что, блядь? Так вот откуда у нее шрам над бровью?

— В отношениях? — уточняю я. — В нескольких?

Рэйчел кивает.

— Эти ублюдки над ней изрядно поиздевались.

Я хмурюсь и снова смотрю в сторону лестницы. Знание того, что мужчины причиняли Нове боль, вызывает во мне вспышку ярости.

— Она слишком добрая для своего же блага, и это сделало ее легкой мишенью для подонков в Вероне. — Рэйчел скрещивает руки на груди и снова вздыхает. — Короче, она сейчас, скорее всего, до смерти боится мужского пола, так что будь с ней осторожнее.

Я киваю. Пока я расставляю еду и приборы, все мои мысли крутятся вокруг Новы и того, через что ей пришлось пройти.

Черт, мне следовало забрать ее в Лос-Анджелес, как только ей исполнилось восемнадцать.

Эта мысль вызывает у меня глубокое чувство вины и сожаления из-за того, что я ее бросил, особенно зная, что мы были у нее единственными близкими людьми.

Я слышу шум, и Лэйни спускается по лестнице с криком: — Ура! Блинчики!

Когда я смотрю на Нову, стоящую прямо за племянницей, меня охватывает острое желание защитить ее.

Она встречается со мной взглядом, на ее губах появляется застенчивая улыбка. И я снова замечаю тревогу на ее лице.

Я докажу ей, что не все мужчины — козлы.